ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иного ответа я не ждала. Берсерки не умели отступать. Выходит, Хаки больше нет… Видать, недаром в ту ночь он так скорбно и ожидающе глядел в темноту леса. Звериное чутье предупреждало Волка о скорой гибели;

Теперь его красивые серые глаза вымоет море, а тело так и останется лежать на дне, на забаву дочерям Морского Хозяина. А какой был воин!

Сердце сдавило болью. Я коснулась груди. Под пальцами задрожала холодная спинка паука мар. Сотни тонких ледяных игл впились в кожу и побежали по всему телу противными мурашками. Я не смогла выполнить уговор! Хаки убит не мной, и теперь поганые прислужницы Морены день за днем станут пожирать мою душу… Что они сделают со мной? Превратят в ходячий труп или уволокут к себе в темное царство, облачат в черную, снятую с колдуна кожу, и я стану одной из них?! Боги, где же вы, великие и справедливые боги?!

— Предупреждал же тебя, — прошелестел над ухом слабый голос Баюна. — Говорил…

Я зажала ладонями уши, рухнула на скамью и забилась в рыданиях. Душа ненавидела предавшее ее тело, хотела вырваться наружу и достичь светлого ирия, но не могла…

Очнулась я на дворе, на поваленном бревне. Какие-то люди брызгали— на мое лицо холодной водой, но я уже ничего не чувствовала — ни холода, ни страха. Баюн был прав: я сама проторговала свою душу и никто не сумеет мне помочь…

Скоро воины Эрленда ушли из Римуля. Это было вечером, когда солнечный круг уже ложился на макушки деревьев и венчал кроны старых елей сверкающими киками[115].

Вместе со всеми обитателями усадьбы я вышла на? двор проводить воинов. Они понуро брели вверх по каменистой тропе и один за другим скрывались в высоких кустах. За кустами начинался лес.

— О чем ты думаешь?

Тора… После исчезновения Хакона она осунулась И постарела, но ее глаза не утратили чарующей зелени, а кожа — белизны.

— Это и мой путь, — махнув в сторону леса, ответила я.

Тора поглядела на скалу, вздохнула и присела рядом:

— Зачем тебе уходить?

Я и сама не знала, просто хотела убежать как можно дальше от страшных мар. Но куда? От них нет защиты и спасения. Даже мой бывший друг Олав Трюгг-вассон ничего не сможет изменить" Мары найдут меня и в усадьбе Торы, и в его войске.

Урманка прикоснулась к моему плечу:

— Не грусти. Пройдет ночь, день и еще ночь — и все изменится…

С этими словами она ушла в дом, а я допоздна сидела На бревне, глядела на звезды и думала о своей нелепой жизни. Все в ней оказалось не так, все было перепутано и исковеркано. Изменить бы, исправить, но уже не осталось ни сил, ни времени…

Ночной холод загнал меня под крышу. Тело быстро согрелось под теплыми шкурами, и дрема уже смежила веки, когда за дверью раздался странный, скребущий звук.

«Проклятые звери! — слезая с лавки, мысленно ругнулась я. — Уже тут как тут!»

Осенью мелкие лесные зверьки часто появлялись возле людских жилищ. Тут маленьким воришкам жилось тепло и сытно. «Ну погоди», — шепотом предупредила я незваного гостя и, прихватив по дороге тяжелую сковороду, резко распахнула дверь.

За ней оказался не зверь… Человек. Невысокий, тощий и темноволосый незнакомец чем-то походил на Тюрка. Его желтое тело просвечивало сквозь дыры в одежде, а на губе запеклась кровь.

— Тихо! — задыхаясь, проговорил он. — Позови Тору… Тору…

Я покачала головой. Будить Тору по требованию дерзкого раба было глупо.

— Подожди до утра, — шепнула я. — Зайди в избу, присядь в углу и подожди.

Он благодарно кивнул, серой тенью проскользнул мимо меня и решительно направился к постели Торы.

— Стой! — памятуя его просьбу не шуметь, зашипела я, но маленький человечек уже нагнулся над спящей урманкой; Его губы зашевелились. Та потянулась, открыла глаза и неверяще уставилась в лицо незнакомца:

— Это ты, Карк? Что случилось? Где… Грязная ладонь раба закрыла ее рот.

— Здесь слишком много ушей. Пойдем со мной… Тора послушно спустила босые ноги, накинула на плечи толстый шерстяной платок и двинулась к двери.

Я схватила ее за рукав:

— Пойти с тобой?

