ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, конечно, ты прав, папа. Он действительно стоящий парень. Но… думал ли ты, когда собирался уходить, о том, что будет со Стивеном? Вот уж кто всю жизнь останется ребенком. И тебе это прекрасно известно. Уж не думаешь ли ты, что Мэгги сможет управляться с ним одна, без всякой помощи? И если бы ты ушел, ты знаешь, что мама сделала бы с ним – то, чем она угрожала много раз…

Дэниел резко поднялся с дивана.

– Не продолжай. Можешь не продолжать, Джо. Стивен никогда не попадет в приют, уж я позабочусь. Но одно я знаю точно – выносить все это я больше не в силах. Посмотри вокруг. – Дэниел широко развел руками. – Проклятая огромная комната, полная книг. Никто, кроме тебя, не утруждает себя их чтением. Здесь все напоказ! Двадцать восемь комнат, не считая доисторического флигеля. Конюшня для восьми лошадей пустует, ни одна собака туда не заходит. Да она и не любит собак, только котов. Шесть акров земли. Сторожка. А все для чего? Чтобы занять трудом пятерых человек – по работнику на каждого из нас! Я прожил в этом доме пятнадцать лет, и уже семнадцать, как я купил его. Да и купил-то только потому, что он был чертовски дешев. Во время войны рядом взорвалась бомба, потом дом заняли военные… Владельцы были только рады избавиться от него. Смешно все это: их предки жили в этом доме две сотни лет, а им так хотелось продать его первому попавшемуся предприимчивому человеку, способному нажиться на этой рухляди… Да, этот старый хлам еще и служил войне! И когда мой отец и старушка Джейн Бродерик в самом конце войны погибли от взрыва, я решил, что это своего рода ответный удар… И, знаешь, все равно странно: дом был подозрительно дешев, но, увидев его, я сразу понял, что вынужден буду его купить. Вряд ли твоя мать виновата в этом. Так же, как и я, она прямо набросилась на этот дом и с восторгом занялась покупкой мебели. В мебели-то уж она разбирается – не знаю, откуда это у нее. А вот меня этот дом не любит.

– Да ладно тебе. Не выдумывай. – Джо похлопал Дэниела по плечу.

– Нет, на самом деле не любит. Я такие вещи чувствую. И еще я чувствую себя самозванцем. Мы все в этом доме чужаки. Хотя, казалось бы, перед лицом войны все равны… Но эти старые дома, словно замшелые сельские консерваторы, всегда поставят тебя на место. А мое место, увы, не здесь. – Впервые за все время разговора Дэниел улыбнулся. Он выглянул в окно, затем сказал: – А помнишь наш первый настоящий дом, у подножия Брэмптонского холма? Как там было замечательно: уютный дом, прекрасный сад, в котором невозможно заблудиться. Помнишь его?

– Да еще как помню, – кивнул Джо.

– Ну а все-таки, нынешний дом тебе нравится?

– Конечно. Хотя в детстве его название – „Усталый лист" – всегда меня озадачивало, но этот дом мне все равно нравился. Однако я понимаю, что ты имеешь в виду. Одно могу тебе сказать, папа. Тебе повезло, что нам хватает пятерых человек, чтобы управляться с хозяйством. И внутри, и снаружи. А когда Блэкбурны, предыдущие хозяева, жили здесь, одним только домом занималось двенадцать слуг. А у них ведь было трое сыновей и дочь.

– Три сына, и всех убили на войне.

– Ладно, папа, не горюй. Я тебе вот что скажу. – Джо снова похлопал отца по плечу. – Иди-ка и спроси у Дона, девственник ли он.

Джо затрясся от смеха. Глядя на него, Дэниел тоже усмехнулся. С характерной для него гримасой он произнес:

– Чтоб у меня глаза лопнули! Я, наверное, этого не переживу… Ты-то сам как думаешь?

– Понятия не имею. Хотя… думаю, что да.

– Просто ума не приложу, что делать. Кстати, где он?

– Последний раз я видел его в бильярдной. Он проигрывал Стивену очередную партию. Дон вообще очень добр к Стивену.

– Да. И этого она тоже не может перенести. Того, что Дон, ее единственное сокровище, всегда находит время для первенца, этого неполноценного калеки… Ладно, пойдем.

Они пошли по коридору и спустились по лестнице. Джо распахнул дверь бильярдной и почти закричал игрокам:

– Я так и знал, что вы здесь! Опять забываете о времени! Закругляйтесь, – он взглянул на часы, – через двадцать минут приходят гости.

– Джо, Джо! Я выиграл, я опять его обставил!

