ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да хранят Иисус, Мария и Бригида это жилище. Все уставились на нее в изумлении.

— Это одна из молитв Поэта О’Нейла, — она позволила себе чуть-чуть улыбнуться. — Обращенная к друзьям его бога. Я нахожу это утешительным.

Слава тебе, Господи!

Позже О’Нейл блаженствовал в благоухающей воде своей ванны. Ароматы джунглей заполняли комнату и постепенно стерли неприятное ощущение от наркотиков и канализации. Зилонгцы были еще более капризными чистюлями, чем таранцы, если такое вообще возможно. Даже в Студенческом квартале, менее благоустроенном, как ему объяснили, домашние бассейны были оснащены большим количеством водопроводных труб, встроенных в пол, по которым подавались разноцветно окрашенные пульсирующие струи, создававшие ощущение глубокого расслабления и покоя.

Потом в его памяти всплыл ужасный запущенный район Лейтенанта. В этом мире не все были равны.

Он плеснул в лицо водой и опустился пониже, вспоминая прелестные стройные ноги Лейтенанта Мариетты.

Скользнула дверь его комнаты, и вошла Доктор Самарита.

— Я пришла поинтересоваться вашим самочувствием, Благородный Гость, — она прислонилась у дверей тихо, почти не дыша.

Ох, Лорд, теперь их уже двое.

— Все в полном порядке, — хвастливо заявил он. — Просто был длинный и трудный день, но зато в приятной компании.

Самарита улыбнулась. Потом спросила:

— Благородный Поэт, могу я задать один вопрос?

О’Нейл кивнул.

Она выпалила:

— Я совершенно не нравлюсь вам?

— Да что вы! Что заставляет вас думать так? Ни у одного космического скитальца не было таких заботливых и гостеприимных хозяев, — он стал споласкивать лицо, чтобы скрыть свое замешательство.

— Поэт О’Нейл, вы странный человек. Иногда вы шутите, иногда говорите серьезные вещи, иногда добры и доверчивы, а временами смотрите на меня очень подозрительно. Это… это меня страшно смущает, — у нее на шее подергивался мускул.

Волнение ей страшно шло. Он вжимал ладони в дно ванны, чтобы не вскочить и не схватить ее в объятия.

— Ну, обаятельные женщины всегда выводят меня из равновесия. Кроме того, иногда мне кажется, что я многого не понимаю.

— А вы хотите понять все? Плохо быть слишком любопытным. Музыкальный Директор и я не желали вам плохого. Вы должны позволить нам доставить вам удовольствие. Но… Мне нужно слишком много сказать вам, — Она отвернулась и выбежала из комнаты, словно не могла справиться с нахлынувшими чувствами.

Ох-хо-хо, О’Нейл. Ты, кажется, здорово влип. Ты здесь всего несколько дней, а у тебя на руках уже две красивые несчастные хрупкие женщины.

Кажется, это не входило в Программу. Совсем. Совсем.

6

На следующий день О’Нейл вынужден был узнать отвратительные, буквально клинические подробности о хрупкой и уязвимой Самарите-Сэмми — в постели. Ее представили скорее как дикое животное в лихорадке, чем как женщину, требующую предельной нежности в обращении.

Он и Эрни отправились «размяться» в местный гимнастический зал. Он, вообще, плохо играл в гандбол — игра, в которой мужчины становятся сами собой. Хотя он и был на голову выше зилонгских парней, и на тридцать фунтов тяжелее, они были в более благоприятном положении, более подвижны. Каждый его мускул ныл — слишком много выпито ликера и съедено крема, решил он.

«Джентельменский» разговор при закрытых дверях, который последовал затем, привел его в состояние шока. Оказалось, что все пять парней из их команды занимались любовью с женами друг друга и с удовольствием обсуждали это. Коллективное описание Сэмми во всех стадиях ее страсти возмутило его до глубины души.

Они выставили женщину похотливым, стонущим и завывающим, отвратительным животным.

