ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Снаряд перелетел через правый борт и врезался в станину пушки. Артиллеристы разом отскочили; Боумена от сотрясения сшибло с ног; Брент пошатнулся. В ушах его взвился хор испуганных, гневных, страдальческих воплей. Осколки ударили по ветрозащитному экрану и взмыли к трубам перископа; на палубу посыпались части человеческих тел.

Немного придя в себя, Брент увидел Уильямса и Уилларда-Смита, лежащих навзничь на палубе. Он во всю глотку заорал в люк:

— Курс два-шесть-пять! Что там с тобой, черт побери?! Санитары — на мостик!

— Есть, сэр! — донеслись из рубки испуганные голоса.

Уильямс лежал у ног Брента; каска сбилась набок, весь лоб и шея в крови. Пятидюймовка угрожающе свесилась с борта, и покачивалась в такт лодке, удерживаемая одним палубным пиллерсом. Четверых из расчета «смыло» за борт, еще двоих, как букашек, расплющило о кормовую часть мостика. Два «Эрликона» разнесло в щепки вместе с пулеметчиками. Голова одного из впередсмотрящих мелькала в волнах, другой окровавленным тюфяком повис на ограждении. Из разорванной груди хлестала кровь; как поломанные спички, торчали белые ребра, одну ногу оторвало до колена. Кром и его заряжающий, старшина Юйдзи Итиока, стояли рядом с Уиллардом-Смитом, который встал и прислонился к ограждению. Кажется, кроме легкой контузии, у всех троих ничего нет. Впередсмотрящие с мостика и Боумен скрючились в углу и глядели на Брента широко раскрытыми от ужаса глазами.

— По местам! — взревел он.

Рядовые и старшина-артиллерист на полусогнутых бросились выполнять приказ.

— Здесь кровь, сэр! — окликнул из люка Оуэн.

Брент понял, что кровь одного из наводчиков орудия сочится сквозь клапан главного индуктора.

— Потерпите! — бросил он. — Вся лодка в крови.

— Курс менять будем? — спросил Оуэн.

Оглядевшись вокруг, Брент ощутил в жилах знакомую раскаленную лаву. Отомстить! Отомстить! Осторожность, страх, здравый смысл — все поглотила первобытная жажда мести. Ну нет, тем, кто сотворил такое с его лодкой, с его товарищами, это даром не пройдет.

— Так держать! — глухо прорычал он. — Убью сукина сына! Вести цель!

На мостике появился санитар Тисато Ясуда и с ним еще двое молодых матросов.

— Займитесь ранеными! — приказал Брент. — А потом промойте клапан главного индуктора.

Сторджис без посторонней помощи дотащился до штурвала; его тоже контузило. А Уильямс был без сознания. Брент помог матросам протиснуть грузное тело в люк.

Над головами жужжали гигантские насекомые, вода ручьями лилась на мостик, но им стало полегче: Файт отвлек на себя часть арабского огня и отвечал на него пальбой из всех пятидюймовых орудий — их у него на одно больше, чем у «Джиринга». Теперь уже враг попал в крутой переплет: снаряды свалили 40-миллиметровую установку, по миделю вспыхнул пожар, в носовой части пробоина.

Брент занял позицию у дальномера.

— Ну что, рулевой, все в норме?

— Да, сэр, порядок, — ответил Сторджис, крепко вцепившись в штурвал. — Курс два-шесть-пять. Скорость двадцать.

Матроса, получившего ранение в грудь, и другого, с оторванной левой рукой, протащили через люк Ясуда, Кром и Уиллард-Смит.

— Остальные мертвы, — сообщил санитар.

Брент оглянулся на тело, висящее на ограждении перископа. Кровь еще струилась, загустевшая, словно клубничное желе.

Ясуда проследил за взглядом командира.

— Снять его?

Брент мотнул головой.

— Нет, опасно. Потом. Сначала раненые.

Санитар и двое помощников скрылись. Брент повернулся к летчику.

— Вы нам очень нужны, капитан. Рук не хватает. Я не могу оголить боевые участки.

— Жду ваших приказаний.

— Сможете стрелять из пятидесятого? — Брент кивнул на «Браунинг» по левому борту.

— Да. Мы с ним старые приятели.

— Тогда становитесь к пулемету.

Англичанин побежал выполнять указание, проверил затвор и боеприпасы. Старшина-артиллерист Боумен почтительно сказал ему:

— Заряжен, сэр. Сто десять выстрелов.