Джо обогнул огромный бильярдный стол и подошел к высокому, как и он, мужчине тридцати лет, прекрасного телосложения, с большой копной темных непослушных волос. Однако лицо его, казалось, принадлежало маленькому мальчику. Симпатичному мальчику. Да только выражение глаз намекало на то, что с ним что-то не в порядке. Глаза были голубые, как у отца, но это был бледный, дрожащий оттенок голубого цвета. Словно они хотели охватить разом весь окружающий мир. Иногда эта дрожь в глазах прекращалась – в те короткие мгновения, когда ему удавалось сконцентрировать на чем-то свое внимание.

– Ну что, Дон, – продолжал радоваться Стивен, – как я тебя обыграл!

– Действительно? – обратился Дэниел к Дону. – Раз так, значит, плохи твои дела.

– Да он лучше меня играет. Это несправедливо – он всегда выигрывает!..

– Я… я дам тебе выиграть в следующий раз, Дон. Ты выиграешь! Ты выиграешь! Уж я тебе обещаю: ты выиграешь. Честное слово.

– Я запомню это.

– Конечно, Дон. Конечно.

Стивен сдвинул галстук на одну сторону и сказал отцу:

– У меня от него болит шея, папа.

– Что за чушь! – Дэниел подошел к нему и поправил галстук.

– Папа?

– Слушаю тебя, Стивен.

– Можно я пойду на кухню к Мэгги?

– Ты же знаешь, что Мэгги готовит обед.

– Тогда я пойду к Лили.

– Не сейчас, Стивен. Не будем опять об этом говорить. Ты же знаешь, какой у нас обычай. Ты здороваешься с Престонами, Боубентами, и, конечно, с тетей Эллисон и дядей Эллисоном, и с Энни, то есть с Аннеттой. Затем, поговорив, как обычно, с Аннеттой, ты поднимешься наверх, и Лили принесет тебе обед.

– Папа, – позвал Дон, подбрасывая дрова в камин. Дэниел подошел к нему. – Пусть он лучше идет, у него только что была неприятность.

– Что-нибудь серьезное?

– Нет, просто мокрое. Но он нервничает. – Дон приподнялся и сказал, посмотрев на отца: – Ведь это тяжело для него. Я не понимаю, почему ты заставляешь его терпеть их.

Дэниел бросил в огонь еще дров.

– Ты прекрасно знаешь почему. Я не собираюсь прятать его, как будто он идиот. Мы-то знаем, что он не идиот.

– Это несправедливо по отношению к нему, папа. Пусть он лучше идет. Мама расстроится, если у него сегодня будет еще одна неприятность. Тем более при гостях. Один раз так уже было.

– Но это было давно. Он сейчас уже научился.

– Ну, папа, пожалуйста…

Отец и сын молча смотрели друг на друга. Стивен не мог их слышать, так как разговор заглушался раскатами голоса Джо. Тот специально создавал своего рода шумовую завесу. Видя, что молчание затянулось, Дон сказал:

– Расценивай это как еще один свадебный подарок мне.

– Да разве тебе мало того, что ты уже получил?

– Ну что ты, папа. Я ведь уже говорил: просто не могу поверить. Свой собственный дом, и такой великолепный! Да еще и на приличном расстоянии отсюда.

– Да, дружище, на приличном расстоянии. Но одно я должен тебе сказать, хоть мне и не хочется. Не бросай мать совсем, приглашай ее к себе почаще и приезжай к ней сам, когда сможешь.

– Конечно, я так и буду делать. И вот еще что. Спасибо тебе, отец, за то, что ты помог мне преодолеть все трудности.

Ему не нужно было объяснять, какие трудности, а Дэниелу не нужно было спрашивать. Оба они знали.

Развернувшись, Дэниел зашагал к Стивену.

– Все в порядке. Ты опять меня убедил. Ты не только в бильярд хорошо играешь, но и умеешь разговаривать с людьми. Будь по-твоему. Иди к себе наверх, а я скажу, чтобы Лили поднялась к тебе.

– Не нужно, папа, не нужно. – Джо обнял Стивена за плечи. – У нас тут возник один спор. Стивен защищает „Сандерлэнд", а я – „Ньюкасл". Ты слышал что-нибудь подобное? Пошли, давай обсудим. – И с этими словами братья вышли из комнаты.

Теперь, когда Дон и его отец были предоставлены сами себе и у них появилась возможность поговорить наедине, казалось, что они исчерпали все темы для разговора. Наконец Дон спросил:

2
{"b":"109402","o":1}