1
2
3
...
38
39
40
...
63

Нет, печально решил он, кто-то из них двоих точно не в своем уме, и похоже, вовсе не Александра.

Глава 14

— Что-что он сказал?

Виктория, не глядя, поставила на блюдце чашку с чаем, и почти половина жидкости выплеснулась через край на полированный столик.

Александра снова принялась нервно расхаживать перед камином.

— Он сказал, что нам нужно пожениться, потому что так ему будет удобнее.

— Так и сказал — удобнее?

— Если не сказал, то подумал!

— Лекс, но ведь это чудесно! Перестань мелькать, у меня уже голова кружится. Сядь!

— Не сяду! — Александра бросила на подругу сердитый взгляд и зашагала быстрее. — Рассиживаться некогда: скоро вернутся твои родители. Если они застанут меня здесь, им волей-неволей придется указать мне на дверь.

— Ну хорошо… — Виктория уселась поудобнее. — А тебе не приходило в голову, что быть замужем за Килкерном очень удобно? В Англии мало людей богаче и влиятельнее его, так что никто не посмеет бросить на тебя косого взгляда.

— Тебе бы стоило послушать, как он рассуждает о женщинах, любви и браке! Мне тысячу раз хотелось влепить ему пощечину!

И две тысячи раз — поцеловать со всем пылом страсти. Но об этом она не намерена была распространяться.

— Килкерн отнюдь не глуп. Что-то должно было навести его на мысль о твоем возможном согласии…

— Его безмерная самоуверенность! Давай закончим этот разговор, все равно он ни к чему не приведет. Мои родители вступили в брак по любви, и я не опозорю их память, поступив иначе. Я вообще не выйду замуж! Ты что, забыла, сколько раз я это повторяла?

— А сколько раз я отвечала тебе, что это глупо?

— Да пойми же, Лисичка, этот брак не принесет счастья ни одному из нас, разве что добавит проблем! То-то Вирджил обрадуется: публично поздравить богатого и влиятельного лорда Килкерна с женитьбой на нищей гувернантке, чья скандальная известность перешагнула границы Лондона, — это дорогого стоит. Вот только что со мной будет, когда лорд Килкерн поймет, какую ошибку совершил?

— Ну хорошо. Как в таком случае ты собираешься поступить?

Александра остановилась и устало прикрыла глаза. Не так уж трудно сделать первый шаг и дать Люсьену понять, что она думает о его намерениях, куда труднее сделать шаг следующий, логически из него вытекающий, — покинуть Балфур-Хаус. Если бы только он преподнес ей все это иначе! Речь даже не о любви. Люсьен мог начать с того, что она нужна ему и он хочет прожить с ней жизнь, избавить ее от бед… уже этого было бы довольно. А он представил их будущее как сделку — содержание в обмен на услуги.

— Мне придется уехать, это очевидно. — Голос Александры задрожал. — Слава Богу, я почти ничего не тратила, пока служила в Балфур-Хаусе. Денег хватит, чтобы добраться до Йоркшира и все начать сначала. Если честно, Лондон мне до смерти надоел.

— Килкерн дал тебе расчет?

— Нет, что ты! Просто мне совершенно ясно…

— Послушай, Лекс, — терпеливо начала Виктория, — взгляни на случившееся разумно. Килкерн выбрал не лучший способ сделать предложение, и ты его отвергла. Наверняка он постарается что-то предпринять, чтобы исправить дело. Раз он не указал тебе на дверь после того, что между вами произошло, значит, в нем есть что-то от джентльмена, и ты смело можешь остаться до тех пор, пока не выдашь замуж его кузину и не подыщешь другое место.

— Нет в нем ничего от джентльмена, — Александра вздрогнула и опустилась в кресло.

Для нее было очевидно, что ни один из ее уроков так и не пробился сквозь толстенный череп графа Килкерна, иначе бы он не возомнил, что она способна выйти замуж за такого циничного, надменного… нет — такого обаятельного, умного, страстного, как он! И все равно она не признает этого, так как нельзя доверяться никому, нельзя полагаться ни на кого, кроме самой себя.

— Он ведь тебе нравится, правда? — вдруг спросила Виктория.

