ЛитМир - Электронная Библиотека

Некоторое время царило молчание. Но вдруг петухи разом громко запели, а скала в глубине, выделявшаяся в ночном тумане, медленно раздвинулась. И из расселины, заливая все вокруг, хлынул какой-то удивительный свет.

Органтино хотел крикнуть. Но язык не повиновался. Органтино хотел бежать. Но ноги не двигались. Он чувствовал, что от сильного света у него кружится голова. И слышал, как при этом свете в небе разносятся ликующие крики толпы:

– Охирумэмути! Охирумэмути! Охирумэмути!

– Нового бога нет! Нового бога нет!

– Кто тебе противится, тот погибнет!

– Смотрите, как исчезает тьма!

– Всюду, куда ни посмотришь, – твои горы, твои леса, твои города, твои моря!

– Нет никаких новых богов! Все твои слуги.

– Охирумэмути! Охирумэмути! Охирумэмути!

При этих возгласах Органтино в холодном поту, что-то простонав, свалился на пол.

Этой же ночью, близко к третьей страже, Органтино пришел в себя. В его ушах как будто еще звучали возгласы богов. Но когда он оглянулся, в мертвенно-тихом приделе свисавшее с купола паникадило по-прежнему освещало смутно видневшуюся фреску. Органтино со стонами поднялся и отошел от алтаря. Что означало явившееся ему видение, он не мог понять. Но в том, что видение ему явил не дэусу, он был уверен.

– Бороться с духами этой страны…

На ходу он невольно тихонько говорил про себя:

– Бороться с духами этой страны труднее, чем я думал. Сумею ли я одержать победу или потерплю поражение…

В этот миг до ушей его донесся шепот:

– Ты потерпишь поражение!

Органтино с опаской вперил взор туда, откуда донесся шепот. Но там по-прежнему, кроме роз и ракитника, ничего и никого не было видно.

На другой день вечером Органтино снова прогуливался в саду храма Намбандзи. В его голубых глазах светилась радость. Потому что в этот день в ряды верующих вступило несколько японских самураев.

Оливы и лавры тихо высились в темноте. Тишину нарушало только хлопанье крыльев возвращавшихся домой храмовых голубей. Благоухание роз, влажный песок – все было мирно, как в те древние сумерки, когда крылатые ангелы, «увидев красоту дочерей человеческих»[8], спустились, чтобы взять себе жену.

«При свете креста грязным японским духам, видимо, не одержать победы. Однако вчерашнее видение? Что же, это всего только видение. Разве святого Антония дьявол не соблазнял такими видениями? В доказательство моей правоты сегодня появилось несколько новых верующих. Вскоре и в этой стране повсюду воздвигнутся господни храмы».

С такими мыслями Органтино шагал по дорожкам, посыпанным красным песком. И вдруг сзади кто-то тихонько ударил его по плечу. Органтино сразу оглянулся. Но увидел лишь, что по молодой листве слабо разливается лунный свет.

– Храни нас господь!

Пробормотав так, Органтино медленно пошел дальше. И вдруг рядом с ним смутно, точно призрак, вырисовываясь в полутьме, зашагал откуда-то взявшийся старик с ниткой яшмы на шее.

– Кто ты такой?

Пораженный Органтино невольно остановился.

– Кто я – не все ли равно? Один из духов этой страны, – улыбаясь, дружелюбно ответил старик. – Пройдемся вместе. Я хочу немного побеседовать с тобой.

Органтино перекрестился. Но старик не обнаружил при этом никакого страха.

– Я не злой дух. Посмотри на эту яшму, на этот меч. Будь он закален в адском огне, он не был бы таким светлым и чистым. Перестань произносить заклятия.

Органтино волей-неволей, скрестив руки, нехотя пошел рядом со стариком.

– Ты явился, чтобы распространять веру в небесного царя? – спокойно заговорил старик. – Может быть, это и не дурное дело. Но даже если дэусу придет в эту страну, в конце концов он будет побежден.

