ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Темные времена. Попутчик
Дневник кислородного вора. Как я причинял женщинам боль
Альдов выбор
Matryoshka. Как вести бизнес с иностранцами
Мститель. Долг офицера
Влюбиться за 13 часов
Последняя девушка. История моего плена и моё сражение с «Исламским государством»
Дело Эллингэма
Во имя любви
A
A

– Возможно, возможно, – улыбнулся он и выскользнул за дверь.

В ту, последнюю, ночь в Валланде мне плохо спалось. Терзали сомнения, и грустно было расставаться с теми, кто не раз с мечом в руке стоял со мной плечом к плечу, и брезжила слабая надежда увидеть родимую землю, и мучил страх, что все-таки не увижу ее… А перед самым рассветом задремал и узрел во сне Биера. Вышел скальд из темноты и запел свою любимую песнь про рагнарек. А за ним молчаливо стояли боги – все вперемешку, и наши, и урманские, и даже бог вальхов с железным венком на голове и страданием в умных глазах. Все слушали маленького скальда. А потом он подошел ко мне, прикоснулся, как часто это делал, к изголовью рукой, будто хотел оправить сбившуюся шкуру, и положил маленькое железное украшение:

– Возьми, Олег.

. И все боги кивнули, соглашаясь. А я ответил:

– Возьму, брат.

И такой ясный был сон, что поутру я невольно потянулся в изголовье и нащупал пальцами крошечный кусочек железа. Не веря, вытащил на свет за витую цепочку. Сияя солнечными бликами, будто предвещая новую жизнь, лежал на моей ладони дар богов – маленький крест, и смотрел с него страдающими и добрыми глазами распятый бог вальхов. Боги и люди Валланда прощали меня…

БЕГУН

Зима выдалась снежной. Ели кичились громадными белыми шапками на острых макушках, кутали ветви в теплые снеговые одеяла, тонкие прутья ольхи стыдливо прикрывали наготу серебряным инеем, а белые глубокие сугробы напирали на лес, гордо выкатив вперед толстые животы.

По глубокому снегу нелегко выслеживать зверя – он далеко от логова не отходит, ленится, будто человек, а то и зимнюю шубу бережет – раз в год она у него такая богатая. Вот Медведь с Лисом и пропадали в лесу, оставляя меня с Беляной хлопотать по хозяйству. Древлянка очень изменилась с того времени, как пропал Славен. Я не желал верить в ее путанные россказни, будто он добровольно отправился в рабство к урманам. Я с детства знал Славена. Он скорее умер бы, чем стал рабом. Смерти он меньше страшился… А Беляна ждала… Я даже не думал, что древлянка так привязалась к родичу моему нарочитому. Казалось, раньше она все больше на Чужака поглядывала, а теперь при имени Славена кривилось у нее лицо и чудилось, будто вот-вот побегут по белым девичьим щекам долго сдерживаемые слезы.

В тот день, когда она появилась возле нашего дома, я глазам своим не поверил. Подумал, будто обманывает весеннее солнце, шаловливыми бликами преображая незнакомое лицо в то, которое уже не чаял увидеть. Пудан даже не так удивился, как я, хотя долго не мог в толк взять, что мы с Беляной старые знакомцы. Меня-то он с позапрошлой осени знал. Мы тогда только начинали обживаться на новом месте – выбрали крепкий да большой камень, по самую верхушку в землю вросший, и ставили на нем добротный сруб. Не большой, но чтоб на долгое время хватило. Работали не покладая рук – усталь помогала забыть о пропавших друзьях, об умершем Чужаке, о злопамятном Князе…

Медведь с Лисом молча душевную муку претерпели, а я не смог – уходил под вечер подальше от дома, садился на первую удобную корягу и пел-плакал, пока не кончались слезы. В один из тех вечеров и застал меня Пудан. Ноги у него больные, хилые, а не поленился – подкрался неприметно да присел рядом. Я его увидел, но песню не оборвал – чувство тогда такое было, что и Леший замолчать не заставил бы. А он тихо посидел, дождался, когда замолчу, и вытащил из-за пояса свирель. Я раньше подобного дива не видел – глаза вылупил. Он мне первым это чудо показал. И играть меня научил тоже он. Так играть, чтобы переливался в свирельке звук, словно в соловьином горлышке, трепетал под ветерком осиновыми листьями, срывался вниз соколом и вновь вздымался к солнышку.

Старик умен оказался – не проведывал, не расспрашивал меня о прошлом, принял нового знакомца таким, каков есть, не допытываясь. Не всякий на такое способен. А может, и впрямь его, кроме музыки, ничего не интересовало. Он и на Лиса с Медведем лишь глянул мельком и забыл тут же. Да и о себе не болтал попусту. Потому и не ведал я, что уже почти два года как живет в его печище Беляна, таит от всех свое горе… Знал бы раньше – бегом побежал выручать древлянку, не допустил бы оскорбления от сопливого срамника, коему жены для любовных утех не хватало.

