ЛитМир - Электронная Библиотека

— Один, без сына.

— Без сына, будь он неладен!

Когда на закате Люсьен переступил порог погреба, он выглядел еще более усталым, чем Томкинсон.

— Вижу, день выдался не из легких, — заметила Александра, откладывая вышивание.

— Роза была здесь?

— Да. Час назад ей пришлось уйти — Уимбл предупредил, что вернулась миссис Делакруа.

Глядя, как Люсьен бесшумно прикрывает за собой дверь, Александра строго-настрого приказала себе не поддаваться больше на его уловки. Объятия и гнев слишком плохо рифмовались, чтобы их сочетать.

— Узнаю свою скамеечку для ног, — сказал Люсьен, оглядев Шекспира, свернувшегося клубком на зеленом плюше.

— Если помнишь, эта ему всегда нравилась. Правда, поначалу я перепробовала все остальные.

— Неужели все?

— Ну почти. Шекспир очень разборчив.

— Это неудивительно при разборчивой хозяйке. — Люсьен уселся, затем, поколебавшись, спросил: — Так о чем ты говорила с Розой?

Все время, прошедшее после ухода Розы, Александра готовила обличительную речь на тему «Как низко пользоваться простодушием семнадцатилетней девушки», однако мимолетное колебание графа насторожило ее. Очевидно, интрига была куда более запутанной, и Люсьену удалось вовлечь в нее не только Розу. Что он еще задумал?

— Мы говорили о том, как удался бал, как чудесен новый наряд для оперы и как обаятелен Роберт Эллис.

— А о моем обаянии речь не шла?

— Разумеется, шла. В своей наивности Роза может счесть очаровательным и самого Люцифера.

Люсьен хмыкнул.

— С трудом верится, что мое имя ни разу не было упомянуто за все время разговора. — Он многозначительно приподнял бровь. — А! Ты, кажется, покраснела?

— Мог бы из деликатности обойти это молчанием! — Она снова взялась за вышивание. — Я по крайней мере только краснею, а ты бы взглянул на себя! — Судя по тому, как жгло щеки, румянец стал малиновым. — Как вам, мужчинам, хоть иногда удается держать эту часть тела в узде? Она же совершенно неуправляема!

— Ну, во-первых, с возрастом она становится не такой своенравной, а во-вторых, мы можем подробно обсудить степени мужского возбуждения. У меня даже есть наглядное пособие.

— Ты невозможен, Люсьен!

— А ты обольстительна, Александра. — Он бессовестно ухмыльнулся, весьма довольный собой. — Или выкладывай, о чем вы говорили с Розой, или идем в постель.

Александре пришлось взять себя в руки, чтобы с ходу не принять второе предложение.

— Роза вне себя от счастья.

— Не смотри с таким видом, словно это результат каких-то гнусных махинаций с моей стороны. Она никогда не хотела за меня замуж, и наилучшим выходом было женить на ней Роберта, который по молодости и глупости от нее без ума. То, что и для меня это наилучший выход, всего лишь игра случая.

— А ты подумал, чем все это кончится? Фиона, как я поняла, ни о чем не подозревает.

— Не волнуйся, она узнает… в должное время.

— Когда именно?

— Скоро, очень скоро. Я же обещал, все у тебя будет хорошо.

— Ты не обязан вызволять меня из бед.

— Ничего этого не случилось бы, если б ты сразу приняла мое предложение.

Александра вздохнула. Всему виной ее упрямство. Когда человек готов ради тебя горы свернуть, отказывать ему — черная неблагодарность. Но ведь ей не семнадцать! Она повидала жизнь и знает: исправить повесу — задача почти невозможная. Кроме того, нельзя ответить согласием и не признаться при этом, что любишь. Если в конце концов окажется, что он всего лишь ведет ловкую игру, это ее убьет.

— Ну что ж, буду продолжать плести интриги. — Люсьен поднялся и поцеловал Александру в лоб. — Сегодня я вывожу гарпий в оперу. Если тебе скучно одной, Уимбл отлично играет в вист.

— Играть в вист с дворецким самого графа Килкерна! Вот оно — воплощение моих самых смелых мечтаний.

Люсьен нагнулся и погладил Шекспира по голове.

— Присмотри за хозяйкой, малыш.

— Даже если ты продержишь меня здесь год, это ничего не изменит, — бросила Александра ему вслед.

— Как это понимать? Ты не веришь, что люди могут меняться?

