ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Да, традиция была жива, и родовая честь оставалась незапятнанной. Семья с гордостью воздавала ежедневные почести своим славным предкам у маленькой деревянной пагоды, выстроенной за домом в лесу, молясь Аматэрасу, Идзанами и Идзанаги, прося богов ниспослать им силу и твердость духа.

Таку вспоминал, как изучал он кодекс самурайской чести бусидо. «Есть только один путь стать настоящим мужчиной, — звучал у него в ушах непреклонный голос отца. — Хранить традицию и помнить жертвы, принесенные во имя чести твоими предками. Помнить, что быть мужчиной — самая настоятельная потребность из всех, какие возникают в жизни, ибо силы для всего, что ни делает мужчина, черпает он из этой потребности. Дисциплина, честь и бусидо — на этих трех китах должна зиждиться твоя жизнь, от них зависит острота твоего ума, широта твоей души, мощь твоих чресл».

Таку чуть ли не с молоком матери впитал ненависть к голландцам, корейцам, англичанам, китайцам, но самую лютую злобу испытывал он к немытым и грубым янки, которые своими квотами на иммиграцию из Японии, принятыми в 1924 году, оскорбили гордый народ, дали ему моральную оплеуху. А сколько было случаев, когда переселившиеся в Америку японцы слышали по своему адресу насмешки и брань? А открытое и наглое соперничество с империей за базы в Тихом океане? Разве не для того, чтобы угрожать Японии, обосновались янки на Филиппинах и Гавайях? Разве не для того, чтобы подорвать могущество империи, низвести ее до уровня третьеразрядной страны в управляемой ими Юго-Восточной Азии, пошли они на тайный сговор с англичанами и голландцами? Разве не свидетельствуют об их подлых намерениях итоги созванной в Вашингтоне конференции по военно-морскому флоту?

Таку, можно сказать, родился в море, а потому знал, что непременно будет служить на одном из боевых кораблей императорского флота. Как часто они с отцом, сидя в своей утлой лодочке, молча смотрели, как на горизонте, уходя в океан или возвращаясь в Японское море, кильватерной колонной идут серые огромные суда. Но еще сильнее волновали воображение Таку серебристые стальные птицы, с ревом проносившиеся в поднебесье. Летать, отринуть плен земного тяготения, почувствовать себя равным богам — что может сравниться с этим? Что еще так раскрепощает дух? Как еще можно лучше послужить императору?

Морских летчиков готовили в училище военно-морской авиации в городке Цутиура, расположенном в восьми километрах от Токио. Туда принимали три разряда курсантов: во-первых, офицеров флота, уже окончивших морскую академию, во-вторых, кадровых старшин, и, в-третьих, пятнадцатилетних юношей. Не было предела радости и гордости старого Ото-сан, когда в 1938 году Таку, отлично учившегося и обладавшего к тому же огромной физической силой, зачислили в летную школу.

Но перед отъездом в Цутиуру он вместе с родителями отправился поклониться святыне Аматэрасу-омиками. Стоя перед исполинской статуей богини, отец, по обычаю, дважды хлопнул в ладоши, прежде чем обратиться к родоначальнице императорской династии.

— О матерь микадо, — гулким эхом раскатился под каменными сводами пагоды его голос. — Укрепи хребет нашего сына, дай ему твердость и гибкость стали, пусть испытания и искусы воинского долга закалят в нем дух воина. Ниспошли ему решимость забыть о том, кто он, дабы он сделался частицей одного бесконечного целого, капелькой воды в безмерном пространстве Океана. Дай отринуть все, что помешает ему стать истинным самураем, а если ты решишь призвать его к себе, дай окончить свои дни в бою, сражая врага.

Мать заметно вздрогнула при этих словах, но не проронила ни звука, а потом, обернувшись к Таку, произнесла:

— Сын мой, твоя тетка Томи и двоюродная сестра Кацуко дали обет простоять на улице Токио до тех пор, пока тысяча прохожих не положат тысячу стежков на твой пояс.

— Спасибо, Ока-сан, — церемонно ответил Таку. — Когда благодатная сила тысячи молитв коснется моего тела, я покрою себя славой в бою.