Я долго еще из-за него кипятился, все порывался сходить да проучить, но Беляна отговорила. «Пускай, – сказала, – живет спокойно. Его и так уже пресветлые боги наказали – лишили продолжения рода».

Доброе сердце у древлянки, и, коли позволит светлый Даждьбог да посмотрит в ее сторону Лада-краса, найдет Беляна замену Славену, утешится на другом мужском плече. Только вряд ли это выйдет, если будет затворницей в четырех стенах сидеть да с братьями по глухим местам на охоту ходить…

Жаль было девку – красивая, молодая, а чахла, плакала ночами вьюжными, хоть и не жаловалась. Вот я и не выдержал. Как прошел первый весенний праздник и сгорело дотла соломенное чучело коварной Морены, посмевшей на светлого Даждьбога замахнуться, так завел я разговор о том, что пора бы звериные шкурки, за два года скопленные, на иной товар сменять. И не Пудана о том просить, как раньше, а самим съездить…

– Ты что, спятил? – удивился Лис, едва выслушав. – Тепло тебе, сытно, чего еще надо?

– И то верно, – поддержал брата Медведь, – а, не приведи боги, вспомнит нас кто в Ладоге? Времени прошло немало, но вдруг?

Я на Беляну посмотрел. Сидела она, будто и не слышала даже, о чем спорим, смотрела безучастно в окошко на расплывчатые за помасленной холстиной деревья, перебирала тонкими пальцами край вышитой поневы. Нужно было ее хоть немного встряхнуть, от грустных мыслей оторвать… Ведь хороша стала необычайно! Конечно, не чета Василисе – мечте моей далекой, а все же не может быть такого, чтоб в большом городище не приглянулась хорошему, статному парню. А там, глядишь, и дрогнет женское сердце, забудет былое…

Братья-охотники, ничего не понимая, моргали на меня удивленными глазами.

– А мы не в Ладогу пойдем, – нашелся я, – вверх, в Новые Дубовники. Там нас никто не знает. А что вой Меславовы там живут, так то нам на руку. Никто не заподозрит…

Насчет воев у меня свои мысли были. Девки к оружию, к мужской силе склонность имеют. У воя больше шансов Белянино сердце покорить. Да и опасности я, впрямь, никакой не видел – кто еще помнит болотников, две зимы назад взбудораживших берега Мутной? Небось, сам Князь уже позабыл…

Я не только ради Беляны старался, была и своя корысть. Не умел я без новых людей и веселых разговоров жить. Сколько помнил себя – всегда были вокруг люди. Добрые и злые, разговорчивые и не очень, жадные и щедрые – разные. Всегда было мне с кем пообщаться да душу отвести. А тут вторую зиму, словно зверь дикий, в одиночку промаялся. С братьев-охотников что толку – лишь храпят по ночам иль за столом рот набивают…

Медведь растерянно глянул на брата. Тот встал, прошелся по горнице:

– Слушай, Бегун. Ежели у тебя от долгого молчания язык чешется, так езжай, куда пожелаешь, а нас – не тяни.

– Я ж не только болтать, а и продавать тоже. Не справлюсь один. Беляна, поедешь?

Она оторвалась от оконца, смерила умными печальными глазами:

– Нет. Не хочу на люди. И задумка твоя мне не нравится. Есть у нас все, что нужно, а чего нет, то дед Пудан привезет, коли попросим.

– Я с тобой поеду, – неожиданно решился Медведь, – справлю себе топор, а то Пудан все какие-то мелкие привозит, смотреть стыдно. В Дубовниках, верно, хорошие топоры есть…

Лис огорченно махнул рукой:

– Ну ладно, коли хотите, поедем вместе, только в споры да ссоры не встревать, и как меха продадим – сразу домой отправимся.

Так и решили за Беляну ее судьбу. Пришлось ей ехать – негоже девке одной в лесу жить.

В пути держались подальше от Ладоги и прочих поселений. Коли надумали в Дубовники, так только там и остановимся. Донка, у Бажена одолженная, шла для своих лет ходко – спустя два дня вытянула повозку к порогам.

71
{"b":"10813","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Необходимые монстры
Билет в один конец. Необратимость
Метро 2035: Воскрешая мертвых
Невеста напрокат, или Дарованная судьбой
Сердце предательства
Отшельник
Барды Костяной равнины
Кремоварение. Пошаговые рецепты
Кто украл любовь?