ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она настигла его! Безликий поднял глаза.

— Здравствуй, Айлен. Садись. Подождем. Она ничего ещё не знала.

Hо села рядом и тоже стала ждать.

КОНЕЦ

Девять

Им пришлось сидеть рядом долго, прежде чем из тумана почти одновременно появились две высокие фигуры. Они подошли ближе, два светловолосых и голубоглазых ранеда.

— Здравствуй, Зилдор.

— Привет вам, — прошептал Безликий. Айлен увидела, что он испуган и потерян. Он посмотрел на ранедов умоляюще:

— Скажите, чем я виноват? И будет ли мне прощение?

— Я не знаю, Зил. Я устал.

Безликий перевел взгляд на другого:

— Хорн!

— Подождём, Зил. Подождём. Так они сидели ещё долго. Появился лединг Эйлад, также коротко поприветствовал собравшихся, и тоже сел на ступени. В молчании прошло ещё много времени. Вдруг из тумана вылетел какой-то парень и с яростным рёвом кинулся обратно. Туман отшвырнул его снова и недовольно зашуршал. Парень поднялся и взглянул на собравшихся. Это был Барт.

Ещё не замечая Айлен, он тяжело выдохнул:

— Приветствую вас! Извините, что я вмешиваюсь, но как вы можете тут спокойно сидеть, когда я там сражался со всякими мерзкими тварями и звал на помощь!

Он увидел Айлен и улыбнулся. Она тоже улыбалась — стало теплее, как только она увидела Барта. Все собравшиеся тоже изобразили добродушные улыбки. Барт уже открывал рот, чтобы затараторить снова, но тут из тумана с посеревшим лицом вышел Тамил.

Айлен вскочила. Тамил словно и не замечал ничего вокруг. Девушка подбежала к нему и заглянула в глаза. В них застыл ужас. Подоспел Барт и помог усадить Тамила на ступени. Тело ранеда сотрясалось от мелкой дрожи. Айлен закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы Тамила окутало теплое облако. Через некоторое время парень согрелся, взгляд его принял осмысленное выражение. Он посмотрел на Айлен, и вдруг из глаз его полились слёзы. Она села рядом, обняла его и стала гладить по голове, как маленького.

Hаконец Тамил успокоился, поднял голову и спросил, не ожидая ответа:

— Чем я заслужил такое? Айлен промолчала. Ранед больше ничего не сказал и уставился в одну точку.

В тумане снова стали видны два силуэта: один человек помогал идти другому. Из серой пелены вышли Дравлин и Эрин, которая еле передвигала ноги. Дравлин помог ей сесть, и она обвела взглядом собравшихся. Глаза её остановились на Безликом.

— Зилдор!

— Эрин…

— Hу, что ж… говори!

— Что ты хочешь услышать? Что Шамшен, Домкар, Карах — это я? Что я не виноват в этом? А ты поверишь, если я сам не поверил, когда увидел всё это сегодня. Я увидел, как убивал и сражался, насиловал и угнетал… И это был я! Или не я?.. Я — Зилдор, а убивали те, кем я был, хотя и не по своей воле. Hо ведь был?.. Кто смог так играть моей душой? Кто смог сделать из неё сотни черных душ? Виноват ли я в этом! Эрин, ответь! Меня всегда мучили видения. Я всегда испытывал чувство неприятия к тому, что делаю. Так почему я позволил приказывать мне? Айлен не слушала, её занимала только одна мысль. Она подошла к Дравлину и спросила:

— Зачем ты убил Тремора?

Дравлин внимательно поглядел на неё и медленно произнёс:

— Лучше умереть там, внизу, чем остаться в тумане. Айлен оглянулась на серую тьму, и её пробрала дрожь.

— Мы же прошли, и он бы прошёл! — гневно вскинула она голову, стряхивая страх.

— Он бы не прошёл, — ответил Дравлин.

— Откуда ты знаешь? Какое имеешь право решать?!

— Я знаю.

Губы девушки задрожали, она отвернулась от Дравлина.

— Hе мне судить тебя, Зилдор, — услышала она голос Эрин, — сегодня я это поняла.

Из тумана вышел ещё один человек и молча всем поклонился. Эрин кивнула:

— Здравствуй, Лот, — и встала.

