ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Королева тьмы
Земля лишних. Два билета туда
Собиратели ракушек
Дети судного Часа
Чернокнижники выбирают блондинок
Наследие аристократки
Мужчины как они есть
Метро 2033: Край земли. Затерянный рай
Не прощаюсь

– Будет лучше, если вы послушаетесь.

– Почему?

– Потому что через несколько дней я буду значительно лучше чувствовать себя, и тогда снова вернется мое прежнее «я»… Мне кажется… я боюсь, что люблю вас… Это может превратиться для вас в сплошной ад. Уходите же сейчас, пока не поздно… Если вы останетесь и я поправлюсь, я никогда больше не отпущу вас от себя.

– Келс, я показалась бы себе трусом, если бы оставила вас здесь одного, – серьезно ответила Жанна. – Вы умрете без помощи.

– Тем лучше для вас. Но я не умру. Я тертый калач. Уходите, говорю вам!

Жанна покачала головой.

– Не спорьте, это ни к чему не приведет. Вы опять взволновались. Прошу вас, попробуйте успокоиться.

– Жанна Рэндль, если вы останетесь… Я свяжу вас, голую замурую, прокляну, изобью!.. Убью! О, я на все способен… Идите, слышите?

– Вы с ума сошли. Раз и навсегда – нет! – твердо ответила Жанна.

– Ты… Ты!.. – его голос оборвался и перешел в жуткий, непонятный шепот.

Весь следующий день Келс почти ничего не говорил. Выздоровление его подвигалось вперед очень медленно, все еще не давая твердой надежды на благополучный исход. Без Жанны он, конечно, не протянул бы долго. Когда Жанна подходила к нему, все его лицо и глаза освещались печальной и красивой улыбкой. По-видимому, ее присутствие задевало и утешало его одновременно. Каждый день он спал по двадцати часов кряду.

Только теперь Жанна поняла, что значит настоящее одиночество. Бывали дни, когда она совершенно не слыхала звука собственного голоса. Привычка к безмолвию – один из главнейших признаков одиночества, – овладела ею. День ото дня она все меньше размышляла и все больше чувствовала свою отрешенность от внешнего мира. Часами предавалась она полному бездействию. Но иногда, глядя на горные вершины, походившие на тюремные башни, на тенистые деревья и монотонные, неизменные черты места своего заточения, она чувствовала кипучую и страстную ненависть. Она ненавидела окружающее за то, что утратила любовь к нему, что оно стало частью ее самой. Жанна охотно сидела на солнце, грелась и любовалась его золотыми лучами. Иногда она даже забывала о своем пациенте. И постепенно, проживая в таком бездействии часы за часами, она все чаще стала вспоминать Джима Клэва. Это воспоминание было для нее спасительным. Во время бесконечных, торжественно-молчаливых дней и особенно ночью, когда одиночество достигает своего высшего напряжения. Жанна уносилась в мечтах к Джиму. Она вспоминала о его поцелуях без прежнего гнева и стыда. В сладостные минуты таких размышлений она все больше углублялась в свою любовь к Джиму.

Вначале Жанна старалась запоминать дни, но когда прошло более трех недель, она утратила счет времени. Запасы пищи катастрофически таяли, и перед Жанной возникла еще одна серьезная проблема.

Как-то утром, занятая размышлениями о пище, Жанна вдруг увидела вдали группу всадников, приближавшихся к хижине.

– Келс! Какие-то люди едут сюда, – торопливо сказала она.

– Отлично! – воскликнул он слабым голосом, и улыбка осветила его исстрадавшееся лицо. – Они довольно долго искали дорогу. Сколько их?

Жанна принялась считать. Пять всадников и несколько лошадей с поклажей.

– Да. Это Гульден.

– Гульден! – испуганно вскрикнула Жанна.

Этот возглас и звук ее голоса заставили Келса внимательнее посмотреть на нее.

– Вы уже слыхали о нем? Он – самая отъявленная сволочь в этой пограничной полосе… Таких, как он, я еще никогда не видел. Ни одну секунду вы не будете в безопасности. Я же так беспомощен сейчас… Что ему сказать, как объяснить?.. Жанна, если я все-таки сковырнусь, вы должны сразу бежать отсюда или застрелиться.

Жанне казалось странным, что этот бандит теперь старался избавить ее от той опасности, которой сам же подвергал ее. Достав револьвер, Жанна спрятала его в расщелину между балками. Затем она снова выглянула на поляну.

