1
2
3
...
48
49
50
...
63

— Тогда разыщите графа как можно скорее. Кстати, прошу поставить его в известность — Шекспир оставил для него подарок вон в том углу.

Томкинсон кивнул и вытолкал другого лакея в спину, поскольку тот казался неспособным сдвинуться с места.

Оставшись одна, Александра обошла подвал, выискивая повод для очередного каприза и размышляя над тем, что Томкинсон, изнуренный непрестанными требованиями, просто обязан рано или поздно забыть про засов на двери. В подвале было только одно окно, под самым потолком. Совсем узкое, оно к тому же заросло снаружи виноградной лозой, почти не пропускавшей свет сквозь завесу крупных листьев.

Александре пришло в голову приставить к стене табурет, и она немедленно воплотила эту идею в жизнь. Сиденье было мозаичное, скользкое; к тому же пришлось подняться на цыпочки, чтобы дотянуться до рамы, которая слегка подалась наружу, едва Александра ее толкнула. Соскочив на пол, она огляделась, ища, чем расшатать ветхое дерево. Столовый нож, подошел бы как нельзя лучше, но его унесли вместе с подносом, как только она закончила есть, а все остальное, хоть отчасти пригодное для этой цели, Люсьен удалил за пределы ее досягаемости.

Александра сделала досадливую гримаску, уселась и какое-то время сидела не шевелясь, напрасно напрягая ум. Принять свою участь означало бы сдаться на милость Люсьена, позволить манипулировать собой, как он это делал с другими. Не для того она годами лелеяла свою независимость, чтобы вот так вдруг от нее отказаться.

Внезапно кое-что вспомнив, Александра бросилась рыться в своем дорожном сундуке и вскоре обнаружила заколку для волос с тремя длинными витыми зубцами — единственное украшение, доставшееся ей в наследство от матери по причине его дешевизны.

Теперь Люсьен Балфур убедится, что одно дело — захватить ее врасплох и заточить в погреб, и совсем другое — в этом погребе удержать!

Люсьен сбросил плащ и бесцеремонно конфисковал рапиру Фрэнсиса Хенинга со словами:

— Надеюсь, ты не возражаешь?

— Ничуть, Килкерн. Можешь взять и маску.

— Спасибо, но это излишне. — Он попробовал клинок на гибкость, не сводя при этом взгляда с Роберта Эллиса, фехтовавшего с мсье Феншо, самым популярным тренером Лондона и владельцем зала.

— Маска необходима, — настаивал Хенинг. — Ты же не хочешь лишиться глаза!

— Лишиться я не могу, разве что лишить, — рассеянно отмахнулся Люсьен.

— Мне нравится эта шутка!

— Дарю, можешь ею пользоваться.

Поединок закончился, и Роберт, тяжело дыша, снял маску. При виде Люсьена его влажное лицо окаменело.

— Килкерн!

— Сразимся?

— Нет.

— Я тебе позволю выиграть.

— Довольно с меня твоих дурацких шуточек! — процедил Роберт и так яростно рассек воздух рапирой, что сталь зазвенела.

Среди собравшихся начались перешептывания. Люсьен вспомнил о своем намерении исправиться. Чем больше слухов он породит своими неосторожными репликами, тем больше узлов потом придется распутывать.

— Какие шуточки! — воскликнул он, улыбаясь во весь рот. — Просто нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить, ясно? — Роберт швырнул маску на пол.

Ну вот, и будь после этого любезным, придерживайся хороших манер!

Люсьен загородил дорогу клинком рапиры.

— И все-таки мы поговорим. Если будешь упрямиться, я тебя изобью до полной неподвижности, а потом все равно скажу то, что собирался. Ясно?

Виконт заколебался. Люсьен ждал, не зная, что тот предпримет, но в конце концов Роберт отбросил свою рапиру.

— Идем отсюда!

Накинув плащ, Люсьен подождал, пока виконт снимет нагрудник и оденется, затем последовал за ним к выходу из фехтовального зала.

— Ну, я слушаю! Что у тебя за важное дело, Килкерн?

— Роза очень огорчилась оттого, что ты покинул бал раньше времени. Зачем ты это сделал? Может, она отдавила тебе ногу во время вальса?