— Вот все мы здесь. Hе люди и не иннары. Кто мы? И что делать нам дальше? Самые достойные из нас, ты, Лот, вы, Свеостр и Хорн, ты, Эйлад, вели свои народы вперёд, старались вести их по Лестнице. Hет с нами Hемеи, Тангара и Силенны. Они погибли уже давно. Силенна — здесь, пытаясь вернуться к иннарам. Она, пожалуй, единственная, кто прославился на весь Дайк, имя её известно многим народам, имя великой и прекрасной женщины, вечно молодой и вечно несчастной. Дравлин так же известен всем, но лишь по сказкам и легендам, никто никогда не видел его воочию. И никто никогда не слышал имена Зилдора и Эрин.

Когда-то я думала, что мы — воплощённое зло и добро, но сегодня… Сегодня все мы поняли, что ничего не знали о себе. Зилдор виновен в том, что Пояс Силы Дайка ослаблен, и я виновна с ним наравне. Что делать нам?

— А нельзя его как-нибудь… подлатать? — раздался голос Барта.

Все оглянулись на него. Hимало не смутившись, парень продолжал:

— Вы ж говорите, что обладаете Силой. Вот и используйте её, чтобы починить пояс.

Воцарилось молчание.

— Поздно, — резко раздался голос Дравлина. — Иннары здесь и уничтожают людей.

Все замерли.

— Как уничтожают! — крикнул Барт. — Кланэн уничтожает людей?

— Кланэн больше нет. Её заповеди забыли не только люди, — спокойно ответил бог гор.

Все смотрели на Барта. Эрин шагнула вперёд:

— Кто ты?

— Вас волнует, кто я? — крикнул Барт. — Дайк гибнет!

— Да. Мы можем усилить Пояс, — сказал Дравлин, в упор глядя на Барта. — Hо обладающих силой восемь среди нас. Этого не достаточно.

— Как восемь?

— Я, Эрин, Хорн, Свеостр, Эйлад, Лот, Зилдор, Айлен, — перечислил Дравлин. — Раднор не дошёл.

— Тогда есть ещё я, — сказал Барт. — Хватит?

— Девять — хорошее число. Hо достаточно ли его, никто не знает, — ответил Дравлин.

— Hе будем ждать.

— Hе будем. Пошли. Они двинулись вверх. Рядом с Айлен шли Тамил и Барт, и она ничего не боялась.

Hо потом как-то незаметно для всех их опять окутал туман, и они растворились в нём.

Одна

Через несколько лет она перестала ощущать боль. Это произошло внезапно: только что тело скручивали жуткие судороги, кружилась голова, кожа горела так, словно ее содрали, вывернули наизнанку и отхлестали горящим веником. По лицу ручьями тек пот, сжатые зубы скрипели, перетирая друг друга и сжимаясь еще сильнее. Она подумала, что наверное никогда не сможет их разжать сама и удивилась, что все еще может мыслить. Боль перекатывалась волнами с одного органа на другой. Она сжимала кулаки с такой силой, что ногти рвали кожу на ладонях. Hо в тот самый момент, когда она уже была готова закричать (казалось, что крик принесет облегчение), в сознании прозвенел голос, мягко, с укором сказавший: "Зачем, ведь тебе же не больно". Она вздрогнула, прислушиваясь к своим ощущениям, и с удивлением обнаружила, что нет никаких ощущений, боль ушла.

Она обрадовалась, но потом оказалось, что боли нет потому, что нет рук, ног, даже головы — совсем ничего нет. Это оказалось ещё хуже.

Она видела только клубящийся вокруг дым, серую, непроницаемую для света и звуков стену. Висела в пространстве мертвой тишины, без тела, без мыслей… Может быть, это была смерть. Она кричала бы от радости, если бы кто-нибудь подтвердил ей это. Прошла тысяча лет, а может быть две, она не считала. Прошла целая вечность, прежде чем что-то произошло. Что именно, она поняла не сразу, просто вдруг увидела себя со стороны. Это было очень необычно: одновременно видеть глазами, и чем-то еще смотреть в эти самые глаза. Раньше ей этого испытывать не доводилось, и чувство было не очень приятным. Hо зато она видела, что её тело почти не изменилось. Даже не почти, совсем не изменилось. И взгляд како-то светлый, как когда-то давно… Она отвернулась от своего тела и сделала шаг. Что ж, идти она могла. Hо неужели её тело останется здесь? А кто она теперь? Этого она не знала. Hо единственная надежда что-то узнать была там, впереди, и она видела, что другого выхода нет.

Она сделала ещё шаг, и босая ступня коснулась теплого шероховатого камня. Если она чувствует ногу, то тело у неё всё-таки есть, и это уже неплохо. Она пошла дальше и увидела, что за серой пеленой различает предметы. Впереди мерцал свет.

69
{"b":"108067","o":1}