— А вот здесь, — продолжала она, протягивая ему искусно расшитый золотом бархатный мешочек, — находится талисман «восьми мириад божеств» и Будды из «Трех тысяч миров». — Ее подбородок задрожал, а увлажнившиеся глаза заблестели, как полированный эбен. — Дед Томи не снимал этот амулет и невредимым прошел через боксерское восстание, через войны с китайцами и русскими. Есть поверье… — ее голос окреп, — что тот, кто носит его, неуязвим для пули.

— Я знаю, Ока-сан, — мягко ответил Таку.

Новый день он встретил уже в Цутиуре — новый день и новый мир. Из полутора тысяч поступавших принято было только семьдесят человек, и Таку возликовал, увидев свое имя в списке отобранных.

Однако ликование это было оборвано рукой старшины. Когда в первый день новобранцев выстроили в учебном центре — две ВПП длиной два и три километра и шесть огромных ангаров, обращенных к океану, — старшина первой статьи, случайно оказавшийся рядом с их шеренгой, ни с того ни с сего и без всякого предупреждения залепил Таку звонкую оплеуху. Сжав кулаки, тот готов был броситься на обидчика, чьи черные глаза насмешливо встретили его яростный взгляд. «Нет! Нельзя! Он проверяет меня!» — мелькнуло в голове юного рыбака, и он совладал с собой. Старшина ухмыльнулся и двинулся дальше вдоль строя.

И в кошмарном сне не могло присниться Таку, с какой зверской жестокостью будут относиться к ним в училище. Поскольку морские офицеры и старшины были неприкосновенны, всю свою злобу училищные командиры вымещали на тех кадетах, которые пришли сюда со школьной скамьи. За малейшее упущение по службе взыскивали и били беспощадно. За истинную или мнимую вину одного кадета наказывали весь взвод, воспитывая таким образом в новобранцах чувство ответственности. Из них делали бессловесную скотину — они не имели права переспросить, усомниться и вообще не имели права ни на что, кроме слепого и бездумного повиновения. В эти трудные дни на помощь Таку пришел древний самурайский кодекс — он укрепил в нем покорность судьбе и умение, не уклоняясь, принимать наказание.

Там, в летной школе, он и повстречал эту американскую свинью — Йоси Мацухару. Они возненавидели друг друга с первого взгляда, и дело почти мгновенно дошло до драки. Если бы не вмешательство старшины, Таку убил бы Йоси.

После того как командир учебной эскадрильи пригрозил в случае повторения немедленно списать обоих, кадеты стали избегать друг друга. Тем временем миновал изнурительный месяц начальной подготовки, и пошли занятия. Кадетам не давали пощады: когда учили плавать, обвязывали шкотом и бросали в океан. Таку не знал себе равных: он плавал со скоростью голодной акулы, а нырнув, мог, ко всеобщему изумлению, оставаться под водой три минуты. В особом почете были гимнастика и акробатические упражнения: кадетов заставляли часами прыгать с вышки в воду, а потом и на землю, отчего многие покалечились. Таку научился ходить на руках, по двадцать минут стоять на голове, демонстрируя редкостное чувство равновесия и удивительную координацию движений — то и другое впоследствии не раз спасало ему жизнь. Его от природы острые глаза стали еще зорче благодаря тренировкам: инструктор показывал наклеенный на белый картон черный силуэт самолета, и вскоре он в долю секунды научился распознавать все существующие в мире типы и марки.

По истечении одиннадцати месяцев из семидесяти зачисленных в училище осталось восемнадцать человек. Таку, как первый в выпуске, получил в награду от императора золотой браслет и нашил над нагрудным карманом кителя матерчатую нашивку. «Морской летчик третьего класса Таку Исикава», — снова и снова повторял он, упиваясь звучанием этих слов, и то горделиво ощупывал браслет, то дотрагивался до нашивки. Йоси Мацухара, как человек с университетским образованием, был аттестован младшим лейтенантом.

Таку начал службу в 1940 году в Китае. Его Вторая истребительная эскадрилья, входившая в состав Первой воздушной армии, базировалась в Тяньгане, на юго-востоке Китая, и раньше других получила на вооружение самолеты «Зеро-сен», обращавшие русские И—16 и американские «Кертис Р—40» в груду пылающих обломков. Спустя восемь месяцев Таку, числивший за собой три воздушных победы, получил повышение и стал морским летчиком первого класса. За год боевых действий эскадрилья потеряла только два самолета, да и те были уничтожены зенитным огнем.

3
{"b":"1104","o":1}