ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мэгги замолчала. Дэниел подвинулся на край дивана и крикнул:

– Что же было дальше?!

Мэгги появилась в комнате, неся поднос с двумя тарелками супа. Она поставила их на маленький, покрытый скатертью стол напротив камина и продолжила:

– Я вошла к ней. Она смотрела в окно, волосы ее были распущены. Знаешь, я никогда раньше не видела ее с распущенными волосами. Она повернулась ко мне. Дэниел, она плакала. Плакала.

Дэниел поднялся, подошел к Мэгги.

– Ну и что же, что плакала. У нее есть на то причины. Ей стало себя жалко из-за того, что судьба сына уже не в ее руках, она не может ею распоряжаться по своему усмотрению.

Мэгги отвернулась.

– Когда я спросила, не возражает ли она, если я возьму Стивена на небольшую прогулку, она ответила: „Сегодня же твой выходной". „Это не имеет значения, у меня нет никаких особых дел", – сказала я. И знаешь, о чем она вдруг заговорила? – Мэгги теперь смотрела на Дэниела, голос ее стал тихим. – Она сказала: „Когда-то это был счастливый дом. Разве не так, Мэгги?"

– Будь проклят этот счастливый дом! Да в нем никогда не появлялось счастье. Никогда, с самого начала. Она делала все напоказ. Дом был достаточно велик, чтобы спрятать Стивена от посторонних глаз.

– Я знаю, знаю. Но, по-моему, она лишь сравнивала, как было тогда и как теперь. „В жизни так много несправедливости", – сказала она, и я честно подтвердила: „Да, госпожа, очень много". Затем она спросила: „Ты счастлива, Мэгги?" Что я могла ей ответить? Во всяком случае, я ответила честно: „Редко, госпожа, в очень редкие минуты". Дэниел, впервые в жизни мне было ее жаль. Она же ничего не может поделать со своим чувством к Дону. Вот так же и мы ничего не можем поделать с нашими чувствами друг к другу, – Мэгги обняла его за плечи. – Будь к ней терпимее, Дэниел. Ты знаешь, Лили говорила, что Уинифред ненавидит, когда вся семья собирается вместе за столом. Ты разговариваешь с Джо, или она с ним, или Джо с кем-то из вас… На днях, как сказала Лили, разговор шел такой напыщенный, что напоминал кукольное представление. Лучше, когда тебя вообще нет дома, потому что все-таки они умеют с ней обращаться. Но еще лучше, если заходят миссис Джексон и мистер Рочестер. Мистер Рочестер даже иногда смешит ее.

Дэниел взял Мэгги за руки и прижал к себе.

– Странно, что ты жалеешь ее.

– Жалею и к тому же еще и чувствую себя виноватой, что ли.

– О Господи! Мэгги, не надо, не притворяйся. Она высвободилась из его объятий.

– Я не притворяюсь. Мне приходится целыми днями находиться с ней в одном доме, и я, как наблюдатель, вижу большую часть игры. Уинифред мне никогда не нравилась, и не только потому, что я люблю тебя. Мне она не нравится как женщина. Она выскочка, эгоистка. Но в то же время у нее есть эта любовь… Нет, не любовь даже, а страсть, маниакальная страсть к сыну. И я могу ее понять в каком-то смысле. Господи, сколько раз я сама мечтала о сыне, по которому я сходила бы с ума. О твоем сыне.

– Мэгги, Мэгги! – Дэниел опять обнял ее и положил ей голову на плечо. Это длилось одну секунду, потому что Мэгги вздохнула и сказала:

– Скоро суп станет холодным как лед. Давай садись. Ты, должно быть, умираешь от голода.

– Да, Мэгги, я действительно голоден. Но не по пище.

– Что ж, – она улыбнулась и мягко погладила его по плечу, – мы подумаем об этом. Но всему свое время. Так что пока садись.

Было около шести часов, когда Дэниел, уже собираясь уходить и стоя у двери, проговорил:

– Мэгги, не я распоряжаюсь своей судьбой, так же как и все остальные. Но скажу тебе одно: не знаю, сколько мне осталось, но я охотно отдам весь остаток своей жизни за несколько недель в этом доме с тобой. – Улыбнувшись, он прибавил: – Ну, не обязательно в этом доме, потому что с твоей кузиной Хелен мы все равно не сможем поладить. Кстати, передавай ей от меня поцелуй.