Что-то во взгляде Люсьена сказало ей: на этот раз ее ответ очень важен, он должен идти от самого сердца.

— Я думаю, неправильно, если человек меняется в угоду другому или обстоятельствам — это обесценивает даже перемену к лучшему. Меняться надо ради себя самого.

— А если кто-то другой внушит желание перемениться ради себя самого — такое не считается?

— Считается… — прошептала Александра. — Только это и считается, Люсьен.

— Что ж, — сказал он с обольстительнейшей из улыбок. — Большего я пока не прошу.

Глава 19

Три последующих дня Люсьен провел в лихорадочной суете, рассылая приглашения на второй в этом месяце званый вечер в Балфур-Хаусе, разрабатывая с Робертом Эллисом наилучшую тактику и навещая Александру, как только выпадала свободная минута. Его постоянные отлучки в винный погреб не укрылись от глаз Фионы, но, к счастью, она списала это на его пристрастие к алкоголю, развившееся на почве разбитых надежд, и даже сделала Розе замечание по поводу не слишком приличного поведения племянника. Про себя Люсьен называл свою бурную деятельность кампанией во имя искупления, сам удивляясь тому, какое слово выбрал. Разговор с герцогом Монмутом оставил в его душе глубокий след, воскресив в памяти распутство Лайонела Балфура, о котором Люсьен все эти годы предпочитал не вспоминать.

Как случилось, что вопреки неприязни к отцу он шел по жизни почти тем же путем? Неудивительно, что Александра никак не может поверить в самую возможность его исправления. Должно быть, в ее глазах для него это вызов, очередной шанс доказать самому себе, что перед ним не устоит ни одна женщина, даже самая гордая. А он? Он уверен, что это не так? Вскоре им предстояло узнать ответ. То, что Люсьен считал самым трудным, удалось ему неожиданно легко: с помощью мистера Маллинса он разыскал и выкупил около дюжины полотен Кристофера Галланта. Александра высоко ценила талант своего отца, и даже беглый взгляд на картины подтвердил, что ее мнение обоснованно. Это были пейзажи, написанные с большим мастерством, — подтверждением тому явилось мнение одного из самых известных критиков Лондона.

Оплачивая полотна, Люсьен не жалел денег, хотя цены оказались довольно высокими. Александра будет счастлива узнать, что талант ее отца заслужил такое признание. Разумеется, он не собирался ни словом упоминать об этом до тех пор, пока она не станет его женой, и надежно укрыл свои приобретения в поместье Килкерн, куда Александре предстояло прибыть в качестве новобрачной и увидеть главный холл увешанным картинами отца, которые она считала безвозвратно утраченными.

— Люсьен, если ты нечестен со мной, даю тебе последний шанс в этом признаться, чтобы я мог, пока еще не поздно, сбежать в Китай, — сказал Роберт. — Возможно, у тебя есть какие-то задние мысли…

— Нет и нет. Больше всего меня раздражает то, что приходится ходить к тебе домой, если нужно написать письмо, словно у меня нет собственного кабинета. — Люсьен присыпал написанное песком, дунул и сложил листок. — А у тебя, случайно, нет задних мыслей, приятель?

— В смысле, не собираюсь ли я пойти на попятную? Очень смешно! Зачем мне это, подумай сам? Из твоей кузины выйдет очаровательная виконтесса, и я могу лишь благодарить судьбу за такой подарок.

— Значит, твой горизонт безоблачен?

— Отнюдь нет. Меня сильно тревожит исход нашей авантюры. Не хочется, знаешь ли, заранее восстанавливать против себя будущую тещу.

— Об этом не беспокойся — достаточно будет пообещать ей, что ты воспитаешь детей в ненависти и презрении ко мне.

— К тебе! Если бы только к тебе, друг мой. Она будет жить в Белтон-Холле, а там полно предметов, которыми можно выбить глаз или переломать пальцы.

Люсьен расхохотался и прижал перстень с печаткой к теплому сургучу на конверте.

— Если бы даже меня осенила идея закончить дело как-то иначе, я не отказался бы от теперешнего плана. Согласись, чтобы принуждать единственную дочь к браку с таким, как я, надо вовсе не иметь души. В особенности, если рядом крутится кто-то вроде тебя.

54
{"b":"110","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Теория везения. Практическое пособие по повышению вашей удачливости
Витязь. Тенета тьмы
Станция Одиннадцать
Вердикт
Карантинный мир
Uber. Инсайдерская история мирового господства
Поварская книга известного кулинара Д. И. Бобринского
Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов
Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией