ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чернокнижники выбирают блондинок
НЛП-техники для красоты, или Как за 30 дней изменить себя
Дар шаха
Откуда мне знать, что я имею в виду, до того как услышу, что говорю?
Ночные легенды (сборник)
Бессмертный
Солнце внутри
Государева избранница
Человек без дождя
A
A

От этих его слов, сказанных самым серьезным тоном, у молодой женщины внезапно перехватило дыхание, и она долго собиралась с силами, чтобы ответить. А когда заговорила, ее голос от волнения прозвучал очень тихо:

– Джереми, после всего, что произошло между нами, ты спрашиваешь меня, люблю ли я тебя настолько, чтобы простить обман, с которого началось наше знакомство, и все, что за ним последовало? Если бы ты задал этот вопрос несколько дней назад, я не раздумывая ответила бы отказом. Однако, заглянув сегодня в лицо смерти, побывав на грани двух миров, я поняла: единственное, что способно напугать меня, – это невозможность увидеть тебя рядом с собой в последний миг моей жизни.

– Означает ли это «да»? – встрял между ними Роберто, напоминая о себе.

– Да, да, да... И еще тысячу раз – да! Я люблю тебя, Джереми, и хочу, чтобы ты стал моим мужем.

Счастливо рассмеявшись, он заключил ее в объятия, и губы их, встретившись, слились в долгом поцелуе...

Эпилог

Августа сладко потянулась и открыла глаза. Яркий свет весеннего утра заливал спальню, гоняя по стенам солнечных зайчиков. Это напомнило ей о пещере с буддистским храмом, имевшей прямое отношение к событиям двухгодичной давности.

До сих пор она с ужасом думала о том, что стало бы с ней, Роберто и Джереми, если бы не маленький датчик, прикрепленный к рации. Именно благодаря ему спасатели в сотрудничестве с экспедиционной группой профессора Джузеппе Паризи через неделю непрекращающихся поисков смогли обнаружить их, одновременно поведав миру о сделанном ими открытии...

Потянувшись еще раз, Августа выбралась из постели и подошла к окну. Начавшийся день радовал ее так же, как и предшествующие ему.

– Моя графиня уже проснулась? – спросил Джереми, появляясь из ванной в обнаженном виде.

– Что ты себе позволяешь? – в притворном ужасе воскликнула Августа. – А если кто-нибудь сюда войдет?

– Все в курсе, что в это время нас лучше не беспокоить, ведь мы занимаемся очень важным делом, и малышка Сэмми тому прекрасный пример.

Имя дочери Джереми произнес с особой нежностью, и Августа рассмеялась, вспомнив, как он противился ее решению назвать новорожденную именно так.

– Что это за имя для девочки из благородной семьи? – спрашивал новоиспеченный отец, расхаживая по спальне. – Почему Саманта, а не Элизабет или Глория?

– Потому что я хочу, чтобы дочь постоянно напоминала нам о нашей встрече, когда я еще не знала, что ты Джереми Фокскрофт, и считала тебя Сэмом Брауном, – объясняла Августа, любуясь своим мужем.

Он так и не нашел достойного аргумента, чтобы возразить, и юная мисс Стоунбери получила свое имя. Сейчас, когда малышке шел уже второй год, она являлась его любимицей. И Августа нередко ловила себя на том, что начинает немного ревновать мужа к дочери.

– О чем ты задумалась? – поинтересовался Джереми, подходя к ней и нежно целуя в губы.

– О нас, – призналась Августа. – О том, каким будет наше будущее. О том, что ждет нас по прошествии нескольких лет.

– Ты действительно хочешь знать это? – Джереми улыбнулся и ответил: – Хорошо, я скажу тебе. Во-первых, нам предстоит долгая и счастливая жизнь, а во-вторых, нам придется потрудиться, чтобы у Сэм появились несколько братиков и сестричек.

– Ты настроен весьма решительным образом. – Августа кокетливо подмигнула ему, ожидая должной реакции.

– Даже не представляешь насколько, – сообщил ей Джереми и, подхватив на руки, понес в кровать...

Леди Каролина Фокскрофт только что вернулась с утренней прогулки верхом. Передав поводья конюху, она, похлопывая стеком по голенищу высокого сапога, поспешно вошла во дворец и поднялась в детскую.

