ЛитМир - Электронная Библиотека

Куин вздохнул. Она была права, и он был слишком самонадеян, считая, что его имя обеспечит ей защиту.

– Это не оправдание.

– Меня это не заботит, я хочу уйти.

– Мы не можем уехать после этого маленького представления, устроенного вами. Мы должны остаться и вести себя так, словно ничего не произошло. Пойдемте и найдем мою мать.

Она упрямо остановилась, и он напрягся, приготовившись к очередному представлению.

– А как насчет моей чести?

– Что вы имеете в виду?

– Тот человек оскорбил меня, а все, о чем вы заботитесь, – это чтобы никто ничего не заметил. Вы именно то, чем я вас считала.

Куин не знал доподлинно, кем она его считала, но ему не понравился подтекст. Особенно потому, что она, возможно, была права.

– Это моя вина, – пробормотал он. – Мне не следовало оставлять вас одну. Я больше не покину вас, Мэдди. Обещаю.

Если бы не облегчение, которое он испытал от того, как гладко прошла ее первая встреча с Элоизой, он бы понял, сколь глупо было оставлять ее одну. Куин коснулся ее подбородка, подняв лицо вверх, затем торопливо опустил руку, когда мимо прошла леди Грэнвиль.

– Извините, – повторил он.

Она выдержала его взгляд, затем кивнула.

– Все в порядке?

Мэдди снова кивнула, затем торопливо взяла его под руку. Он повел ее обратно в ложу.

– О Боже, молчаливая Мэдди Уиллитс, – тихо поддразнил он ее. Наконец-то Куин сделал правильное замечание, но он даже не догадывался об этом.

Герцогиня уже сидела на своем месте, нетерпеливо дожидаясь их, но, когда он отрицательно покачал головой, она воздержалась от расспросов. Куин сел сзади и принялся изучать профиль Мэдди. Очевидно, она все еще не готова к тому, чтобы вращаться в светском обществе, если была так обижена напоминанием о ее прошлом. Она слишком впечатлительна и эмоциональна, и убедить ее не обращать внимания на оскорбления было практически невозможно.

Надо отыскать другой путь помочь ей. Чем скорее они с Элоизой найдут ей приятного, спокойного, скромного джентльмена в мужья, тем лучше для него самого. Куин нахмурился. Тем лучше будет для Мэдди.

Элоиза Стоуксли сидела рядом с матерью, леди Стаффорд, и смотрела на театральный бинокль у себя на коленях. Они с Куином Бэнкрофтом были обещаны друг другу с самого ее рождения. Эта идея никогда не тревожила ее. Наоборот, маркиз Уэрфилд был уважаемым, очень богатым и красивым, как греческий бог солнца, джентльменом. Все друзья знали, что она должна выйти за него замуж, они завидовали ей и восхищались ею.

Поэтому когда в прошлом году он спросил, не будет ли она возражать, если он отложит официальное объяснение на один год, она согласилась. Собственность Бэнкрофтов была столь велика, что потребуется несколько месяцев, чтобы его отец и когорта нотариусов решили, какие дополнительные земли должны отойти к нему после женитьбы. И это давало ей еще один сезон, чтобы пофлиртовать со своими многочисленными поклонниками и порадоваться грядущей свадьбе.

Она посмотрела поверх оркестра и менее состоятельной толпы внизу. Ложа Бэнкрофтов находилась почти напротив ложи Стоуксли, и в наступающей темноте Элоиза могла видеть всех троих, сидящих в ней. Герцогиня, Куин и она. Элоиза поднесла к глазам бинокль.

Мэдлин Уиллитс. Элоиза помнила ее как отъявленную кокетку, которая улыбалась каждому, кто занимал ее, не важно, сколь низкопробны и испорчены были эти джентльмены. Неудивительно, что она заработала себе репутацию легкомысленной и фривольной. И так как она была очень хорошенькой, неудивительно, что она завладела вниманием Куина. Элоиза направила бинокль на своего суженого и прищурилась.

Он сидел в тени, и его взгляд был устремлен не на сцену, а на девушку, сидящую перед ним. Выражение его лица, когда он изучал Мэдлин, казалось забавным, но и весьма заинтересованным, В тот момент, когда Куин приехал к ней и попросил помочь ввести мисс Уиллитс в свет, Элоиза заподозрила, что его мотивом было не только сострадание. Теперь уже у нее не осталось никаких сомнений на этот счет.

