ЛитМир - Электронная Библиотека

— О нет, только не сейчас!

— Судьба Розы, верно?

— Ну, это было первым в списке причин! Главная причина — твое неверие в любовь, — едко напомнила она. Вопреки ожиданиям Люсьен засмеялся.

— Ты упустила дурные манеры и поведение, которое не пристало джентльмену. Что ж, посмотрим, что удастся сделать по этому поводу.

Они поднялись по лестнице и пошли к парадной гостиной, где, судя по гулу голосов, собралось изрядное количество народу. Уимбл с непроницаемым видом распахнул двери, и они ступили в тепло и уют просторного, элегантно обставленного помещения.

Первой, на кого Александра обратила внимание, была Фиона Делакруа. Ее глаза — желтые глаза хищницы — светились довольством и отлично гармонировали с желтизной пышного туалета из тафты, очевидно, выбранного по собственному вкусу. При виде Александры она побелела, как мрамор, и издала сдавленный крик ярости, который заставил собравшихся разом умолкнуть. Уроки мисс Гренвилл возобладали над ужасом, и Александра собралась с силами, чтобы хоть отчасти смягчить неизбежный скандал.

В это время кто-то из толпы бросился к ней с распростертыми объятиями.

— Дорогая племянница! Александра! Я уж и не чаял когда-нибудь снова увидеть тебя и обнять!

Герцог Монмут поцеловал ее в обе щеки, потом в лоб и наконец приложился к руке. Все это время Александра стояла столбом, не в силах шевельнуться, не в силах даже дышать. Так вот ради чего это сборище! Помолвка Розы с виконтом Белтоном — всего лишь предлог, чтобы пригласить побольше народу в свидетели ее воссоединения с дядей!

Приглашенные в самом деле не сводили с них глаз, и тут Александра запоздало сообразила, что новый скандал окончательно поставит крест как на ее репутации, так и на надежде найти приличное место.

Она чмокнула Монмута во впалую щеку.

— Дорогой дядя, я не знала, что вы в Лондоне. — Встретившись взглядом с Люсьеном, она прочла в его глазах спокойную уверенность в своей правоте, которая, впрочем, сразу померкла.

— Видишь ли…

Не дав ему договорить, она сняла руку с его локтя и положила на локоть Монмута, в то время как ей хотелось броситься прочь, заливаясь слезами обиды и гнева. Как мог Люсьен быть так слеп? Неужели он думал, что этот спектакль сотрет двадцать четыре года отчуждения и взаимной неприязни? Если так, он глубоко заблуждался!

Александра прямо-таки светилась от радости, представляя своего дядю Розе и Фионе, чья ярость как будто прошла для нее совершенно незамеченной. Однако Люсьен все больше тревожился.

— Дело идет даже лучше, чем я мог надеяться, — заметил Роберт, глядя, как непринужденно Александра болтает с Монмутом.

— Да, похоже… — рассеянно произнес граф, думая о том, что переборщил со своим сюрпризом: если бы он хоть намекнул, что затевается, удар не был бы так силен.

— Зато твоя тетка сейчас лопнет от злости. Когда ты намерен объявить о нашей помолвке?

— В самом скором времени. Держись поблизости. — Хотя внешне это не было заметно, Люсьен знал, что Александра вне себя. Разумеется, он не мог сказать, не мог даже намекнуть на предстоящее свидание с дядей, иначе она бы отказалась сдвинуться с места. Но ведь Александра умна, ей не откажешь в здравом смысле! Должна же она понять, что примирение послужит ей только на пользу! Даже если эта встреча всколыхнула в ней тягостные воспоминания, за сутки она успокоится, остынет и увидит все в ином, менее черном свете.

Тогда-то он и заговорит о браке.

Люсьен подал знак. Когда лакеи начали обносить гостей шампанским, он громко объявил:

— Прежде чем подадут ужин, я хочу сообщить вам нечто очень важное. Роза, подойди, дорогая.

Пока девушка шла к нему сквозь расступившуюся толпу, он искоса разглядывал Фиону. Почтенная матрона казалась совершенно сбитой с толку, словно не могла связать появление Александры с предстоящим объявлением помолвки. Люсьен едва был способен дождаться момента, когда ей все станет ясно.

Роза приблизилась, и он галантно склонился к ее руке.

— Друзья мои, появление моей кузины в Лондоне было обусловлено печальным стечением обстоятельств. Но сегодня все мы полны радости и надежд на счастливое будущее.

