ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты-то как выкарабкался, Untermensch?[23]

Нахальство немца приводило всех в замешательство. Может, он уже считает себя покойником и ему все равно?

— Я служил у вас зубным техником. Вырывал для вас золотые коронки в маленьком кабинете между второй газовой камерой и главным крематорием. Даже отец стал моим пациентом, — спокойно пояснил израильтянин, и Брент в который раз поразился его самообладанию.

Немец обвел взглядом остальных и презрительно скривился, увидев Уильямса.

— Bin Neger.[24] Ein Neger und ein Yuden Scheibe! — Он тряхнул головой и продолжал куражиться: — Здесь, как я погляжу, одни свиньи собрались! Тебя, Neger, что, тоже обрезали? — с шутовской любезностью обратился он к Уильямсу.

Ивата захохотал над новым яростным воплем Уильямса; Брент инстинктивно схватил черного великана за плечо.

— Скотина! — выругался Уильямс. — Я б тебе яйца отрезал, да небось нету их у тебя. Ты, может, ослеп? Здесь тебе не бабы и не детишки, чтоб так хорохориться.

Бернштейн прервал его, опять заглянув в распечатку:

— Итак, вам было всего пятнадцать, когда вы вступили в люфтваффе?

Шахтер отозвался с заметной гордостью. Ему приятно быть в центре внимания, подумал Брент.

— Я самый молодой летчик, когда-либо летавший во славу третьего рейха. В сорок пятом служил в составе истребительного соединения генерала Адольфа Галланда и летал на Me-262.

— «Мессершмитт-262», — задумчиво повторил Файт. — Первый реактивный истребитель.

— Сбил два ваших В—17. Жаль, мало. Моя бы воля, я б не только жидов, но и свиней-янки перебил. — Он ухмыльнулся, увидев разгневанные лица Брента, Реджинальда и Файта.

Фудзита, выйдя из терпения, пристукнул по столу. Даже ему надоело терпеть наглость немца.

— Капитан Шахтер, нам известно, что вы летели с Тиниана. Мы также знаем, что на Марианских островах находится около тридцати истребителей, десяток Ju-87 и шесть «Супер-Констеллейшнов». Нам необходимо знать, когда и в каком количестве вы ожидаете пополнение. Сколько войск размещено на Сайпане и Тиниане, какая артиллерия и какого калибра.

Немец несколько секунд молчал, глядя на адмирала. Одутловатое лицо было непроницаемо. Потом выпятил губу, и жирные щеки затряслись от беззвучного смеха.

— А сколько нужников мы построили — не желаете узнать?

Фудзита резко выбросил вперед руку, и двое охранников набросились на немца. Шахтер завизжал от боли и опрокинулся на стальной настил. По знаку Фудзиты его выволокли из командного пункта.

— Он будет казнен? — спросил у адмирала Бернштейн.

— У вас есть возражения?

— Да.

— Вот как?

— Казнь — слишком мягкое наказание для него.

— Что вы предлагаете?

— Предоставьте его мне, адмирал.

Фудзита улыбнулся.

— Я рассмотрю вашу просьбу, полковник. Но учтите, того, что случилось более сорока лет назад, уже не повернуть вспять. Мне понятна ваша тяга к возмездию — оно священно для самурая. Но убить Шахтера вы сможете только раз — этим не отомстишь за гибель шести миллионов. Помню, в восемьдесят четвертом, во время нашего похода в Средиземном море я удовлетворил вашу просьбу встретиться один на один с другим немецким пленным… как уж его…

— Капитан первого ранга Вернер Шлибен, — подсказал Брент. — С ливийского грузового судна «Зила», которое мы потопили в Токийском заливе, когда оно пыталось нас подорвать. Они дрались на вакидзаси в храме Вечного Спасения.

— Да, именно так, — подтвердил Фудзита. — И вы, если помните, убили Шлибена.

— Как я могу забыть? — проговорил израильтянин.

— Вы мастерски разделались с ним, полковник, — продолжал Фудзита. — Но потом сами сказали, что за гибель миллионов отомстить нельзя, что это может быть только уроком.

— Я помню.

— Так зачем повторять бессмысленные уроки? Ведь вы можете лишиться жизни.

— Вы все правильно говорите, адмирал. И тем не менее… — он посмотрел на свои ладони, — мне бы хотелось убить его вот этими руками. Прошу вас рассмотреть мою просьбу.

— Я уже обещал, полковник. Но не забывайте: вы нужны нам и своей стране. — Старик повернулся к писарю Накамуре. — Приведите араба.