Огромные зеленые глаза обежали мое обеспокоенное лицо.

— Нет. Спи… Ложись и спи…

В дверную щель было видно, как они быстро пересекли двор и скрылись за воротами. Что за важную весть принес Торе этот ночной гость? Кто он и откуда явился? А может, это хитрая ловушка бондов? Заманят урманку в лес, убьют и все спишут на Хакона. За подобное злодейство ярла осудят даже самые рьяные его сторонники… А Тора все-таки сестра моего мужа. Бьерн ни за что не позволил бы ей уйти невесть с кем в ночь!

Я выскользнула из избы. Словно упрекая за своеволие, луна покосилась сверху белесым глазом. Я подобралась к воротам. За деревянным забором говорили двое — мужчина и женщина.

— Я скучал по тебе… — жарко шептал мужчина. Раб? Тора выслушивала ночные признания раба?! Я опасливо выглянула за ворота, но большой камень скрывал говорящих.

. — А не беда ли заставила заскучать?! — раздался насмешливый голос Торы. — Раньше ты вдоволь утешался чужими женами.

— Что они все перед твоей красотой и умом! — возразил мужчина. — Даже твоя тень краше их всех. А беда… Что ж, я ведь не прошу о помощи. Я пришел к тебе потому, что не могу умереть, не увидев в последний раз твоего прекрасного лица.

— В последний раз? .

— Моя смерть ходит так близко, что даже Карк дотянулся до нее.

— Карк? Разве он колдун?

— Нет, но во сне он удаляется за пределы нашего мира и зрит то, что доступно лишь колдунам и духам. Прошлой ночью он видел замерзшие проливы. Голубой лед закрыл все выходы в море и сдавил борта моих кораблей в снежных тисках. Этот сон предвещал смерть, Тора. Мою смерть…

— Нет!

Хакон покачал головой:

— Не бойся. Я пришел не пугать, а прощаться. После сотен битв и сотен побед я хочу забрать в священную Вальхаллу только память о твоей любви и красоте!

— Ты всегда-красиво лгал, ярл….

Я прижала ладонь к губам. Так вот кто пожаловал в усадьбу! Сам Хакон-ярл. Тот самый, который чудом избежал моей стрелы на Марсее, тот, что пригрел возле себя моего берсерка, тот, что правил Норвегией как собственной державой, но так и не стал конунгом… Неужели этот грязный, черный раб, которого я впустила в дом, — Хакон-ярл? Нет, тут что-то не так…

— Я уже давно жду твоего появления, — продолжала Тора. — Я знала, что страх приведет тебя в Римуль.

— Страх? Брось, Тора. Ты прекрасно знаешь, что я не боюсь этих вонючих бондов. Им придает сил моя мимолетная слабость, но такое случалось и раньше. Помнишь сыновей Гуннхильд? Сколько раз Серая Шкура выгонял меня из Норвегии, а что теперь? Он лежит в кургане, а я…

— А ты опять бежишь! — расхохоталась Тора, но вдруг вскрикнула и замолчала.

Я осторожно выглянула за край камня. Хакон стоял спиной ко мне и сдавливал обеими руками плечи урман-ки. Ладони красавицы лежали на его шее, голова запрокинулась… Одежда ярла посверкивала украшениями, яркая вышивка на телогрее отливала золотом. Значит, тот, черный, всего лишь его раб. Вызвал Тору и ушел, чтоб не мешать ярлу любезничать с зазнобой…

— Твой смех сводит меня с ума! — оторвавшись от губ Торы, сказал Хакон. — Я иду в Мер. Там ждет Эрленд с кораблями. Он поможет мне бежать. Пройдет совсем немного времени, и мы вернемся с большим войском. Бонды дорого заплатят за своеволие и непокорность!

«Во дает! — мысленно восхитилась я. — Миг назад стонал о своей скорой смерти, а теперь уже кричит о будущих победах. Неужели Тора так слепа, что не замечает лжи? Или она просто не хочет ее замечать?»

Лунный свет обелил лицо урманки, ее припухшие после поцелуя губы и виноватые глаза.

— Так ты ничего не знаешь? — жалобно спросила она.

— Чего не знаю?

— Эрленда больше нет. И Хаки Волка тоже. Их разбил Олав сын Трюггви. Говорят, он налетел так внезапно, что Эрленд не успел подготовиться к бою…

вернуться

115

Высокий головной убор замужней женщины.

112
{"b":"10811","o":1}