ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Омоложение мозга за две недели. Как вспомнить то, что вы забыли
Восемь секунд удачи
Настоящий ты. Пошли всё к черту, найди дело мечты и добейся максимума
Алекс Верус. Бегство
Наше будущее
Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям
Попрыгунчики на Рублевке
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
A
A

Мацухара поджидал его. Брент понял это, увидев на столике крохотной каюты, рядом с его собственной, бутылку виски и два стакана.

— Заходи, Брент-сан, — улыбнулся Йоси.

Брент вздохнул и уселся напротив.

— Чистый, без льда, как ты любишь. — Он подал Бренту стакан и чокнулся с ним. — За женщин. За самых странных созданий на Земле.

Рука со стаканом замерла в воздухе.

— Как ты догадался, Йоси-сан?

— Чего тут догадываться? Пей!

Они залпом опрокинули виски. Йоси тут же налил еще.

— Ну и как?

— Плохо.

— Любишь ее?

— Не знаю. — На этот раз Брент задержал виски во рту, чтобы почувствовать жгучий вкус. — Нет, правда, откуда ты узнал про меня и Дэйл?

Йоси фыркнул.

— Да что я, слепой? Видно же, с какой рожей ты от нее возвращался. Два раза жизнью за нее рисковал. И потом, никто не знает тебя так, как я. Все-таки столько лет вместе.

— Все кончено, Йоси.

— Ну уж! Она тебя любит, Брент-сан.

Брент поперхнулся и чуть не выронил стакан.

— Она ненавидит меня. Обозвала сукиным сыном.

Мацухара покачал головой.

— Э-э, меня не проведешь. Она специально настроила против себя адмирала — знает, что он не выносит баб, а ей только того и надо. Очень даже умно сыграла на его предрассудках. И насчет того, что ей не известен принцип «на войне как на войне», тоже игра. В конце концов, она служит не где-нибудь, а в ЦРУ. — Он помолчал, задумчиво глядя на Брента. — Нет, здесь другое. Она так на тебя смотрит, что о ненависти не может быть и речи. Просто эта женщина сама с собой не в ладах.

Йоси подтвердил подозрения Брента, хотя по вине Дэйл он, кажется, потерял способность рассуждать здраво. Разумеется, война и все связанное с ней известны Дэйл гораздо лучше, чем она хочет показать. А насчет того, что она его любит, Йоси вряд ли прав. За что же отбрила?.. Стараясь скрыть смущение, Брент одним махом хватил полстакана. Душу опалило огнем, а утешение так и не приходит.

— Но тогда почему, почему?!

Японец улыбнулся и подмигнул.

— Эх, дружище, легче промерить Марианский желоб, чем женскую душу. Может, дело в возрасте. У женщин годы текут быстрей, чем у нас.

— Да брось ты! — тряхнул головой Брент. — Во всяком случае, в Нью-Йорке нам ее возраст не мешал.

— А что же в таком случае? Ревновать она тебя не может — ведь ты был в море… Нет, помяни мое слово, все-таки возраст. Когда женщина ревнует, она злится на тебя, а тут словно бы на себя.

Брент усмехнулся. Наконец-то он начинает оттаивать, все-таки спиртное сделало свое дело.

— Боюсь, Йоси-сан, мне скоро не только твое слово, а и вообще нечего будет поминать.

— А я говорю, она тебя любит, — упорствовал Мацухара.

Брент уставился в стакан. Наверное, с минуту в каюте слышался только ровный гул вспомогательных моторов: Встретившись наконец с глазами летчика, он увидел в них озабоченность. Надо ведь, за него переживает!

— Знаешь, Йоси-сан, такого друга, как ты, у меня в жизни не было. Вот я увидел твой «Зеро» над подлодкой и сразу понял: теперь, что бы ни случилось, мы прорвемся. Брент умолк, осененный новой мыслью. — Слушай, твои англичане отличные ребята.

— Ну так! Побольше бы нам отличных ребят. — Он поболтал в стакане золотистую жидкость. — Кого-то ведь надо сажать в пустые кабины.

— В Японии добровольцев хоть отбавляй.

— И не только в Японии. Теперь к нам рвутся пилоты из Франции, Америки, Германии… даже из Греции и Турции.

— Так ведь это же хорошо. Вот их и посадишь.

— Да, конечно. Но смешанная эскадрилья… не знаю даже. Гусь свинье не товарищ. Правда, на «Сифайры» грех жаловаться — хорошая машина. А теперь у нас есть еще «Грумманы».

— «Хеллкэт F6F»? И сколько? Один? Два?

— Эскадрилья. Двенадцать машин. А в них лучшие морские летчики США. Все добровольцы. Их уже зачислили в штат Департамента мемориалов.

— Когда они будут здесь?

— Через месяц, думаю. Они заканчивают обучение в Пенсаколе. — Йоси негромко хмыкнул. — Что-то вроде АДО наоборот.

— «Американский добровольческий отряд»? «Летучие тигры» из Китая?

— Угу. Я сам с ними дрался в сороковом и в сорок первом. Ирония судьбы!

Брент знал еще из первоначального опроса на борту «Йонаги», что Йоси Мацухара воевал в Китае и сбил три китайских самолета. Но с тех пор он ни разу не упоминал об этом в разговорах. Тема деликатная, он чувствовал, что летчик ее избегает. За мыслями о друге собственные беды показались уже не столь тяжкими.

— Да, действительно… — Он решил отвлечь Мацухару. — Скажи, Йоси-сан, а у тебя есть женщина?

Японец покачал головой и сделал большущий глоток из стакана.

— Не можешь забыть Кимио?

Йоси стиснул зубы.

— Я виноват в ее смерти.

— Что за бред?

Карие глаза грозно сверкнули.

— Не смей так со мной говорить!

— А ты болтай больше. Я тоже, между прочим, там был. Это я привел вас в засаду. Увязался за шлюхой, вместо того чтобы…

— Нет! Я должен был ее защитить, а не смог! Вместо меня ей всадили шесть пуль в грудь! — Он залпом осушил стакан.

— Тебя не переубедишь.

— Нет, Брент-сан, не переубедишь.

— До сих пор ищешь смерти?

— Адмирал Фудзита отказал мне в моей просьбе.

— И мне отказал.

— Ты-то тут при чем? Вот это действительно бред — американец делает себе харакири!

— Я думал, ты меня считаешь самураем.

— Считаю.

— Тогда это не бред.

Глаза Йоси потеплели.

— Может, и не бред, Брент-сан.

— Ты хочешь умереть там? — Брент потыкал пальцем в потолок.

— Разве есть лучшее место?

— Розенкранц и Ватц будут рады тебе услужить.

— Еще чего! Я первый их убью и только потом отправлюсь к предкам.

— Я бы тоже хотел удостоиться такой чести. — Бренту вдруг вспомнились слова Дэйл. — Мы живем в безумном мире, Йоси-сан.

— А мы и есть безумцы.

— Почему? Из-за того, что самураи?

— Не только. Просто наш образ жизни несовместим с «тачками», магнитофонами, кино… Адмирал даже телевизоры запретил.

— И это, по-твоему, безумие?

— Конечно. Мы не станем нормальными, пока не будем давиться за машинами, тостерами, видео, пока не задурим себе мозги наркотиками.

— Философия Камю.

— И Кафки.

Брент увидел, как загорелись его глаза. Вот и Фудзита после выхода из ледового плена набросился на книги и очень любит делиться с Брентом мыслями о прочитанном.

— Они знали, что пишут, — продолжал Мацухара. — Оба восставали против абсурдного существования, социальной несправедливости, невозможности самореализации. В особенности Кафка смотрел на мир как на враждебное, неуправляемое чудовище. — Он взял со стола маленький томик и любовно погладил его. В каюте Мацухары тоже все полки ломятся от книг.

— Кафка прежде всего бунтовал против тирана отца. Но в целом ты прав. Он чувствовал, что простой человек беспомощен перед властью имущих, которые взирают на всех свысока, словно с далекой галактики, и никогда не задумываются о судьбе других людей. Но это опять-таки было связано с отцом.

— В той или иной степени все мы бунтуем против отцов. И все-таки мне ясно одно: отец там или не отец, но Кафка открыл универсальную истину. Есть люди, от которых зависит вся наша жизнь. Миллионы лет они использовали нас, причисляя к самой древней профессии. Кафка очень точно описал наш мир, особенно в «Процессе», где он приходит к выводу, что самоубийство — единственно угодный Богу способ окончить жизнь.

— Еврейский самурай! — ухмыльнулся Брент.

— А что ты думаешь? Он вправду похож на нас.

— Значит, мы и есть нормальные люди.

— Стало быть, так, Брент-сан.

— Джозеф Хеллер поспорил бы с тобой.

— Автор «Поправки-22»?

— Да. По его мнению, вояки самый безумный народ.

— Но мы-то с тобой знаем, что он не прав.

— Еще бы! Ведь он не был знаком с Кафкой.

— Или с Каддафи, — добавил летчик.

Оба рассмеялись, чокнулись и выпили.

Йоси начал стучать ногтем по своему пустому стакану; тот зазвенел, как колокол.

41
{"b":"1103","o":1}