ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нагоняет, сэр, и быстро, — сказал Пит Ромеро. — Висит у нас за кормой.

Знакомое сосущее ощущение, всегда появлявшееся у Брента в минуты опасности, возникло и сейчас, и во рту стало кисло. За ним гнались, его преследовали, его хотели подвергнуть мучительной казни люди, которых он не знал и в глаза никогда не видел.

— Глубина под килем — два-три-ноль, — доложил Чарли Каденбах.

— Хорошо. Опустить до двухсот.

В ответ на эту команду послышался удивительно спокойный голос Бэттла, инструктирующего рулевых, и лодка резко пошла вниз.

Брент немного успокоился — исчезло мучительное сосание под ложечкой: лодка скользила в спасительную глубину, в свою природную среду. Чем глубже, тем безопасней, чем толще слой воды над головой, тем прочнее спасительный щит. Там, в пучине океана, нет движения и не раздается ни звука, кроме тех, что производят пришельцы с земли, преследующие себе подобных или скрывающиеся от них. Свет здесь мягкий и рассеянный, либо его нет вовсе, течения слабы, а все жизненные процессы многочисленных и разнообразных обитателей протекают неспешно и негромко, чуть заторможенно, гармонируя с исконным и вечным величавым спокойствием, которое царит здесь, в подводном царстве, и которое сейчас собирался разнести в клочья ливийский миноносец.

— Нащупал, — спокойно сказал Пит.

Все слышали работу эхолотов миноносца, воспринимавших сигналы, отражавшиеся от корпуса лодки. Слышали и шум его винтов.

— Право руля, самый полный ход! — крикнул Уильямс. — Мы его заставим проскочить мимо нас.

Брент знал, что идея хороша в том, конечно, случае, если сработает. Было ясно, что на миноносце сейчас вычисляли курс лодки и свой собственный, чтобы рвануться на перехват. Своим резким броском в сторону Уильямс надеялся спутать их расчеты и заставить сбросить бомбы в пустоту.

Резкие звуки винтов и гудки стали громче и чаще, они гулко отдавались в спертом воздухе отсеков и исходили откуда-то сверху и чуть сзади. Все с тревогой уставились в этом направлении. «Пи-пи-пи» и шум винтов медленно стали отдаляться.

— Прошел мимо, — сказал Пит.

Раздались три, а потом еще два щелчка.

— Черт, — сказал Уильямс. — Гидростатические взрыватели.

Ромеро до отказа прикрутил регулятор громкости. Брент видел, что рука его дрожит.

Пять тяжких ударов одновременно обрушились на лодку, и она запрыгала, как кость в зубах оголодавшего пса, загудела, словно исполинский барабан, заходила ходуном от взрывов, сотрясавших ее корпус. Взметнулась в воздух пыль, на голову Брента посыпались кусочки пробки. Он схватился за панель компьютера.

— Прошли два-семь-ноль, сэр! — крикнул Сторджис.

— Лево на борт! Полный ход! Курс — один-девять-ноль.

— Миноносец лег на курс два-ноль-ноль и поворачивает направо, — доложил Пит.

— Штурман, — крикнул в люк Уильямс. — Что там на дне?

— Глубина шестьдесят фатомов, грунт песчаный.

— Кладите ее на грунт! На брюхо!

Рев двигателей стал еле слышен, и «Блэкфин» плавно заскользил вниз, на дно.

— Поворачивает, сэр! — доложил акустик. — Миноносец возвращается.

— А остальные?

— Шум больших винтов с малым числом оборотов — авианосцы и крейсера ложатся в дрейф. Две группы винтов на высоких оборотах — это еще два миноносца выходят с якорной стоянки.

— Ну, понятно, решили не выводить тяжелые суда, пока не разделаются с нами, — сказал Брент.

— А чтобы поскорее разделаться, выводят еще два ЭМ[24].

— Прошли двести пятьдесят футов, — доложил рулевой.

Казалось, прошло не две-три минуты, а вечность, прежде чем лодка мягко коснулась дна на глубине трехсот семидесяти футов, заглушила двигатели и легла на грунт, безмолвная, как гробовая плита. От перепада давления у Брента заболели уши, он слышал, как поскрипывает, потрескивает, постанывает под чудовищным напором корпус лодки. Пот уже не катился, а ручьями стекал у него по лбу и щекам, воротник и грудь рубашки вымокли насквозь — в отсеках стояла чудовищная духота: больше шестидесяти человек поглощали кислород и выдыхали углекислый газ. Переборки, казалось, нависали над самой головой, и Брент молил о глотке свежего воздуха. Глянув на манометр, он почувствовал, что, несмотря на жару, его пробирает озноб: на каждый квадратный дюйм корпуса давило сто шестьдесят четыре фунта воды. А гудочки радаров попискивали со всех сторон, но тон их звучания изменился: стал более низким. Тут явно было что-то не то.

