ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не знаю… Должен умереть.

Владыка усмехнулся, кустистые брови насмешливо приподнялись над жгучими глазами:

– А кто знает?

Кто? Ярополк? Или, может, дурак болотник? Не ведая, что ответить, поскуливая, Сирома впился в землю. Ох, помогла бы Мать-Земля! Поделилась бы своей силой и верой! Но она молчала. И лес молчал.

– Ладно. – Хозяин встал, закинув голову, посмотрел на небо. – Разгадал я твой замысел. Давно уже разгадал. Придумал ты хитро: даже если оплошка выйдет – не на тебя злоба человеческая падет, а значит, и меня минует. Вот только парень твой не так прост, как ты думаешь.

– Что ты?! – испугался Сирома. – Я его насквозь вижу. Глуп он. Все по моей указке творит, во всем на меня полагается.

Хозяин рассмеялся. Жестко, как умел только он один. От страшного смеха взвихрился уснувший в траве ветерок и, раздвигая еловые ветви, понесся прочь.

– Добро, коли так. – Суровые глаза впились в Сирому, вывернули наизнань его душу. – Но гляди, коли ошибаешься! Не прощу.

Ошибаешься?! Нет, в своем посланце Сирома не мог ошибиться! Все о нем знал – все мысли, все желания.

– Не ошибаюсь, – подтвердил он, еще раз благоговейно взирая на хмурое лицо Хозяина. – Он все сделает. Оговор посеет сомнения, от них и до раздора недалеко, а где раздор – там и кровь. Владимирова кровь. Не сомневайся!

И, доказывая верность, ткнулся лбом в землю, оголил шею, протянул хозяину широкий нож:

– Если сомневаешься – возьми мою жизнь! Для тебя она!

Тишина… Долгая, страшная…

Руки у Сиромы затекли, мелкие камушки врезались в кожу на лбу, но Хозяин все еще молчал. Нож выпал из пальцев Сиромы, звякнул о камни. Неловко помогая себе онемевшими руками, раб приподнялся. Хозяина нигде не было видно, только вдали куковала тоскующая птица да шумели деревья.

– Скоро, – прошептал в темноту Сирома. – Очень скоро!

ГЛАВА 10

У Улиты все внутри сжималось от страха. Она никак не могла понять: почему ворвались к ней в избу посредь ночи вооруженные кмети, вытряхнули ее из теплой постели, оторвали от мужа, с которым так долго не виделась? Всех дружинников князя она давно знала, но почему-то нынче лица у них были чужими, словно видели они ее впервые и признавать не желали.

– Рамин! – путаясь в рубахе, лебезил возле старшего Потам. – Что случилось? Куда жену ведешь?

Тот отворачивался, прятал глаза:

– Надо… Ярополк гневается. Приказал привести ее немедля.

Потам растерянно заморгал, но недаром при третьем князе служил – уразумел, что не для простой беседы зовет Ярополк Улиту, и встал рядом с ней:

– Я тоже пойду!

– Как пожелаешь… – печально отозвался Рамин. Потам сам помог Улите накинуть на плечи телогрею, вывел жену во двор. Рамин побитой собакой плелся следом. Он давно дружил с Потамом и никогда не думал, что придется с мечом врываться в дом старого друга. плохо было у него на душе – холодно. И ночь была под стать тягостной службе – молчаливая, темная. Позванивали оружием воины, всхлипывала едва слышно Улита, а сверху, словно прощаясь с кем-то неведомым, лился на спящий город бледный лунный свет.

У княжьих ворот к Потаму подскочил Варяжко, скривился:

– Беда! Ох, беда, Потам! – Хотел было объяснить, в чем дело, но не успел: на крыльцо вышел Ярополк.

Взметнулись факелы. Огненные блики осветили грозное лицо князя. Варяжко сжался в предчувствии беды, до крови вогнал ногти в ладони. Даже когда умер Ярополков брат, Олег, не так страшно ярился князь, не так сверкал очами, не так кусал губы.

Ярополк сошел с крыльца и, выхватив из ножен тяжелый меч, приставил острие к пышной Улитиной груди:

– Будешь правду говорить?

Ночные тени шарахнулись прочь, унесли с собой все звуки – наступила тишина, да такая, что любой вздох казался криком. Ничего не понимая, Улита попятилась, приоткрыла рот.

– В чем винишь мою жену, князь? – хрипло произнес Потам.

– Покуда ни в чем не виню, только расспросить хочу. – Продолжая сверлить Улиту темными от гнева глазами, Ярополк даже не обернулся на его хрип.

«Быть беде, быть беде, – колотилось в голове у Варяжко. – Потам любит жену – еще натворит чего сгоряча». Невольно он потянулся к другу, положил ладони ему на плечи.