В сопровождении двух конвоиров вошел сержант Хай Абу эль-Сахди. Этот вел себя поскромней, но в черных глазах тоже светился вызов, а при взгляде на Бернштейна его передернуло от омерзения. Израильтянин сразу ощетинился.

Фудзита спросил у араба имя, звание, род занятий. Араб отвечал с готовностью и сразу подтвердил, что его эскадрилья вылетела с Айлей-Филд на Сайпане. Затем последовали те же самые вопросы о количестве и способах доставки пополнения.

Перебирая свои четки и на разные лады призывая Аллаха, смуглый коротышка испуганно воззрился на Фудзиту.

— Все больше на подводных лодках. Кораблей уже давно не было. — Араб перевел взгляд на Бернштейна, и в глазах вновь заплясали искорки ненависти. — Итбах эльяхуд! — крикнул он.

Японцы недоуменно переглянулись.

— Смерть евреям, — спокойно пояснил Бернштейн. — Старая песня арабских коммандос.

Японцы, разумеется, знали, какой дискриминации евреи подвергались и подвергаются во всем мире, но никто из них не был подготовлен к той гипертрофированной ненависти, какую выливали на Бернштейна Конрад Шахтер и Абу эль-Сахди. У них есть все основания ненавидеть японцев, но они свою ненависть целиком переносят на еврея! Бернштейн же принимает ее с удивительным хладнокровием, как будто имеет дело с бытовыми, наскучившими проблемами.

— Благодарю, — небрежно заметил он. — Это для нас великая честь. Вы бывали в Мекке, сержант? Почтили пятый столп мудрости Магомета?

Араб гордо вскинул голову.

— Я заслужил прозвище Хай десять лет назад, когда совершил паломничество в Мекку из своей деревни Бир-Нахелла. А еще я молился в мечетях «Куббат ас-Сахра» и «Аль-Акса»,[25] яхуд. — Он потряс кулаком. — Смерть иудеям!

— Капитан Конрад Шахтер был командиром вашей эскадрильи? — перебил Фудзита.

Араб дернул себя за ус.

— Из-за этого ишака нас и сбили.

— Он единственный немец у вас?

— Так, адмирал.

— Вы недолюбливаете немцев?

— Только Шахтера. Других уважаю. Они помогают нам убивать иудеев! — Он ткнул пальцем в Бернштейна.

Полковник откликнулся все тем же бесстрастным тоном:

— Бир-Нахелла… Как же, знаю. Убогая деревня в двадцати километрах к юго-западу от Иерусалима. Вы там выросли?

— Да, яхуд.

— Значит, вы никогда не видели зеленой травы, игрушек, цветов, улиц, не заваленных верблюжьим и ослиным навозом, библиотеки, музея, кино, бассейна, туалета, больницы, автомастерской, доильного аппарата для ваших коров, трактора, электричества, живописи. Вы и ваши земляки веками жили как бродячие собаки, а вините за свою тупость и лень евреев.

— Пусть тысяча скорпионов ужалит твою мать промеж ног, яхуд!

Лицо Бернштейна оставалось спокойным как иконописный лик. Зато у араба усы встали торчком от ярости.

— Я не бродячая собака, не тупой феллах! Я — слуга Магомета. Мои предки вышли с Аравийского полуострова, они были хранителями священных храмов Мекки! Да, в моей деревне ничего этого нет, но кто нас туда загнал? Вы в сорок восьмом отняли наши земли, захватили священную столицу Палестины — Иерусалим!

— Глупости!

Потрясая кулаками, араб выкрикнул древнеримское проклятие, усвоенное его предками:

— Да сгинет Иудея! Да будут прокляты враги Аллаха и рода человеческого! Аллах Акбар! Вы подделали священные письмена! Авраам был не иудей, а мусульманин. Вы отвергаете Иисуса, а его послали на Землю мусульмане и спас Аллах, чтобы он стал его пророком. Вы поубивали всех пророков! Вы — гнусные черви, которые не имеют права называться народом. Тора — сущее беззаконие, нарушение заветов Аллаха! Магомет наложил на вас вечное проклятие! Ислам есть высшая, истинная вера. Правда Корана восторжествует над неверными! — Он обвел глазами аудиторию и поднял руку, словно мулла, раздающий благословение. — Во имя Аллаха, великодушного и милосердного, мы всегда будем бороться с лживыми верованиями и заблудшими народами, ибо только Аллах учит чистоте помыслов и святости цели.

вернуться

23

недочеловек (нем.)

вернуться

24

негр (нем.)

вернуться

25

Мечети в Иерусалиме; памятники арабской архитектуры VII и VIII вв.

46
{"b":"1103","o":1}