— Сейчас набросятся, — сказал Уильямс. — Держись!

— Может, и у них ошибки на картах?

— Что ты имеешь в виду?

— Если верить Каденбаху, нам еще несколько миль до глубокой воды. А ведь мы лежим на грунте почти на четырехстах футах. Вот я и думаю: может быть, эта впадина вообще не обозначена на карте?..

— Штурман! — крикнул в люк Уильямс. — Какая здесь глубина по счислимому пути?

— Двести девяносто футов, сэр.

— Чтоб я сдох! Почти сто футов разницы!

— Миноносец возвращается, сэр! — доложил Пит.

— Включи-ка динамик.

Ромеро повернул тумблер, и в ту же минуту в отсек словно ворвался враг: переборки содрогнулись от шума винтов, писка ГАСов, ведущих поиск. Слышался даже свист пара, вой турбин и редукторов, оглушительный плеск разрезаемой носом миноносца воды. Гудки барабанили по корпусу лодки, как крупнокалиберные пули, приближаясь и делаясь все громче. Слышался и шум других винтов.

— Они вытянулись в линию, сэр, — сказал акустик. — Выстроились как на параде. — И с горечью добавил. — Их ГАСы на такой глубине не могут давать такие громкие сигналы. Это новая аппаратура, сэр. Гроша ломаного не стоят все эти Женевские соглашения. Нас обманули, сэр.

— Чего еще ждать от арабов? — зло ответил Уильямс.

Внезапно шум винтов головного миноносца достиг предельной громкости, обрушился на них со всех сторон, обволок, словно дыхание смерти.

— Он прямо у нас над головой.

— Выключи динамик.

Но шум все равно продолжал проникать в отсеки, а потом всю мешанину противоборствующих звуков перекрыл ужасающий грохот. Еще раз. И еще. Это была серия шестисотфунтовых глубинных бомб. «Блэкфин» вздрогнул, дернулся, корпус его застонал и затрещал.

Брент ухватился за панель КУТ. Сквозь парализующий сознание ужас пробилась одна мысль: «Четырнадцать футов». Если бомба разорвется ближе четырнадцати футов от лодки, толща воды не сумеет погасить взрыв и корпус «Блэкфина» просто лопнет, как треснутое яйцо. Нужны еще двести футов глубины… А где ж ты их возьмешь?

Снова — шум винтов над самой головой и новый смертоносный град бомб. Свет в отсеках мигнул.

— Третий эсминец на подходе, сэр, — сказал Ромеро.

Писк, шум винтов, удары — и потом шесть щелчков у самого корпуса. Да, это, кажется, будет поближе… Раздался долгий, переливчатый рев. «Блэкфин» гудел и вибрировал, как исполинский камертон, Бренту показалось, что он попал под огромный колокол. Лодка приподнялась и снова упала на брюхо, взметнув тучу ила. Свет погас, и по темным отсекам пронесся крик ужаса.

— Включить аварийное освещение! — жесткий, повелительный тон Уильямса остановил готовую начаться панику. Тускло замерцали аварийные лампы. — Мы — ниже, чем думают арабы, и их бомбы рвутся у нас над головой. Акустик! — окликнул он Ромеро, задумчиво потирая подбородок. — Ну что они там?

— Идут в строю кильватера, сэр, ходят по кругу. Пеленг ноль-восемь-ноль, дальность головного — тысяча ярдов.

Уильямс повернулся к телефонисту Дэвидсону:

— Передать в машинное отделение, лейтенанту Данлэпу: приготовиться выпустить галлонов пятьсот масла! Лейтенанту Хассе: первый и второй торпедные аппараты — товсь! Лейтенант Росс! — взглянул он на Брента. — Гироскопический угол — ноль, глубина — сто. Произвести залп!

— Реджи… — в замешательстве, негромко ответил Брент. — Они не найдут цели: лягут на брюхо и, если глубина позволит, самоликвидируются.

— Знаю, — сказал Уильямс, не отрываясь от пульта управления стрельбой.

вернуться

24

Эскадренных миноносца.

71
{"b":"1102","o":1}