ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Нет, не понимаешь, не понимаешь! Кем ты вообразил себя? Уже Богом?

– Джо, Джо, не смеши меня. Это просто забавно. А мне больно, когда я пытаюсь смеяться. А вот и она. Идет сюда тяжелой поступью, продавливая ковер. Возьми мою руку, Джо, и держи ее, хорошо?

Джо взял протянутую ему руку, и, когда отворилась дверь он лишь обернулся к сиделке, несущей поднос с дымящейся чашкой какао. Он не мог ничего сказать ей, потому просто подал знак, что больной заснул. Сестра пожала плечами, улыбнулась, поставила какао на боковой столик и устроилась в кресле.

Джо не заметил, когда Дон умер. Он долго сидел, держа его бледную руку. Один раз посмотрел на часы. Четверть второго. Тогда же сиделка поднялась и извиняющимся тоном проговорила: „Я, должно быть, отключилась. Спит спокойно?"

Джо кивнул. Сиделка не стала подходить к кровати, а занялась какими-то делами за столом. Затем села, что-то отметила в записной книжке и через некоторое время уже если и не храпела, то сильно посапывала во сне.

Запястья и всю кисть руки Джо свело судорогой, но он только попытался пододвинуть свой стул поближе к кровати, чтобы ослабить напряжение в плече. Через какое-то время он закрыл глаза, а потом услышал, как его окликают: „Мистер Кулсон! Мистер Кулсон!"

Джо резко открыл глаза и уставился на сиделку. Она стояла по другую сторону кровати и сжимала запястье Дона.

– Боюсь… боюсь, мистер Кулсон…

Джо посмотрел на лицо, покоившееся на подушке. Оно казалось живым и теплым, разве что чересчур застывшим. Могло показаться, что Дон просто заснул. Но это было не так.

– Он… он умер, мистер Кулсон.

– Да, я знаю. – Джо медленно поднял худую, белую руку Дона и разжал на ней пальцы.

Потом так же медленно высвободил и свою, сведенную судорогой.

– Я… я позвоню врачу.

– Да, сестра.

– И… позову его отца и жену.

– Предоставьте это мне.

Почему он был так спокоен? Как будто ему передались те чувства, о которых только что говорил Дон. Джо не испытывал ни грусти, ни раскаяния, одно лишь спокойствие, исходившее от лица на подушке. Спокойствие, казалось, заполнило всю комнату. И что правда – то правда: она тоже ушла. Определенно ушла.

Джо согнул руки и направился к двери. Оказалось, что правой рукой открыть ее он не может, пришлось открывать левой.

Вместо того чтобы пройти в холл и, поднявшись по лестнице, сообщить обо всем Аннетте и отцу, Джо двинулся к себе. Из своей гостиной он распахнул дверь в оранжерею и через нее вышел в ночь. Ночь была наполнена ярким лунным светом: полная луна висела в бледно-голубом небе, словно огромный желтый круг сыра. Воздух был прохладным, дул легкий ветерок. Джо почувствовал его: на лбу выступили капельки пота. Он откинул голову и погрузился в великое пространство пустоты, в котором плыла луна и мерцали звезды и в которое ушли его мать и Дон. Каждый своим путем.

14

Не прошло и семи недель, как дом был продан, а с ним и почти вся мебель. Дэн обставил свой новый дом лучше. Туда уже переехали Мэгги и Стивен.

Новые владельцы согласились оставить Билла и Лили в сторожке. Дело было только за Аннеттой с ребенком и Пэгги, которые должны были переехать в коттедж. И странно, прошло уже столько времени с тех пор, как похоронили Дона, а Аннетта все еще колебалась, стоит ли ей уезжать отсюда навсегда. Она ездила в коттедж и обратно почти каждый день, но ночевать всегда возвращалась в дом. Но вот все же наступил последний ее день здесь. Оставался лишь Джо. Куда собирался ехать он?

Только этим утром Джо нагрузил машину чемоданами с одеждой и коробками с книгами и отвез их в свой новый дом. Где этот дом находился, никто до сих пор не знал. И сейчас Дэниел спрашивал Джо как раз об этом. Они стояли одни в пустой гостиной, и, когда Джо наконец открыл отцу, где собирается поселиться, тот на мгновение лишился дара речи. Придя в себя, Дэниел проговорил:

– Ты не можешь этого сделать, дружище!

– Почему не могу?

– Ну, будут разговоры.

