ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Фродо уселся возле Сэма и принялся за еду.

– Ну и как же мы сегодня? – поинтересовался Пин.

– В Забрендию, да поживее, – отвечал Фродо, уписывая за обе щеки.

– А Всадников – побоку? – весело спросил Пин, к неудовольствию Фродо.

При утреннем солнце Черные Всадники стали казаться Пину просто страшной сказкой, безобидной нелепицей.

– Вряд ли так уж побоку, – сухо сказал Фродо. – Хорошо бы вот до реки добраться, чтоб они не заметили.

– Ну а Гаральд тебе про них что-нибудь объяснил?

– Так, кое-что, намеками да загадками, – уклонился Фродо.

– Ты спросил, почему они нюхают?

– Мы в подробности не входили, – сказал Фродо с набитым ртом.

– А надо было. По-моему, это самое главное.

– Ежели так, то Гаральд бы тебе слова лишнего не сказал, – отрезал Фродо. – И вообще, оставь ты меня в покое! Я, может, не хочу болтать за едой! Я, может, подумать хочу!

– Это за едой-то? – удивился Пин. – Много надумаешь! – Он встал и пошел поразмяться.

А Фродо и вправду думал: что утро яркое, даже чересчур яркое, в самый раз для погони. И о словах Гаральда… Но его невеселые думы разогнал звонкий галдеж Пина. Он бегал по опушке и радостно голосил.

«Нет, зачем же им! – решил про себя Фродо. – Одно дело – позвать их с собой через Хоббитанию – ешь себе и пей, веселая прогулка. А на чужбину, голодать и мучиться – нет, не возьму я их, даже если и захотят. Мне оставлено, я и в ответе. Сэма и того нельзя…»

Он посмотрел на Сэма Скромби и встретил его взгляд.

– Ты что, Сэм? – спросил он. – Что смотришь? Я ведь ухожу из Хоббитании, далеко ухожу. И в Балке-то, пожалуй, ни дня не задержусь!

– Ну что ж, сударь!

– А ты со мной, что ли?

– Конечно.

– Опасное это дело, Сэм. Очень опасное. Вернуться живым почти и надежды нет.

– Тогда уж и я с вами не вернусь, сударь, чего там, – сказал Сэм. – Они мне: «Ты смотри, его не бросай!» А я им и говорю: как же, сейчас брошу, дожидайтесь. Да я с ним хоть на Луну отправлюсь, и пусть только эти, как их, Черные Всадники встанут поперек, будут иметь дело со Скромби, не обрадуются. А они в смех.

– Да кто они, ты о ком говоришь?

– Они-то? Эльфы, конечно. Ночью был разговор – всё-то они про вас знают: куда, зачем да почему. Ну, я спорить и не стал. Ох, сударь, что за народ! Ну и ну!

– Да, народ дивный, – согласился Фродо. – Ну вот ты на них теперь поглядел – понравились они тебе?

– Да как сказать, сударь, – задумчиво отвечал Сэм. – Я-то что, мне они и по рассказам нравились. Ну все-таки гадал: какие они будут? А они не такие – с тем и возьми. Древние – а притом совсем юные, веселые и вроде бы печальные – поди-ка разберись.

Фродо изумленно поглядел на Сэма, будто и в нем ждал странных перемен. Говорил не тот Сэм Скромби, которого он знал, – а с виду тот самый, только что лицо необычно задумчивое.

– Так зачем же тебе уходить из Хоббитании, раз ты их повидал? – спросил Фродо.

– Да понимаете, сударь, с этой ночи я какой-то другой. Знаю ведь – путь долгий, ведет в темноту… а назад нельзя. Эльфы, драконы, горы – это все, конечно, здорово… да мне-то не за этим надо с вами идти. Тут штука-то в чем? Я ведь обязательно вам пригожусь – и не здесь, не в Хоббитании… если вы понимаете, про что я толкую.

– Нет, не понимаю, Сэм. Но Гэндальф, кажется, выбрал мне хорошего спутника. Ладно, пойдем пока вместе.

Фродо молча покончил с завтраком. Потом встал, огляделся и позвал Пина. Тот прибежал немедля.

– Пора выходить, – объявил Фродо. – Заспались мы, а путь неблизкий.

– Это ты заспался, – сказал Пин. – Я-то давно проснулся; мы только и ждали, пока ты кончишь есть да размышлять.

– Вот и кончил. Нам надо как можно скорей к Зайгордному парому. Только не по дороге, а напрямик.

– Напрямик – это лететь надо, – отозвался Пин. – Пешком пути нет.