Фиона расцвела. Судя по тому, что ее подруги не выразили ни малейшего удивления, они были вполне в курсе происходящего. Итак, она отмахнулась от просьбы держать язык за зубами — тем хуже для нее: некого будет ей винить, кроме самой себя.

Он поднял руку, требуя внимания. Шепот затих.

— Я созвал вас сюда, чтобы объявить о помолвке моей кузины, мисс Розы Делакруа, и моего лучшего друга, Роберта Эллиса, виконта Белтона. Поздравляю, дорогие мои!

Роберт подошел ближе, и Люсьен вложил в его руку трепещущую руку девушки. Все вдруг заговорили разом, кто-то захлопал в ладоши, другие подхватили, и невозможно было сказать, действительно ли в этот веселый шум влился протестующий вопль Фионы, или это ему только послышалось.

Люсьен перехватил тетку на полпути к счастливой паре и незаметно увлек в смежную комнату.

— Этому не бывать никогда! — на ходу шипела разъяренная фурия.

— Это уже случилось, — холодно возразил граф.

— Всем известно, что не Роберт, а ты должен был обручиться с Розой!

— Известно от вас, тетушка, а вы — не самый надежный информатор.

— Если ты сейчас же не выйдешь к гостям и не скажешь, что пошутил, завтра мы с леди Уилкинс разделаемся с твоей потаскухой!

— Да вы в своем уме, тетушка? — Теперь Люсьен наслаждался каждой секундой разговора. — Я не принуждал Розу к браку с виконтом. Они вступают в брак по любви.

— Ха! Иначе ты бы их не свел? Не строй из себя святошу, племянник!

— Только не вздумайте портить им жизнь, иначе я сильно рассержусь.

— Как, опять угрозы?

— Могу я хоть раз пригрозить вам, раз уж вы непрестанно угрожаете мне? Вот что, тетушка, — Люсьен прищурился, — я требую, чтобы вы оставили в покое свою дочь и Александру. Она сделала для вас столько хорошего, что вам бы стоило рассыпаться перед ней в благодарностях.

— Это еще за что? Если бы не она, ты бы…

— Я бы не женился на Розе ни при каких условиях. И потом, почему именно я? Благодаря мисс Галлант ваша дочь может осчастливить любого.

— Она достойна быть графиней!

— А будет виконтессой, за что получит от меня щедрое приданое.

Бессмысленность разговора понемногу начала надоедать Люсьену. Его тетка явно страдала манией величия, ей требовалась помощь лекаря, а не уговоры.

— Надеюсь, вы заметили: Александра только что помирилась со своим дядей, герцогом Монмутом, — напомнил он. — Теперь, если вы с леди Уилкинс подадите голос, сами не заметите, как окажетесь в отдаленных колониях.

Несколько минут Фиона сверлила его взглядом, потом ощетинилась, как рассерженная кошка.

— Ты дьявол и ничем не лучше своего отца!

— Это мы еще увидим.

— Увидим! Скажите на милость! Я знаю, что говорю.

Фиона бросилась вон из комнаты. Люсьен позволил ей оставить за собой последнее слово: пусть лучше злится на него, чем на Александру или Розу. Вернувшись к гостям, он некоторое время наслаждался заслуженным триумфом. В самом деле, разве это не триумф? Он соединил любящие сердца, расстроил неуклюжую попытку шантажа и сделал все необходимое, чтобы оградить Александру от злословия. Не часто удается совершить столько хорошего за столь короткий срок.

Во время ужина он несколько раз пытался поймать взгляд Александры, но она была всецело поглощена разговором со счастливой парой, сидевшей по другую сторону от нее, так что взгляду Люсьена неизменно представал ее аккуратно причесанный затылок. Он заметил, что и на долю герцога Монмута досталось несколько улыбок. И все же его беспокойство не проходило. Однажды — во время первого выхода Розы в свет — Александра уже держалась вот так непринужденно и спокойно, слишком спокойно с точки зрения человека, хорошо ее знавшего. Гувернантка с большим опытом, она умела скрыть свои чувства под безмятежной маской. Возможно, у него просто разыгралось воображение, однако он знал, как ловко ни сплетена интрига, что-нибудь непременно пойдет вкривь и вкось, и хорошо, если только по мелочи.

56
{"b":"110","o":1}