ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Самолет шел на посадку. Вспыхнули буквы «НЕ КУРИТЬ! ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ!» Низкие облака, не отстававшие от них в течение всего пути через континент, вдруг раздвинулись, и далеко внизу Брент увидел Большой Нью-Йорк. Они зашли с юга, со стороны Атлантики, и теперь разворачивались курсом на запад, к аэропорту Кеннеди. На северо-западе Брент увидел Стэйтен-Айленд, Нью-Джерси, Ньюарк, на севере — Гудзон, где поджидала их подводная лодка «Блэкфин», и частый лес небоскребов Манхэттена, на северо-востоке — Ист-Ривер, Бронкс и Куинс. И на востоке врезался в Атлантический океан зеленый клин Лонг-Айленда.

Самолет заложил вираж, снижаясь над Стэйтен-Айлендом и Бруклином, над бесконечными ровными — как солдаты на параде — рядами игрушечных домиков, между которыми время от времени возникала зеленая прогалина — Гринвудское кладбище, кладбище «Холи Кросс», Вашингтонское, Троицы, Национальное… Брент показал на них адмиралу Аллену:

— Отдохнуть можно только на кладбище.

— Ты и сам не понимаешь, какое ты сделал глубокое и верное наблюдение, — рассмеялся тот.

В иллюминатор Брент увидел, как поднялись закрылки, замедляя полет «Дугласа» и направляя его носом вниз. Самолет тряхнуло — вышло шасси. Они были так низко, что Брент мог различить лица людей внизу. На скорости в сто двадцать миль они пронеслись над шоссе, всего в нескольких футах над крышей автобуса.

— Эх, надо было перескочить! — под смех Бернштейна и Аллена пошутил Брент.

Самолет задрожал — это пилот сбросил скорость до предела и изменил шаг винта всех четырех пропеллеров. Последовал толчок, колеса, гася скорость, завизжали резиной о бетон, самолет тряхнуло, он задрожал и остановился — пилот нажал на тормоз.

— Нью-Йорк! — объявил Марк Аллен. — Вылезай, приехали.

Путь к манхэттенским докам был недолог, тем более что смугло-желтый шофер присланного за ними разболтанного автобуса оказался настоящим безумцем, до глубины души презирающим правила уличного движения. Он промчался по бульвару Линден через самый центр Бруклина к проспекту Экспресс-уэй, нырнул в тоннель, без умолку объясняя в микрофон на ломаном бруклинском наречии с пуэрториканским акцентом, где именно они сейчас едут, и лишь то обстоятельство, что из-за нехватки бензина машин на улице было не очень много, спасло многих его потенциальных жертв.

Картина из окон автобуса открывалась безрадостная. Вдоль обочины тянулись унылые обшарпанные жилые дома, изредка разбавленные не менее унылыми фабричными корпусами. Многие здания грозили вот-вот рухнуть, а к северу от Гринвудского кладбища пошли кварталы, казалось только что перенесшие массированный авианалет. Стены были сплошь покрыты непристойными надписями и похабными рисунками.

— Нью-йоркская шпана оставила свои визитные карточки, — заметил как бы про себя адмирал Аллен.

— Куда же смотрят городские власти? — спросил явно потрясенный Бернштейн.

— Банда взяточников! Им ни до чего нет дела! — сердито ответил Аллен.

Брент повернул голову назад, где молча сидели будущие подводники «Блэкфина». Все были опытные моряки, служили в Силах самообороны, бегло говорили по-английски — на языке, который им предстояло слышать ближайшие полгода, если, конечно, они эти полгода проживут. Четверо самых старших успели еще застать краешек Второй мировой войны и служили на императорском флоте пятнадцатилетними юнгами. Они остались в живых потому, что уже не на чем было выйти в море, где всех их, без сомнения, ждала гибель. Старшим команды был назначен торпедист Масайори Фудзивара, коренастый крепыш, весь точно сложенный из каменных глыб разной величины. После недолгой службы на императорском флоте он попал в Силы самообороны, а перед самым увольнением в запас пришел, несмотря на уговоры жены и родичей, на авианосец, к адмиралу Фудзите. Человек он был дельный и надежный, отличался крутым нравом, и приказы его звучали как свист кнута. Впрочем, он и в самом деле не расставался если не с кнутом, то с коротким кожаным жгутом и считал вовсе не лишним подкрепить слова хлестким ударом по заднице, если матрос, по его мнению, шевелился недостаточно проворно. В крайних случаях, когда должного воодушевления достичь не удавалось и этой мерой, Фудзивара, чтобы сделать приказ максимально доходчивым, без колебаний пускал в ход кулаки. Брент при взгляде на него всегда вспоминал флотское присловье: «Офицер держит руль, а колеса крутит старшина» — и был уверен, что если Фудзиваре будет приказано привести самого дьявола из преисподней, он это сделает.