– Найдем, – сказал Фродо, – проберемся. Паром к востоку от Лесного Чертога, а дорога забирает влево – вон там, видите? Обходит Болотище с севера и со стороны Заводей выводит на плотину. Но это же сколько миль! Если пройдем прямо – срежем на четверть.

– Дольше едешь – дальше будешь, – возразил Пин. – Местность трудная: болота, бездорожье – уж кто-кто, а я-то знаю. А если ты насчет Черных Всадников, то с ними разницы нет – что на дороге, что в лесу или в поле.

– В лесу и в поле легче спрятаться, – возразил Фродо. – Ждут нас на дороге, а в стороне, глядишь, и разыскивать не будут.

– Ладно! – согласился Пин. – Пойдем прыгать по кочкам: ты впереди, мы за тобой. Только жалко все-таки. Могли бы успеть до закрытия в «Золотой шесток», там расчудесное пиво, лучшее в здешних местах. Давно я его не пробовал.

– Тогда и спорить не о чем! – решил Фродо. – Дольше едешь – дальше будешь, а в кабаке и вовсе застрянешь. Ишь ты, нацелился на «Золотой шесток». Нет, нам бы успеть до заката в Балку. А ты что думаешь, Сэм?

– Я-то что, я как вы скажете, – вздохнул Сэм, подумав о лучшем в Хоббитании пиве.

– Стало быть, договорились, пошли в болото и колючки! – заключил Пин.

Жарко было почти как вчера; облака с запада сулили грозу. Хоббиты спустились по крутому травянистому склону и нырнули в заросли. Им надо было оставить Лесной Чертог по левую руку и наискось пробраться через лес на восточной стороне холма, потом выйти на равнину. А уж там – напрямик к парому, благо препятствий нет никаких, кроме канав да изгородей. Фродо рассчитал, что им идти по прямой миль восемнадцать, не больше. Вблизи заросли оказались куда гуще, чем виделись издалека. Никакой тропы не было; пробирались наобум. Вышли к речке, на глинистый обрыв, поросший колючим кустарником. Речка преграждала путь: чтобы перейти через нее, надо было измызгаться, исцарапаться и вымокнуть.

– Для начала неплохо! – с мрачной ухмылкой заметил Пин.

Сэм поглядел назад – в просвет кустарника еще виден был зеленый гребень лесного холма.

– Смотрите! – шепнул он, схватив Фродо за руку.

Путники обернулись и увидели на гребне черного коня, а рядом – черную ссутуленную фигуру.

Назад пути не было. Фродо первым съехал вниз по глине, к прибрежным кустам.

– Вот так! – сказал он Пину. – Что ты, что я – мы оба правы. Напрямик, может, и не ближе; но хороши бы мы были, если б задержались на дороге. У тебя лисьи уши, Сэм, крадется кто-нибудь за нами?

Они замерли и затаили дыхание: погони было не слышно.

– Такой спуск лошадь не одолеет, – объявил Сэм. – Но этот гад, видать, знает, что мы тут спустились. Давайте-ка поторопимся!

Поторопишься тут, как же, – с тяжелыми, громоздкими мешками за спиной сквозь колючую чащобу терновника и ежевики. Лесной гребень заслонял их от ветра, и стояла затхлая духота. Выбравшись наконец на открытое место, они пропотели хоть отжимай, еле передвигали ноги, а расцарапаны были, как разрисованы, и вдобавок потеряли направление. На равнине речка прибралась, сровняла с землей высокие берега и сделалась широкой и мелкой, сворачивая к Болотищу и большой реке.

– Здравствуйте, так это же Плавенка! – запоздало удивился Пин. – Если мы все-таки пойдем, как надумали, то надо ее сейчас же перейти и сильно податься вправо.

Перешли по мелководью и, спотыкаясь, затрусили по распахнувшейся равнине, огибая камыши. Потом их снова окружили деревья: высокий дубняк вперемешку с вязами и ясенем. Ровно стало идти, под ноги хоть и не смотри, но уж очень смыкались деревья, впереди ничего не разберешь. Ветер взметал палую листву, нависшее черное небо брызнуло дождем. Потом ветер улегся, и обрушился ливень. Они торопились что было мочи, прыгали с кочки на кочку, увязали в грудах прошлогодней листвы, а дождь никак не унимался. Шли молча, то и дело озираясь и поглядывая по сторонам.

Примерно через полчаса Пин сказал:

– Мы, пожалуй, слишком вправо забрали, к югу: давно бы должны были выйти в поле. Знаю я этот лес, он в ширину не больше мили, а мы чего-то все идем и идем.

– Нет уж, больше не будем петлять, – сказал Фродо, – а то совсем заплутаемся. Идем – и ладно. Боюсь я выходить на открытое место.

29
{"b":"110008","o":1}