При ее появлении приставленная к девочке бонна почтительно поклонилась и вышла, оставив бабушку наедине с внучкой. Как только дверь закрылась, с лица леди Каролины мгновенно исчезло надменное выражение, так хорошо знакомое слугам Гринбуш-холла, уступив место трогательной заботливости и нежности.

– Привет, мое сокровище, – прошептала она, склонившись над кроваткой, где в окружении игрушек сидела Сэмми, сама похожая на куколку.

Заслышав знакомый голос, девочка отвлеклась от изучения плюшевого мишки и, подняв личико, радостно улыбнулась, протягивая руки ей навстречу.

Это был их секрет: бабушки и внучки. Секрет, о котором никому не было известно. В присутствии посторонних они вели себя так, словно бы их ничего не связывает, кроме родственных уз. Оказавшись же наедине, обе мгновенно преображались.

Такое поведение Каролина объясняла для себя родством душ и была очень довольна, Когда ей предоставлялась возможность провести время в компании малышки. Беда грозила всякому, кто становился причиной слез Сэмми. Не важно, кто это был: нерадивая нянька или же ее собственный сын. Тогда разражалась такая гроза, что большинство обитателей Гринбуш-холла разбегались по своим комнатам, дабы не попасть под горячую руку леди Каролины.

Дворецкий Хэдли не раз отмечал, что покойная леди Виктория, при жизни считавшаяся весьма суровой дамой, в сравнении с леди Фокскрофт выглядела абсолютным ангелом.

Сама она прекрасно знала о ходивших за ее спиной слухах, но не придавала им никакого значения. Ведь впервые в жизни у нее появился человек, отдающий ей свою любовь и не требующий ничего взамен, – маленькая девочка по имени Саманта Стоунбери.

Сжимая внучку в объятиях, Каролина ловила себя на том, что никогда еще не ощущала в душе такого мира и спокойствия, как теперь...

– Госпожа графиня, приехал гость, которого вы ожидали, – с одышкой сообщил мистер Томпсон, появляясь на верхней площадке «Гнезда голубки».

– Передайте, что я сейчас приду, и проводите его в мой кабинет, – произнесла леди Гленда, все еще глядя вдаль с высоты старинной башни.

С момента своего переезда в «Пиджин нест» она полюбила это место и часто проводила здесь долгие часы, погруженная в раздумья и воспоминания.

Обычно слуги не решались нарушать ее уединение, но сегодня было сделано исключение. Дело в том, что некоторое время назад к ней обратился представитель одного крупного издательского дома с предложением написать мемуары.

Поначалу леди Гленда долго сопротивлялась, объясняя свой отказ отсутствием литературного таланта и занятостью благотворительной деятельностью. Однако литературный агент не оставлял попыток переубедить ее.

– Вы только подумайте, – соблазнял он графиню в свой последний приезд из Лондона, – вам предоставляется замечательная возможность рассказать нашим читателям о людях, которых вы знали и любили. А что может быть лучше для ушедших от нас, чем воспоминания о них?

Именно эта его последняя фраза засела в голове женщины, ни на минуту не оставляя в покое...

Два дня назад она проснулась среди ночи оттого, что услышала, как кто-то зовет ее по имени. Прислушавшись, графиня поняла, что голос доносится из холла.

Набросив на плечи пеньюар, леди Гленда торопливо вышла из комнаты, следуя на призыв неизвестного. Хотя почему неизвестного? Еще спускаясь по лестнице, она поняла, чей страстный шепот слышит в ночи.

Сердце стремительно забилось в груди, когда из темноты холла ей навстречу шагнул... Ричард. Совсем еще молодой, как во время их первой встречи, он протянул руку, желая коснуться ее...

Леди Гленда проснулась, с тоской всматриваясь в ночную тьму.

Утром она позвонила в издательство и сообщила, что согласна принять сделанное ей предложение. И вот сегодня литературный агент прибыл в очередной раз, чтобы подписать договор.

Обсуждения заняли совсем немного времени. И вскоре после отъезда гостя леди Гленда уединилась в кабинете, попросив слуг не беспокоить ее до ужина.

Расположившись за массивным письменным столом, перевезенным сюда из Гринбуш-холла, она положила перед собой стопку чистых листов бумаги, взяла ручку и написала:

30
{"b":"10767","o":1}