На «Ионе» тоже велись фривольные разговоры в мужской компании. И Симус не считал участие в них ниже собственного достоинства. Его всегда интересовало, позволяют ли себе дамы посудачить на такие темы, но спрашивать он не решался.

Допускались и пикантные подробности, но когда речь шла о знакомой женщине, не позволялось ничего грубого и недостойного, и уж тем более в присутствии ее мужа.

Таранцы, при всей их неотесанности и невоспитанности, были стыдливы и щепетильны. Они любили женщин, наслаждались ими, побаивались их, обожали и более-менее уважали.

Зилонгские мужчины, казалось, искренне презирают и ненавидят женщин, что предполагало широкое распространение секса на этой планете, еще больше, чем среди таранцев.

Один из зилонщев с неподражаемой прямолинейностью стал расспрашивать Симуса об одержанных им победах. О’Нейл ответил ему, что на Таре секс гораздо слабее, чем на Зилонге.

— Я могу заниматься любовью только сто сорок раз в течение двадцати четырех часов, можете сами судить, как непримечательна моя романтическая жизнь.

Он заметил, что Эрни это позабавило.

А ведь тебе не нравится эта компания, но ты не можешь ей противостоять, слабак.

Позже он и хозяин сидели в уличном кафе и уплетали вафли. Предполагалось, что это был ужин.

Орнигон начал извиняющимся тоном:

— Мне очень жаль, Благородный Гость, что наш утренний разговор вывел вас из равновесия. Если бы я знал, то не допустил бы этого. Вы, конечно, понимаете, что в каждом обществе существуют традиционные способы самовыражения. Есть люди и с толстой кожей, не стоит обращать внимания.

— Да, что и говорить, секс — это сильная штука, — примирительно согласился Симус. — Он приносит много радости, но может выбить из колеи, надеюсь, вы меня понимаете?

— Вот поэтому, — охотно согласился Орнигон, — секс и ограничивается периодами фестивалей, посвященных сбору урожая и окончанию строительства. Если бы это происходило круглый год, силы общества были бы подорваны. Даже при наших порядках это не просто. Мы располагаем специальным запасом энергии на период Фестиваля, но даже в этих условиях деловая активность заметно снижается.

Симус облокотился на стол. Голова пошла кругом.

Создатель, он не мог сказать того, что я сейчас услышал.

— Вы ограничиваете секс двумя месяцами в году, и все? — он пытался овладеть своим голосом.

Это гораздо хуже, чем монашество.

— Это наш путь, у него есть недостатки… хм… лишения, — мужчина нервно жестикулировал выразительными руками. — Правительство считает, что это лучший путь для сохранения идеалов нашего общества. Продление рода должно ознаменовывать периоды напряженного труда. Это позволяет снять постоянное напряжение, как вы остроумно подметили.

Когда далекие предки зилонгцев прибыли сюда с Земли, они были утопистами-общинниками, ярыми противниками супружества, заложниками «полной сексуальной свободы». Однако, в ходе освоения планеты — вырубки джунглей, охоты за туземцами, разработки рудников, постройки первых городов, постоянные связи стали возрождаться. Они становились более удобными в условиях разбросанных ферм и сторожевых застав.

И с точки зрения логики и чисто эмоционально такие отношения уменьшали напряжение, — Орнигон говорил по-прежнему равнодушно. — Вначале женщины были более привержены к такого рода отношениям. Позднее и мужчины пришли к выводу, что близость с одной постоянной женщиной более целесообразна.

Для поддержания представлений о том, что идеология, как и прежде, определяет развитие общества — а идеология всегда была важна для нас, — подчеркнул Эрни, — был период, когда наши далекие предки снова возвратились к более общинному стилю сексуальности. Один месяц в году для удовлетворения влечений — что-то типа Карнавала на древней Земле. Тем не менее, по прошествии многих лет, Фестивали превратились в банальное мероприятие. Так продолжалось до Реорганизации. Правительство столкнулось с дилеммой. С одной стороны — примитивная практика полной сексуальной доступности была обусловлена законом; с другой стороны — разрушительная и глубоко укоренившаяся практика случайного спаривания невыносима.

21
{"b":"10824","o":1}