Уиллард-Смит кивнул и взялся за бинокль.

Брент еще раз прикинул ситуацию. Араб пересекает путь по носу с правого на левый борт, и скорость приличная. Обе пятидюймовки не прекращают огня; к тому же «Джиринг» выставил оба пятитрубных торпедных аппарата. Файт приближается с правого борта, и если ни тот ни другой не сменят курс, то первый эсминец пройдет у них по корме, а «Джиринг» подсечет нос. То есть «Блэкфин» окажется между двух огней. Он стиснул зубы, набираясь решимости. Ничего, положимся на удачу, теперь шансы повысились!

— КУТ! — приказал он в микрофон. — Оценить обстановку! Высота мачты сто двадцать футов. — Брент взглянул в прицел дальномера: корпус эсминца расколот пополам; левая часть выше правой. Вращая маховик настройки, он совместил половинки. — Пеленг!

Оуэн снял показания репитера.

— Пеленг ноль-два-три.

Еще один взгляд на дальномер.

— Дальность восемь тысяч восемьсот. Курс цели один-пять-пять, курсовой угол ноль сорок два. Цель движется юго-восточным курсом с уклонением на сорок два градуса от нас.

Через несколько секунд Оуэн прокричал:

— Взято!

Это означало, что информация заложена в компьютер управления торпедами.

— Расстояние? — спросил Брент в микрофон, имея в виду расстояние от подлодки до предполагаемого курса цели.

— Пять сто, — отозвался Оуэн. — Предлагаю сменить курс на два-четыре-пять. Это даст нам восьмидесятиградусный угол сближения.

— Хорошо. Лево на два-четыре-пять! — скомандовал Брент.

Сторджис переложил руль.

— Скорость не менять! Мы сами хорошая мишень.

Да, при таких показаниях поразить врага почти невозможно.

Однако в ходе битвы наступил перелом. Возле кормы «Джиринга» грянул взрыв, и араб начал терять скорость. Весь его огонь был направлен на «Флетчер». Сотни снарядов рассекали воздух, и Бренту показалось, что он попал в туннель, неумолимо ведущий к смерти. Но «Блэкфин» упрямо шел к цели, а два великана будто и не замечали его.

Расстояние сократилось до четырех тысяч семисот десяти ярдов — все еще очень далеко, особенно при такой скорости «Джиринга». Курс его остался неизменным.

Файт дважды ударил с кормы, и одна пятидюймовка «Джиринга» смолкла, лениво покачиваясь вместе с кораблем, сбросившим скорость. Да, араб строго наказан: прямое попадание в переднюю установку, одно орудие слетело за борт, по меньшей мере четыре снаряда поразили надстройку, разрушив ходовую рубку (Брент видел, как одного наводчика сбросило в море), нос опустился слишком низко и зачерпывал воду. Скорость сократилась до жалких десяти узлов. Но кормовое орудие продолжало палить, правда, кое-как. Брент сообщил в микрофон новую скорость цели.

— Взято, — отозвался Оуэн. — Есть готовность.

Брент, не чуя под собой ног от радости, глянул в дальномер. Четыре тысячи триста ярдов, по счислению — три двести. Хотелось бы дотянуть до тысячи двухсот, но араб может на них навести свои спаренные пятидюймовки. С такого расстояния даже ребенок попадет.

Пора открывать аппараты.

— Вперед помалу!

— Есть вперед помалу!

Прозвонил колокол, и лодка сбавила ход.

— Скорость восемь, сто шестьдесят оборотов, сэр.

— Установить глубину всех шести «рыбин» на восемь футов, скорость сорок пять. Огонь с шестисекундным интервалом в обычном порядке. Открыть щиты!

Из репродуктора донесся голос матроса Берта Нельсона, телефониста в рулевой рубке:

— Кормовой отсек докладывает: крышки всех торпедных аппаратов открыты. Трубы заполнены. Торпеды установлены на восемь футов, скорость сорок пять.

— Лейтенант! — крикнул сигнальщик Тодд Доран. — Наш сворачивает!

Быстрый взгляд на корму — и Брент похолодел. Файт явно потерял управление. Кажется, повреждено рулевое устройство. Вместо того, чтобы ровно класть снаряды, он начал беспорядочно «пахать» океан вокруг араба. В тот же самый миг стволы артиллерийской установки «Джиринга» опустились, нацелившись на лодку. Сейчас или никогда!

Брент отдал приказ торпедистам:

20
{"b":"1103","o":1}