ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эльфы уселись на траве и завели негромкий разговор между собой; хоббитов они словно бы перестали замечать. А те дремали, укутавшись в плащи и одеяла. Ночь надвинулась; дальние деревенские огоньки в долине погасли. Пин крепко уснул, улегшись щекой на кочку.

Высоко на востоке зажглась Звездная Сеть, Реммират; пронизывая туман, разгорелся, как пламенный рубин, Боргиль. Потом вдруг, словно по волшебству, небо разъяснилось, а из-за окраины мира блеснул Небесный Меченосец Мэнальвагор в сверкающем поясе. Эльфы встретили его звонкой песней, и где-то неподалеку вспыхнуло ярко-алое пламя костра.

– Что же вы? – позвали хоббитов эльфы. – Идемте! Настал час беседы и веселья.

Пин сел, протер глаза и зябко поежился.

– Добро пожаловать, друзья! Костер горит, и ужин ждет, – сказал эльф, склонившись к сонному Пину.

Зеленый луг уходил в лес и становился лесным чертогом, крышей которому служили ветви деревьев. Мощные стволы выстроились колоннадой. Посредине чертога полыхал костер, а с ветвей сияли серебряные и золотые фонари. Эльфы сидели вокруг огня на траве или на круглых чурбачках. Верней, одни сидели, другие раздавали кубки и разливали вино, а третьи разносили яства.

– Угощение скудно, – извинились они перед хоббитами, – мы ведь не у себя дома, это походная стоянка. Вот будете у нас, тогда примем по-настоящему.

– Да я даже в день рождения вкуснее не угощал, – сказал Фродо.

Пин потом не слишком помнил, что он пил и ел: он больше глядел на ясные лица эльфов и слушал их голоса, разные и по-разному дивные; и казалось ему, что он видит чудесный сон. Он только помнил, что давали хлеб: белый и такой вкусный, будто ты изнемогал от голода, а тебе протянули пышный ломоть; потом он выпил кубок чего-то чистого, как из родника, и золотистого, словно летний вечер.

А Сэм и словами не мог описать, что там было, и вообще никак не мог изобразить, хотя помнил эту радость до конца дней своих. Он, конечно, сказал одному эльфу:

– Ну, сударь, будь у меня в саду такие яблоки, вот тогда я был бы садовник! Правда, чего там яблоки: вот пели вы, так это да!

Фродо пил, ел и разговаривал, не без труда подбирая слова. Он еле-еле понимал по-эльфийски и вслушивался изо всех сил. Ему было приятно, что он мог хотя бы поблагодарить тех, кто ему прислуживал, на их родном языке. А они улыбались и радовались: «Ай да хоббит!»

Потом Пин уснул, и его осторожно уложили на мягкое травяное ложе между корнями деревьев. Сэм встряхивал головой и не желал покидать хозяина. Пин уже видел седьмой сон, а Сэм все сидел у ног Фродо: крепился, крепился – и наконец прикорнул. Зато Фродо еще долго не спал: у него был разговор с Гаральдом.

О былом и нынешнем говорили они, и Фродо долго расспрашивал его про последние события за пределами Хоббитании. Наконец он задал вопрос, который давно был у него на языке:

– А скажи, Гаральд, ты с тех пор видел Бильбо?

– Видел, – улыбнулся Гаральд. – Даже дважды. На этом самом месте он с нами прощался. А другой раз – далеко отсюда.

Где – он не сказал, а Фродо не стал спрашивать.

– Поговорим о тебе, Фродо, – предложил Гаральд. – Кое-что я про тебя уже знаю: и по лицу догадался, и вопросы твои недаром. Ты покидаешь Хоббитанию в тяжком сомнении: за свое ли дело взялся и удастся ли тебе его довершить? Так?

– Так, – подтвердил Фродо. – Только я думал, что про мои дела знает один Гэндальф да вот еще Сэм. – Он поглядел на Сэма – тот мирно посапывал.

– От эльфов тайны к Врагу не просачиваются, – сказал Гаральд.

– К Врагу? – удивился Фродо. – Ты, стало быть, знаешь, почему я навсегда ухожу из Хоббитании?

– Я знаю, что Враг гонится за тобою по пятам, – отвечал Гаральд, – а почему – этого не знаю. Но помни, Фродо: опасность впереди и позади, угроза отовсюду.

– Ты про Всадников? Я так и подумал, что они от Врага. А кто они такие?

– Тебе Гэндальф про них ничего не говорил?

– Про них – нет, ничего.