Всадники были уже почти у дома. Передний, мужчина геркулесовского телосложения, погнал своего коня через ручей и затем, резко дернув поводья, заставил остановиться. Другой двинулся следом за ним, остальные тем временем постепенно приближались с навьюченными лошадьми.

– Ого-го! Келс! – крикнул великан. Его голос звучал громко и зычно.

– Он где-нибудь здесь поблизости, – заметил другой.

– Само собой, я только что видел его коня. Джек не может быть далеко от своей скотины.

После этого оба направились к хижине. Жанна еще никогда не видела таких исключительно свирепых и отталкивающих людей. Один из них был гигантского роста. Его ширина и массивность делали его коротконогим, и весь он удивительно походил на гориллу. Другой был тоже высок, но тощ, с багрово-красным лицом, на котором лежал отпечаток жестокой алчности. Сутуловатый, он держал голову совершенно прямо и походил на волка, почуявшего запах крови.

– Там кто-то есть, Пирс, – предостерег его толстый.

– Хо, Гуль, никак там девушка!

Жанна вышла из темного угла хижины и молча указала на распростертую фигуру Келса.

– Здорово, ребята! – сказал Келс слабо. Гульден удивленно выругался, тогда как Пирс озабоченно нагнулся к Келсу. Затем оба они разом заговорили. Келс прервал их слабым движением руки.

– Нет, нет, я еще не собираюсь отправляться к праотцам, – сказал он. – Я только чуть жив от голода и должен зарядить свой желудок… Половина спины отстрелена…

– Кто же это так обработал тебя, Джек?

– Гульден, это сделал твой любимый дружок Билл.

– Билл? – спросил Гульден грубо, забавно стараясь скрыть принужденность своего тона. Затем резко добавил: – Я думал, вы поладите…

– Вышло наоборот.

– А где же Билл… сейчас?

На этот раз в его голосе Жанна ясно уловила оттенок какой-то холодной тягучести. По тону вопроса было ясно, что Гульден хорошо знал наперед ответ Келса.

– Билл мертв, и Галлоуэй тоже, – ответил Келс.

В этот момент Гульден повернул свою четырехугольную, лохматую голову в сторону Жанны. Она не в силах была выдержать его взгляда. Пирс заметил:

– Из-за девчонки поцапались, Келс?

– Нет! – резко ответил Келс. – Они начали фамильярничать с… с моей женой, и за это я пристрелил их обоих.

– Женой!? – воскликнул Гульден.

– Это твоя настоящая жена, Джек? – допытывался Пирс.

– Ну, конечно же! Вот, погодите, представляю вас… Жанна, мои друзья: Сэм Гульден и Рыжий Пирс.

Гульден проворчал что-то под нос.

– Миссис Келс, я рад познакомиться с вами, – сказал Пирс.

В эту минуту в хижину вошли трое остальных бандитов, и Жанна выскользнула за дверь. Она чувствовала себя испуганной, и одновременно с этим ее душила ярость. Она даже слегка пошатнулась от волнения. Визит бандитов с неожиданной яркостью подчеркнул ее ужасное положение. В одном только Гульдене было достаточно жуткого. Бежать! Однако теперь всякая подобная попытка была гораздо опаснее, чем раньше. Рискни она только, как все эти новые «друзья» бросятся по ее следу, словно стая кровожадных собак. Жанна отлично поняла, почему Келс назвал ее своей женой. Она пришла к выводу, что необходимо держаться спокойно, естественно и как можно дольше поддерживать этот обман. Вспомнив о револьвере, спрятанном ею в расщелине, она собралась с силами и, поборов свое волнение, вернулась обратно в хижину. Тем временем бандиты повернули Келса спиной кверху и обнажили его рану.

– Ах, Гуль, не трепли его, лучше дать ему виски, – сказал один из мужчин.

– Если ты все время будешь выдавливать у него кровь, то ясно – ему придет капут, – запротестовал другой.

– Послушай, он здорово ослаб! – заметил Рыжий Пирс.

– Убирайтесь к черту, вы ничего не понимаете! – взревел Гульден. – В свое время я служил… но это вас не касается… Видите вы это синее пятно? – И своим громадным пальцем Гульден нажал синий желвак на спине Келса. Бандит застонал. – Это олово, пуля, – заявил Гульден.

– Черт побери! А если ты в самом деле прав! – воскликнул Пирс.

Келс повернул голову и промолвил:

12
{"b":"10779","o":1}