– Дэусу – всемогущий господь, дэусу… – начал было Органтино, но вдруг, опомнившись, перешел на более вежливый тон, каким обычно разговаривал с верующими этой страны. – Я думаю, над дэусу никто не может одержать победы.

– Но надо считаться с действительностью. Послушай. Издалека в нашу страну пришел не только дэусу. Из Китая сюда пришли Конфуций, Мэн-цзы[9], Чжуан-цзы[10], да и сколько еще других мудрецов. А ведь в то время наша страна только родилась. Мудрецы Китая, кроме учения дао[11], принесли шелка из страны У[12], яшму из страны Цинь[13] и много других вещей. Они принесли нечто более благородное и чудесное, чем яшма, – иероглифы. Но разве благодаря этому Китай смог подчинить нас? Посмотри, например, на иероглифы. Ведь не иероглифы подчинили нас, а мы подчинили себе иероглифы. Среди издавна известных наших древних соотечественников был поэт Какиномото Хитомаро[14]. Сочиненная им песня «Танабата»[15] сохранилась в нашей стране до сих пор. Прочитай ее. Пастуха и простой ткачихи там не найдешь. Воспетые там возлюбленные – это звезды Волопас и Ткачиха[16]. У их изголовья журчала Небесная река, как журчат реки нашей страны. Это не был шум волн Млечного Пути, похожего на реки Хуанхэ или Янцзыцзян. Но я должен рассказать тебе не о песне, а об иероглифах. Чтобы записать эти песни, Хитомаро применил иероглифы.[17] Не столько ради их смысла, сколько ради их звучания. Но когда был введен знак «лодка», «фунэ» всегда оставалось «фунэ». Не то наш язык мог бы стать китайским. Здесь действовал не столько Хитомаро, сколько охранявшая его душу сила богов нашей страны. Мудрецы Китая привезли в нашу страну также искусство каллиграфического письма. Кукай, Косэй, Дофу, Сари[18] – я постоянно навещал их тайно от людей. Образцом им обычно служила китайская каллиграфия. Однако их кисть всегда рождала новую красоту. Их знаки как-то незаметно стали знаками не Ван Си-чжи и Чжу Суй-ляна[19], а японскими. Но мы одержали победу не только над иероглифами. Наше дыхание, как морской ветер, смягчило даже учение Конфуция и учение Лао-цзы[20] – дао. Спроси жителей этой страны. Все они верят, что, если на судно погружены сочинения Мэн-цзы, легко вызывающие наш гнев, оно непременно потонет. А ведь бог ветра Синадо ни разу еще не совершал такой шалости. Но в этой вере смутно угадывается живущая в нашем народе сила. Не так ли?

Органтино тупо поглядел на старика. Ему, незнакомому с историей этой страны, при всем красноречии собеседника, половина сказанного осталась непонятной.

– После мудрецов Китая к нам пришел из Индии царевич Сиддхарта. – Продолжая свой рассказ, старик сорвал с куста возле дорожки розу и с удовольствием вдохнул ее аромат. Но хотя роза была сорвана, она осталась на кусте. А цветок в руке у старика, по форме и цвету такой же, был призрачным, как туман.

– Будду постигла такая же судьба. Но рассказывать все подробности, пожалуй, значит только усилить твою скуку. Я лишь хочу, чтобы ты обратил внимание на учение о воплощении в нашей стране буддийских божеств. Это учение привело жителей нашей страны к убеждению, что богиня Охирумэмути то же самое, что будда Дайнити-нерай.[21] Значит ли это, что победила богиня Охирумэмути? Или что победил будда Дайнити-нерай? Допустим, что в настоящее время среди жителей нашей страны Охирумэмути неизвестна, а будду Дайнити-нерай многие знают. Все же не примет ли в их снах Дайнити-нерай облик богини Охирумэмути, а не индийского будды? Я вместе с Синраном и Нитирэном[22] гулял в тени цветов шореи[23]. Будда, в которого они горячо верят, не какой-нибудь черноликий с нимбом. Это преисполненный величия брат таких, как наш принц Дзегу-тайси…[24] Но долгий рассказ обо всем этом я, как обещал, прекращаю. Хочу лишь сказать, что хотя такие, как дэусу, в нашу страну и приходят, но никто нас не победил.