– Тогда и не надо – ведь страх обессиливает. По-моему, ты вышел в последний час; надеюсь, что не опоздал. Не медли и не оглядывайся: уходи из Хоббитании как можно скорее.

– Твои намеки и недомолвки пугают больше, чем разговор напрямик, – сказал Фродо. – Я знал, что впереди опасности; но думал, что хотя бы нашу Хоббитанию мы минуем без всяких злоключений.

– Хоббитания не ваша, – возразил Гаральд. – Жили в ней до вас, будут жить и после, когда хоббиты станут сказкой. Вы же не сами по себе живете, а если и отгородились от мира, то мир-то от вас не отгораживался!

– Видимо, так; да только всегда у нас было мирно, спокойно и уютно. А теперь-то что делать? Я решил потихоньку пробраться в Забрендию, а оттуда в Раздол. И вот выследили; как же мне быть?

– Иди, куда собрался. Мужества у тебя, по-моему, хватит. А мудрый совет – это уж дело Гэндальфа. Я ведь не знаю, почему ты собрался в путь и зачем нужен Врагу. Ну а Гэндальф, наверно, знает – да и не только это. Ты ведь с ним увидишься?

– Надеюсь… Я ждал его до последней минуты: он должен был прийти самое позднее два дня назад – и не пришел. Как ты думаешь, что могло случиться? Может, подождать его?

Гаральд помрачнел и задумался.

– Дурные вести, – проговорил он наконец. – Гэндальф никогда не запаздывает. Есть, однако же, присловье: в дела мудрецов носа не суй – голову потеряешь. Раз у тебя был с ним такой уговор, то сам уж решай, ждать его или нет.

– Есть и другое присловье, – заметил Фродо. – Говорят: у эльфа и ветра не спрашивай совета: оба скажут в ответ – что да, то и нет.

– Так у вас говорят? – рассмеялся Гаральд. – И зря: всякий совет к разуму хорош, а любой путь может обернуться бедою. Потому-то мы на ветер советов не бросаем. А за тебя мне трудновато выбирать: ты же о своих делах молчишь. Ну, все же рискну, дружбы ради. Иди скорее; если Гэндальф не объявится, обязательно подыщи себе другого спутника – один не ходи. Присмотрись к друзьям и выбери самого надежного. Да не забудь поблагодарить меня за совет – я даю его неохотно. У эльфов свои заботы и свои печали, совсем иные, чем у прочих. Редко скрещиваются наши пути; но нынче скрестились они, конечно, недаром, а может статься, и не в последний раз. Впрочем, об этом лучше помолчим: боюсь сказать лишнее.

– Я тебе, разумеется, очень благодарен, – отозвался Фродо, – но про Черных Всадников ты мне все-таки зря не объяснил. По-твоему выходит, мне еще долго быть без Гэндальфа, а я толком не понимаю, кто они такие.

– Что тут понимать? Ты знай просто, что это подручные Врага! – сказал Гаральд. – Беги от них! Ни слова с ними! Они – смерть! И не выспрашивай ты у меня, ибо сам про них узнаешь со временем, увы, куда больше, чем знаю я. Да хранит тебя Элберет, о Фродо, сын Дрого!

– А храбрость откуда я возьму? – спросил Фродо. – Мне очень страшно, и храбрости вот-вот не хватит.

– Ну, храбрость порой непонятно откуда и берется! – заметил Гаральд. – Надейся, хватит тебе храбрости! А пока спи! Утром нас уж не будет, но гонцов мы вышлем. Кому надо, узнают про тебя – без охраны и помощи не останешься. Я назвал тебя Другом Эльфов: прими же в напутствие это прозвание! Редко мы так привечаем чужих и редко слышим от них слова на родном языке.

Фродо вдруг почувствовал, что засыпает.

– Я и правда, пожалуй, посплю, – пробормотал он.

Эльф отвел его к травяному ложу рядом с Пином; он вытянулся и тут же уснул как убитый.

Глава IV

Напрямик по грибы

Фродо пробудился на диво свеж и бодр. Он лежал под густой сенью склоненных почти до земли тяжелых ветвей; на постели из душистой травы и папоротника было мягко и уютно. Солнце просвечивало сквозь трепетную, еще зеленую листву. Он потянулся и проворно выпрыгнул из своего живого шалаша.

Сэм сидел на траве у лесной опушки. Пин разглядывал небо и соображал погоду. Эльфы ушли.

– Фрукты, питье и хлеб они нам оставили, – сказал Пин. – Давай завтракай. Хлеб еще совсем свежий. Я бы и без тебя все слопал, да Сэм прямо изо рта рвет.

28
{"b":"110008","o":1}