— Это не имеет значения! — отрезала Александра, чувствуя настоятельную потребность возобновить свои метания по комнате. — Чувства должны быть взаимными, иначе какой в них толк? К тому же это было бы верхом неблагоразумия — соединить две столь скандальные репутации. — Подумав, что рано или поздно ей придется предстать перед Люсьеном, она пришла в панику от одной этой мысли. — Я должна уехать, должна, и как можно скорее!

— Ладно, тебе виднее. — Виктория подошла к столу, взяла письмо и после некоторого колебания протянула его Александре. — Вот, это пришло вчера. Я не собиралась о нем упоминать, но раз уж ты вбила себе в голову, что отъезд неизбежен, что ж, беги на край света.

— Я вовсе не бегу, — возразила Александра, вскрывая письмо, — а отступаю для всеобщего блага. — Она прочла первые несколько строк и подняла полные слез глаза. — Ты не собиралась упоминать о том, что мисс Гренвилл умерла?

— Вовсе нет, я хотела сказать тебе при первой возможности. — Виктория подошла и обняла ее за плечи. — Эмма не знала, куда написать, чтобы известить тебя о смерти ее тетки, и решила передать через меня.

— Патриция была нам как вторая мать.

— Эмма оплакивает ее смерть, но старается найти утешение в делах. По завещанию школа перешла к ней. Она надеется пойти по стопам Патриции.

— Милая Эмма! Из нее выйдет отличная директриса. Школа сохранит имя и наследие мисс Гренвилл.

— Она спрашивает, не захочешь ли ты взять место учительницы.

— Так вот о чем ты не собиралась упоминать! — Письмо, выпало из рук Александры.

— Только до тех пор, пока тебе не понадобится новое место. Оно понадобилось раньше, чем я думала, зато и поиски не затянутся.

Снаружи раздался стук, и тут же в дверь заглянул дворецкий.

— Что, Тиммз?

— Прошу меня извинить, миледи, но лорд Килкерн настаивал. Мне пришлось проводить его в библиотеку.

У Александры екнуло сердце.

— Лорд Килкерн? — Виктория искоса глянула на подругу. — Передайте, что я сейчас буду.

— Миледи, он желает переговорить с мисс Галлант. По его словам, дело не терпит отлагательства.

— Лекс!

— Думаю, мне лучше с ним увидеться. Спасибо за все, Лисичка, и… Нет, не говори ни слова!

— Мне пойти с тобой?

— Не нужно. Я как-нибудь справлюсь с лордом Килкером. — Александра невесело усмехнулись.

— Если что, я рядом.

Александре представилось, как изящная хрупкая Виктория, врываясь в библиотеку, колотит высокого, широкоплечего Люсьена по груди, и в итоге ей пришлось сдерживать истерический смех всю дорогу до библиотеки, куда ее проводил безмолвный Тиммз.

Люсьен стоял посреди просторной, чуть мрачноватой комнаты и неотрывно смотрел на дверь. Один взгляд на него заставил Александру поспешно отослать дворецкого. Лицо Люсьена, казалось, состояло из одних резких углов, рот был сжат в тонкую линию, взгляд серых глаз выглядел более пронизывающим, чем когда-либо.

— Я пришел принести вам свои извинения, — сказал он голосом, лишенным всякой выразительности.

— И-извинения?

— Да. Мне не следовало забывать, что вы вошли в мой дом в качестве гувернантки и компаньонки. Можете быть уверены — впредь это не повторится.

Голос Люсьена оставался бесстрастным, но его поза выражала такое внутреннее напряжение, что было совершенно ясно: он никогда и никому еще не приносил своих извинений. Это не явилось для Александры сюрпризом, она отчасти уже была знакома с лучшей, более благородной стороной натуры лорда Килкерна, о которой сам он обычно отзывался пренебрежительно. Именно врожденное благородство заставляло его снова и снова вставать на ее защиту, благодаря ему Люсьен смирял свой крутой нрав, и Вирджил раз за разом уходил с поля боя почти невредимым.

— Как ты… вы узнали, что я здесь? — спросила она, чтобы выиграть время.

— Леди Виктория Фонтейн — единственная из ваших подруг, о ком вы когда-либо упоминали. Вы вернетесь в Балфур-Хаус?

Так вот оно что! Он решил, что она обратилась в бегство… и не ошибся. А потому пришел остановить ее и, если можно, вернуть! Но что из этого следует? Неужели надменный Люсьен Балфур уступил простой гувернантке?

39
{"b":"110","o":1}