вернуться

8

Вольный пересказ из Ветхого завета, кн. 1, гл. 6, стих 2.

вернуться

9

Мэн-цзы (Мэн Кэ, IV-III вв. до н.э.) – крупнейший мыслитель, последователь Конфуция.

вернуться

10

Чжуан-цзы (Чжуан Чжоу, IV-III вв. до н.э.) – один из основателей даосизма, гениальный поэт.

вернуться

11

Дао (букв.: «Путь») – центральное понятие китайской философии; в конфуцианском учении это социально-нравственный порядок, которому надлежит следовать человеку и обществу, в даосизме – закон, который пронизывает Вселенную и с которым должно слиться человеку, чтобы обрести свою истинную суть.

вернуться

12

Страна У – одно из китайских царств в III в. н.э.

вернуться

13

Страна Цинь – китайское царство, существовавшее с 220 по 207 г. до н.э.

вернуться

14

Какиномото Хитомаро (VIII в.) – великий японский поэт, стихи которого представлены в антологии «Манъесю".

вернуться

15

Танабата – ткачиха.

вернуться

16

Альтаир и Вега, расположенные по обе стороны Небесной реки (Аманогавы, японское название Млечного Пути); согласно легенде, распространенной в Китае и Японии, это влюбленные, встречающиеся один раз в году, в седьмой день седьмой луны.

вернуться

17

В антологии VIII в. «Манъесю» китайские иероглифы были использованы преимущественно по их звучанию (измененному согласно фонетике японского языка), т. е. как фонетические буквы, без учета их значения. Этот вид письма именуется манъегана. Впоследствии на основе такого употребления японцы, упростив ряд иероглифических знаков, создали свою фонетическую азбуку – кана. Вместе с тем и сами иероглифы стали употреблять по их значению, для чего с иероглифом связывалось понятное японцам японское слово. Примером здесь взят знак «лодка», по-китайски «чжоу», что по-японски звучит «ею», однако японцы читают этот знак «фунэ», что значит «лодка» по-японски. (Здесь изложена только суть, употребление иероглифов в японской письменности несколько сложнее). Соединяя иероглифы со своей фонетической азбукой, японцы создали национальный вид письменности.

вернуться

18

Кукай (770—835), Косэй (971—1027), Дофу (925—996), Сари (933—988) – японские каллиграфы.

вернуться

19

Ван Си-чжи (303—379), Чжу Суй-лян (VII в.) – знаменитые китайские каллиграфы.

вернуться

20

Полулегендарный основатель даосизма (VI в. до н.э.).

вернуться

21

Санскритское имя этого будды – Махавайрочана. Японское название буквально значит «будда великого Солнца», отчего и возможно отождествление с японской синтоистской богиней солнца. Отождествление будд и бодхисатв с синтоистскими богами большей частью считается победой буддизма, здесь же не без оснований рассматривается наоборот – как преодоление буддизма.

вернуться

22

Синран (1173—1262) – основатель буддийской секты Дзедо (чистой Земли); в центре его учения вера в будду Амида и в его обет ввести всех людей в райскую обитель; учение дзедо охватило самые широкие слои японского общества; деятельность Нитирэна (1222—1282) в решающей степени способствовала превращению буддизма из универсалистского учения в специфически японскую форму религии.

вернуться

23

Шорея – вечнозеленое дерево, священное для буддистов.

вернуться

24

Принц Сетоку-тайси (574—621), апостол буддизма в Японии.

2
{"b":"1092","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры
Клыки. Истории о вампирах (сборник)
Как быть, а не казаться. Викторина жизни в вопросах и ответах
Сварга. Частицы бога
Успокой меня
Не такая, как все
Алхимик