Однако женщины не один год безуспешно вешались на шею маркизу Уэрфилду. Она знала, что в прошлом у него было несколько любовниц, но они не угрожали ее положению, и ни к одной из них он не был слишком привязан. Эта же девушка была иной. Куин никогда прежде не водил своих любовниц в оперу и не прибегал к услугам матери в качестве дуэньи.

Элоиза опустила бинокль, чтобы кто-нибудь не заметил ее растерянности. Нужно что-то сделать, чтобы вернуть все в прежнее русло. Как будущая герцогиня Хайбэрроу, она была кровно заинтересована в том, что происходило в семействе Бэнкрофтов. А Мэдди Уиллитс не принадлежала к их кругу.

Мэдди взглянула на подъездную дорожку Бэнкрофт-Хауса и, выругавшись, нырнула за куст роз в саду герцогини.

Куин ехал на Аристотеле, возвращаясь в конюшню с утренней прогулки в Гайд-парке. Куин редко разговаривал с ней после посещения оперы, но по тому, как он смотрел на нее, было ясно, что маркиз что-то замышляет. Однако ей не хотелось знать об этом. Они сделали попытку и потерпели поражение.

Мэдди слишком долго находилась вдали от всей этой чепухи, и теперь ей трудно было снова приспособиться к ней. Да она и не хотела этого. Но теперь даже у идеи вернуться в Лэнгли-Холл были свои изъяны: там не будет Куина. Прошлым вечером, когда он обещал не покидать ее, ей так хотелось обвить его шею руками и поцеловать, хотя, скорее всего он и не подозревал, что для нее значили эти слова.

Девушка нагнулась, чтобы вырвать из земли сорняк, и бросила это оскорбляющее взгляд растение в ведро, висящее у нее на руке. Она была благодарна герцогине за то, что та дала ей работу в саду. По крайней мере, теперь ей было чем заняться.

Со стороны конюшни донесся жуткий шум, и Мэдди резко обернулась, с тревогой думая, не ударил ли Куина независимый Аристотель.

Подхватив тяжелое ведро, она поспешила туда. Когда Мэдди обогнула зеленую изгородь, из дверей конюшни, словно молния, вылетел Аристотель, на котором сидел человек в черном. Сразу вслед за ними появился Куин, весь в соломе и с вилами в руке.

– Остановите его! – зарычал он.

Всадник увернулся от одного из конюшенных и помчался по дорожке мимо Мэдди к улице позади дома. Действуя инстинктивно, девушка размахнулась и изо всех сил ударила его деревянным ведром. Удар пришелся на плечо, и он, громко вскрикнув, упал с лошади.

Он покатился по земле, затем тут же вскочил на ноги, отряхнулся и сердито направился к ней. Мэдди встревожилась и отступила, загораживаясь ведром.

– Черт, как больно! – сказал молодой человек, потирая левое плечо.

– Не приближайтесь, иначе будет еще хуже, – предупредила Мэдди. Она услышала, как сзади подходит Куин, и отступила в сторону, надеясь, что он все еще вооружен вилами.

– Где моя проклятая лошадь? – спросил маркиз, сохраняя удивительное спокойствие, опираясь на вилы и тяжело дыша.

– Ты имеешь в виду мою проклятую лошадь, – ответил человек в черном и приложил два пальца к губам. Резкий свист удивил Мэдди. Еще удивительнее было увидеть, как Аристотель вернулся с дорожки и остановился возле своего похитителя.

– Целое представление, – пробормотал Куин.

Худощавый, с волосами песочного цвета человек потрепал жеребца по шее, и тот ткнулся мордой ему в плечо.

– Кто твоя натренированная убийца, Уэрфилд? – спросил он, глядя на Мэдди и усмехаясь. Длинный узкий белый шрам пересекал его левую щеку от скулы почти до подбородка, придавая ему пиратский вид.

– Вы – Рейфел, – прошептала Мэдди, побледнев. Итак, она чуть было не убила брата маркиза. Боже, знакомство с ней дорого обойдется семейству Бэнкрофт.

Он отвесил ей поклон, его светло-зеленые глаза искрились.

– Вижу, моя репутация конокрада опережает меня. Но это мое животное!

– Рейф, мисс Уиллитс. – С неохотой Куин улыбнулся, представляя их друг другу. – Мэдди, мой брат-идиот Рейфел.

Рейфел Бэнкрофт выглядел так, словно был старшим братом, хотя лицо у него было худее, чем у Куина, и обветрено, как после долгого пребывания на открытом воздухе. Он был чуть ниже маркиза, но оба отличались гибкостью и силой.

38
{"b":"108","o":1}