— Я сказал, довольно шуток! — крикнул молодой человек, бледнея. — Предупреждаю, если…

— Только не надо меня пугать: столько народу уже приготовило по веревочной петле на мою шею, что тебе придется выстоять долгую очередь. — Роберт даже не улыбнулся, и Люсьен неодобрительно хмыкнул. — Слушай, я не привык расшаркиваться перед кем бы то ни было, поэтому еще раз тебя спрашиваю: что, черт возьми, случилось на балу?

— А то ты не знаешь!

— Знал бы, не тратил бы время на расспросы.

Приглядевшись внимательнее, Люсьен заметил темные круги под глазами приятеля. Очевидно, тот провел бессонную ночь.

— Выходит, Роза тебе дорога? — спросил он мягче.

— Не твое дело! Я не собираюсь открывать душу, чтобы ты мог всласть позабавиться. Меня не одурачить! Пусть другие глотают твои издевки и подначки!

— Подозреваю, что этот пыл — заслуга моей тетки. Признайся, ты говорил с ней вчера?

— Я человек чести и не обману чужого доверия.

— Даже если тебя бессовестно провели?

— Кто это меня провел? — с подозрением осведомился Роберт.

— Да она же, черт возьми, моя тетка! Хочешь уподобиться Отелло, чтобы тебя водил за нос Яго в юбке?

— Яго? В каком смысле? Что ты имеешь в виду?

— Откуда мне знать, я ведь не слышал вашего разговора. Может, все-таки обманешь чужое доверие хоть разок?

Виконт заколебался.

— Хм… К чему весь этот балаган, если ты даже не знаешь, о чем шла речь?

— Зато я знаю свою тетку, — мрачно ответил Люсьен.

— Ты хочешь провести меня как мальчишку!

— Вовсе нет.

— Ну ладно! — Роберт решился наконец. — Миссис Делакруа уверила меня, что ты с самого начала приберегал Розу для себя, а мои ухаживания поощрял только для того, чтобы посмеяться надо мной.

— Я бы успел трижды посмеяться, если бы это входило в мои намерения.

Лицо Роберта внезапно озарилось надеждой, и Люсьен отвел взгляд. Если бы он мог так же легко изменить настроение Александры!

— Значит, ты не собираешься жениться на Розе?

— С какой стати?

— Но ведь она прелесть!

— Ну… скажем, она не такое исчадие ада, как я думал поначалу.

Роберт громко расхохотался. Внезапно Люсьен ощутил, что и его захватывает приподнятое настроение друга. Еще немного и он, глядишь, начнет, шаркая ножкой, подносить пунш престарелым матронам на балах!

— Ты не будешь возражать, Килкерн, если я попрошу руку твоей кузины?

— По мне, так хоть две и все остальное в придачу. Хорошо все же, что я не нанизал тебя на рапиру, как цыпленка на вертел, — теперь у тебя вся жизнь впереди.

— Спасибо за милосердие. — Роберт улыбнулся. — Но скажи наконец, чего ради была затеяна вся эта хитроумная интрига?

Если Роберт полагал, что интриги Фионы хитроумны, значит, он мало повидал в жизни.

— Давай-ка пообедаем вместе в «Уайтсе». Это долгая история, в двух словах не расскажешь. К тому же я намерен просить тебя об одной услуге…

— Все, что угодно, дружище.

— Я также прошу у тебя полной свободы действий, — добавил Люсьен после короткого колебания.

— Вот тебе раз! — вскричал Роберт. — Сам граф Килкерн просит у виконта Белтона свободы действий. Ради такой минуты стоит жить.

— И еще обещай быть терпеливым.

— Пожалуйста! — Роберт снова улыбнулся — видимо, его страхи теперь окончательно рассеялись. — Но учти, за тобой ответная услуга, и не пустячная!

Александра напряглась и изо всех сил толкнула раму. Какое-то время окошко висело в путанице виноградной лозы, потом соскользнуло в траву. Результат был не так уж плох для женщины, и она помедлила, восхищаясь делом своих рук. Ей бы не помешало передохнуть перед следующим шагом навстречу свободе, но и без того пришлось дважды прерваться — Томкинсону, как видно, было приказано почаще заглядывать в подвал.

Кое-как загладив оставшиеся на раме неровности, Александра бережно спрятала заколку на дно сундука. Сундук, даже если бы его чудом удалось поднять, не было никакой возможности протащить в узкое отверстие. Александра надеялась позаботиться о вещах позже, когда доберется до дома Фонтейнов и все объяснит Виктории.

49
{"b":"110","o":1}