– Боже мой! Папа, и это ты мне говоришь: будут разговоры?!

– Знаю, знаю. Но моя жизнь – это моя жизнь, и я сам за все расплачиваюсь. Так было всегда. Но ты – другое дело. Тебе двадцать шесть лет, и никто даже слова дурного о тебе не может сказать.

– О Боже! Просто ушам своим не верю.

– Я говорю это для твоего же блага. Будут разговоры.

– Да, будут. Но мне до них нет дела. Какого черта я стану слушать, кто и что говорит?! А вот что меня действительно удивляет, это то, как разговариваешь ты.

– Ладно, ладно. Я не хочу с тобой спорить, Джо. Для меня все споры уже в прошлом.

– Я бы не сказал.

– Я всего лишь думаю о тебе.

– Это обо мне ты думаешь? А не об отце Коди? Не об отце Рэмшоу? Кстати, отца Рэмшоу можно смело вычеркнуть из этого списка.

– Сомневаюсь.

– А вот увидим. Хорошо?

Джо отвернулся, но Дэниел задержал его:

– Джо! Все разваливается. Как будто в нас ударила бомба. Бомба замедленного действия, оставшаяся с войны. Время от времени она попадает в нас своими осколками, так или иначе. Но мы с тобой, мы же не хотим расстаться вот так? Как сын, ты единственное мое будущее. И поэтому я и сказал тебе то, что сказал.

– Да, у тебя все еще есть сын, папа, если он тебе нужен. Но у сына своя жизнь, как и у тебя. И не забывай: свою ты уже прожил сполна, а я своей жизни даже не пробовал еще ни глоточка. Но я собираюсь попробовать. Но не беспокойся. Я приду повидаться с тобой попозже, может, сегодня вечером или завтра. А пока – до свидания, папа.

В холле стояла Аннетта с ребенком на руках.

– Ты готова? – спросил Джо.

– Да, да. Но… тебе совсем необязательно подвозить меня. Пэгги вернется с машиной с минуты на минуту. Она поехала в город ненадолго повидаться со своей матерью. А я могу подождать.

– Мне все равно сейчас нечего делать.

– А у тебя дома уже все готово? – голос Аннетты звучал натянуто, когда она задавала этот вопрос.

– Да, готово, и еще как.

– Ты сделал из этого какой-то секрет. Почему?

– Ты скоро узнаешь причину. Совсем скоро.

Аннетта бросила на Джо косой взгляд и направилась к входной двери. Дойдя до нее, она обернулась, оглядела холл, лестницу и угрюмо произнесла:

– Если и бывают на свете несчастливые дома, то вот один из них. Молю Бога, чтобы мне никогда не пришлось пережить такое еще раз.

– И я молю Бога за тебя.

Джо открыл заднюю дверцу, усадил Аннетту, передал ей ребенка и сам занял свое место за рулем. Они уже отъехали от дома, и Аннетта спросила:

– Где бы ни находилось твое жилье, скажи мне: будет ли оно рядом с моим, чтобы ты смог время от времени заглядывать ко мне?

– Да, да, обязательно.

– Джо…

– Что, Аннетта?

– Можешь сказать мне, почему ты держишь все в секрете?

– Аннетта… – на секунду Джо замолчал, потому что они подъезжали к перекрестку, – я счел, что это лучшая политика. Понимаешь, здесь замешана одна молодая женщина. И я чувствую, что уже достаточно долго я все откладывал и что наконец пришло время решить все немедленно.

– Я не понимаю тебя, Джо. И не понимаю уже давно.

– Долгое время, Аннетта, я и сам себя не понимал. Но теперь понимаю и знаю, что мне надо делать.

– И только это имеет значение?

– Да, только это имеет значение.

Больше они ничего не сказали. Остаток пути машина ехала через приятную сельскую местность. Они миновали короткий подъезд к дому и остановились напротив длинного, сложенного из серого камня двухэтажного здания.

Джо открыл входную дверь, ведущую в небольшой коридор. Аннетта прошла вперед, но вдруг резко остановилась и уставилась на четыре чемодана, стоявшие возле телефонного столика. Быстро обернувшись, она подняла глаза на Джо, и он сказал:

– Да, мои. И еще несколько коробок с книгами, я отнес их наверх.

Аннетта отступила от него на три шага, и Джо предупредил ее:

– Осторожно, так ты наткнешься на стул. Пройди и сядь.

48
{"b":"109402","o":1}