– Ну уж нет, такого не будет. Я просто скажу ей о твоем глубоком к ней почтении. Спокойной ночи, дорогой. И будь осторожен: на улице морозно, и дороги наверняка скользкие.

…Дэниел только вошел в дом, как в коридоре его уже догнал Джо, словно он поджидал за дверью подобно Мэгги.

– Можно с тобой поговорить, папа?

– Конечно. А что случилось? Пойдем в кабинет.

В кабинете Джо рассказал:

– Днем приходила Аннетта. Она разговаривала с мамой. Не знаю, что это был за разговор, знаю только – Аннетта дала ей понять, что разрешит перевезти сюда Дона единственно при условии, что они смогут проводить какое-то время наедине. Никакой ночной сиделки, только дневная, поскольку Аннетта рассчитывает на нашу с тобой помощь. Между нами, в наши обязанности входит носить его „по делам" утром и вечером. В остальное время за всем присмотрит сиделка. Аннетта не сказала, как мама восприняла это, но, видно, все улажено. И ты представить себе не можешь, какая тут началась суматоха! Мама велела Лили и Пэгги сделать основательную уборку и даже позвала Стивена помогать мне двигать мебель. Я было предложил подождать твоего прихода, но куда там, она не хотела ждать, говоря, что Стивен сильный и сможет с этим справиться. Знаешь, он и вправду сильный, и если ему что-то нравится, он делает это с охотой и хорошо. И, уж конечно, он был в восторге.

– Вот и отлично! Работа, значит, кипит.

– Папа. – Джо протянул к нему руку. – Она выглядела такой счастливой, изменившейся, прямо как раньше. Ну… – он повел плечами, – какой она могла бы быть раньше. Папа, прошу тебя, постарайся не ссориться с ней. Хотя бы до тех пор, пока…

Дэниел посмотрел в лицо этому высокому мужчине, светящемуся добротой, и подумал: как странно, что два человека, которых он действительно любит и с которыми не связан кровными узами, оба вступились за его жену, признавая в чем-то ее правоту. И он спокойно ответил:

– Я сделаю все возможное. Ведь я никогда не был нарушителем спокойствия. Но, как ты думаешь, что случится, когда лопнет этот мыльный пузырь? А зная ее, можно с уверенностью сказать, что он лопнет. Удивляюсь только, почему это до сих пор не произошло. Вот увидишь, его достаточно будет просто уколоть булавкой. Ну ладно… ладно, я не стану с ней ссориться, по крайней мере, первым. Не возьму эту булавку в руки.

3

И мыльный пузырь действительно лопнул. Всего через пять дней после того, как Дона привезли домой. С самого начала стало очевидным, что Уинифред решила больше не разговаривать с мужем и не обращать внимания на Аннетту.

А затем возникли непредвиденные осложнения. Речь шла о размещении еще одной односпальной кровати в комнате Дона. Эта кровать имела двойное предназначение: во-первых, Аннетта смогла бы спать рядом с мужем, а во-вторых, Дона можно было бы перекладывать на нее на то время, когда надо перестелить его собственную. Но вечером, накануне приезда Дона, кровать оказалась вынесенной в соседнюю гостиную. Чтобы передвинуть ее, Уинифред, видимо, пришлось позвать со двора Джона и Билла. И если не Дэниел сам распорядился перенести кровать обратно, то только потому, что не успел заметить перемены. Дэниела опередил Джо, бывший в сильном возбуждении из-за возвращения Дона. С помощью Стивена он разобрал кровать и вернул ее на прежнее место. А Уинифред пришла в ярость, решив, что это сделано по инициативе мужа.

Затем она поняла, что так распорядился Джо, и тут же накинулась на него:

– Как ты посмел!

Продолжить ей уже не пришлось, потому что ответ Джо заставил ее придержать язык за зубами.

– Ты ничего не можешь с этим поделать, мама, – сказал Джо. – Они женаты, она его супруга, и ее место рядом с ним. И тебе самой, и всем вокруг станет гораздо лучше, если ты примиришься с этим.

Уинифред была если не поражена, то, во всяком случае, удивлена. Ведь раньше именно Джо отличался от всех домочадцев тем, что разговаривал с ней почтительно, стараясь загладить все раздоры.

Уинифред демонстративно вышла из комнаты. Однако кровать осталась на месте.

18
{"b":"109402","o":1}