Прогрохотав по длинному, нависавшему, казалось, над самой головой тоннелю, автобус вынырнул на залитый солнцем Нижний Манхэттен и свернул к северу, на Бродвей, запруженный, как всегда, автобусами и такси — личных машин заметно поубавилось. Толпившиеся на тротуарах пешеходы удивленно рассматривали драндулет и оживленно делились впечатлениями, а моряки под строгим взглядом Фудзивары поглядывали на них молча.

Автобус миновал Уолл-стрит, где фасады банков и финансовых корпораций соперничали своим невыразительно-бесстрастным видом с физиономиями клерков в костюмах от «Братьев Брукс», и Брент, увидев слева вонзающийся в небо костлявый палец церкви св.Троицы, хмыкнул, вспомнив, что покойники, похороненные на примыкающем к ней кладбище, лежат в земле, каждый квадратный дюйм которой стоит теперь сотни тысяч долларов. Послышались восторженные охи и ахи — это они проехали мимо стодесятиэтажных небоскребов-близнецов Центра мировой торговли, на четверть мили взметнувшихся в поднебесье.

Автобус резко свернул на 14-ю улицу, покатил вдоль Гудзона, а потом на 23-й водитель резко, так что дряхлая машина застонала, снова повернул налево и, крича что-то невразумительное, подкатил к воротам на стоянку у самого уреза воды. Десятифутовая ограда с натянутой поверху колючей проволокой окружала ее, а единственный въезд был перегорожен полосатым шлагбаумом, у которого стояли двое морских пехотинцев в камуфляже и с автоматическими винтовками М—16 у ноги.

Марк Аллен, высунувшись из окна, предъявил им свои документы и предписание, кивнул, когда они взяли «на караул». Шлагбаум поднялся. Заскрежетала коробка передач, из глушителя вырвался черный дым — и автобус подъехал к шеренге ветхих бараков в глубине площадки. Вдоль реки тянулись пакгаузы и верфи и, как всегда, вытягивали шеи портальные краны, согнутые как старые ревматики. С ревом проползали окутанные дымом тягачи и грузовики — их, как видно, ограничения горючего не касались. Водители во флотских робах с любопытством поглядывали на вновь прибывших.

— О Боже милостивый, — пробормотал Аллен, вглядываясь в полуразрушенные бараки. — Похоже, их строили во время гражданской войны.

— ЦРУ решило сэкономить, — ответил Брент.

— Подожди, посмотрим, что ты запоешь, когда увидишь, в какой гостинице нас разместили.

Автобус наконец остановился и со свистом сжатого воздуха распахнул двери. Трое офицеров, сами неся свои вещи, упакованные в десантные ранцы, вылезли наружу. Затем последовала отрывистая команда старшины Фудзивары, и матросы с вещмешками один за другим стали спрыгивать наземь. У каждого на груди висел еще и фотоаппарат. Они быстро выстроились в две шеренги, без приказа взяли «равнение на середину» и уставились на Аллена, Бернштейна, Росса и своего старшину, в ряд стоявших перед ними. Затем каждый, начиная с правофлангового, громко выкрикнул свое имя и воинскую специальность. Автобус взревел и уехал. У штабного барака собралась уже порядочная группа американских моряков, глазевших на японцев. Брент не заметил ни одного штатского вокруг.

— Господин адмирал, по вашему приказанию команда построена, — сделав четкий полуоборот, доложил Фудзивара. — Налицо тридцать один человек.

— Добро.

Брент испытал чувство гордости за моряков «Йонаги». «Настоящие профессионалы», — мелькнуло у него в голове.

Фудзивара, которого адмирал долго инструктировал в самолете, повернулся лицом к строю и голосом столь пронзительным, что он мог бы заполнить стадион «Янки», сообщил, что увольнений в город не будет, что завтра в 8:00 они заступают на первые вахты на борту субмарины «Блэкфин», но что она пока принять всех не готова, а потому временно их разместят в этих бараках. Окончив, он снова отшагнул в сторону и взял под козырек.

46
{"b":"1102","o":1}