Ярополк качнул мечом перед Улитиными глазами. Лунные блики пустились по лезвию в разгульный пляс. Баба зажмурилась, заскулила.

– Скажешь правду – отпущу с миром, – предложил ей Ярополк. – А нет – в порубе сдохнешь как собака.

– Скажу, скажу, – пискнула толстуха.

Князь убрал меч, приподнял ее подбородок двумя пальцами, вгляделся в серое от страха лицо:

– Привозили ли тебе грамоту из Нового Города? Улита дрогнула. Грамоту? Какую? Мысли запрыгали, сбиваясь, напомнили что-то. Ах да, была береста. Странная, нелепая. Улита ее читала, сгорая со стыда. Писал ей какой-то незнакомый боярин, в гости к себе звал, обещал неслыханные богатства. Ей-то, мужней жене! Сожгла она бересту – боялась, что углядит ее муж и подумает худое. Но зачем Ярополку об этом знать?

Улита стрельнула глазами на Потама. Вон как он могуч да грозен. Ведь клянись не клянись, а не поверит, что грамотка была случайной – она и знать-то никого в Новом Городе не знала, – и решит, что измена была. Как потом в сраме жить?

Она потупилась:

– Ни о какой бересте не ведаю…

– Врешь! – сказал громкий голос. Желая узнать нежданного обвинителя, все обернулись, факелы плеснули светом, озарили молодое зеленоглазое лицо.

– Онох? – удивленно воскликнул Варяжко.

– Ты перед князем, баба! – гневно, выкрикнул болотник. – Правду сказывай!

– Убью гада! – рванулся Потам.

Варяжко повис на друге всем телом, шепнул сдавленно:

– Не лезь. Люди ведают, что Онох на твою жену напраслину возвел. Дай и князю это уразуметь.

Потам шумно выдохнул и замер, исподлобья буравя глазами подлого уного. Никого не стыдясь, тот вышел в круг и остановился возле Ярополка:

– Была береста, князь!

Слезы поползли по Улитиным щекам быстрыми блестящими каплями:

– Ничего не ведаю…

– Ой ли? – насмешливо хмыкнул уный. Ярополк коснулся его плеча, подтолкнул вперед:

– Говори, Онох!

Крадучись, словно лесной зверь, парень двинулся вокруг Улиты, заглядывая ей в глаза:

– Было в травень месяц послание из Нового Города. Писал его Владимир-князь. Предлагал злое дело – убить брата, а в награду обещал тебе весь Новый Город. Ты письмо от всех скрыла, а значит – согласилась.

Варяжко уже слышал этот оговор, потому и не удивился, а Потам дернулся из его рук:

– Что болтаешь?!

Затравленно переводя глаза с мужа на зеленоглазого, Улита наконец уразумела, в чем ее винят, и, кидаясь Ярополку в ноги, взвыла:

– Нет! Нет! Навет это! Вокруг зашумели.

– А ты откуда о бересте ведаешь? – выкликнул кто-то.

Уный сморгнул, зло сощурился и, не дрогнув, вымолвил:

– Видел я Владимирова гонца. Он мне сказал о грамоте.

Хитро лгал уный. Только Варяжко и не таких хитрецов выводил на чистую воду:

– Где ж нынче этот человек?

– Кто его знает… Наверное, обратно ушел. Варяжко усмехнулся, развернулся к Ярополку:

– Он кривду сказывает, князь! Я Улиту знаю, а муж ее отцу твоему служил, вместе с ним под вражьими стрелами стоял, одной сермягой от холода укрывался. Неужто и его овиноватишь из-за подлого навета?

– Не навет это. Была береста… – перебил кто-то. Тоненько, жалобно. Варяжко споткнулся на полуслове, уставился на девку-чернявку, уже третий год служившую у Улиты. Зачем она влезла в судное дело? Почему принялась подпевать болотнику? Ведь была Улите верной слугой…

Под мужскими взглядами девка смутилась, стянула края наброшенного прямо на исподницу платка.

– Поди сюда, – велел нарочитый.

Она робко подошла.

– Говори!

Девка опасливо покосилась на скорченную у ног Ярополка Улиту.

– Не бойся, – поддержали ее из толпы. – Только правду говори.

– А в таком деле нельзя солгать, – еле слышно вымолвила чернявка. – Человека здесь судят – хозяйку мою. Все знают, я ей худого не пожелаю, а только лжет она – была береста из Нового Города. Я ее своими глазами видела.

19
{"b":"10812","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево
Вопрос жизни. Энергия, эволюция и происхождение сложности
О, мой босс!
Врата миров. Скольжение на Черном Драконе
Вдох-выдох
Фантомная память
Борн
Ищи в себе