ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Только что передана информация от одной из наших субмарин: эскадра в составе по крайней мере двух авианосцев, двух крейсеров и многочисленного сопровождения обнаружена вот здесь, в трехстах милях к юго-западу от острова Сокотра.

Послышались недоуменно-гневные восклицания.

— Курс? Скорость?

— Лодка успела сообщить, что замечена и подвергается атаке глубинными бомбами, после чего прекратила передачу и больше на связь не выходила.

Фудзита устремил взгляд на Бернштейна:

— Израильской разведке ничего об этом не известно?

Кинг торжествующе хмыкнул, а Бернштейн чуть смутился:

— Нет. Хотя наша разведывательная авиация задействована полностью, арабская эскадра могла покинуть Аденский залив ночью и на большой скорости.

— Ну, а что насчет их десантных средств? — не отставал от него адмирал. — Вчера вы мне сказали, что они ходят где-то в Индийском океане?

— Именно так, сэр, — ответил Бернштейн, к которому повернулись все. — Таковы наши последние расчеты.

— То есть догадки?

— Совершенно верно.

Фудзита подошел к представителю ЦРУ вплотную и показал на карту мира:

— Нас, похоже, собираются взять в клещи. Двойной охват, — он улыбнулся, чем вызвал смятение своего штаба. — Мы в роли римлян, а арабы — карфагенян, разыграем современный вариант битвы при Каннах.

Никого не удивило, что адмирал ссылается на знаменитое сражение времен Пунических войн, в котором Ганнибал в 216 году до н. э. наголову разгромил римлян, — Фудзита был настоящим кладезем знаний по военной истории.

— И вы, — волнуясь, спросил Кинг, — не откажетесь от своего намерения атаковать «Мабрук» и «Эль-Хамру» на выходе из Владивостока?

Адмирал горделиво выпрямился во весь свой карликовый рост:

— Моя самурайская честь требует, чтобы я отомстил.

— Банзай! — хором воскликнули его офицеры.

— Но, адмирал, — вступил в разговор Аллен, — согласитесь, что мы сами лезем в расставленную нам западню…

— Пусть арабы считают, что мы спим. Пусть думают, что можно прошмыгнуть у самой пасти спящей лисы. Мы тем временем навострим зубы и будем настороже.

— Сэр… — настаивал Аллен. — Но ведь это же просто авантюра — лезть через Корейский пролив в Японское море, имея на хвосте вражескую эскадру!

Адмирал смерил Аллена непреклонным взглядом.

— Сэр, я отдаю себе в этом отчет. — Он дернул свой волос на подбородке. — Пусть арабы поверят, что мы именно это и намерены сделать.

— Но ведь мы идем на огромный риск: акватория ограниченная, рядом — авиабазы противника… Вспомните, какая участь постигла «Рипалс» и «Принца Уэльского».

— Помню! И ценю ваш совет. За этим я вас всех и собрал. Тем не менее мы все же пойдем на перехват, а другим глазом будем зорко посматривать на юг, поджидая, когда арабы нападут. Тогда «Йонага» ответит!

Салон снова огласился криками «банзай!».

— Неделю назад израильская разведка сообщила, что два арабских эсминца класса «Джиринг» на большой скорости вышли из Суэцкого залива, — повернулся он к Бернштейну.

— Совершенно верно.

— И тогда мы предполагали, что двинутся они курсом на Владивосток. Теперь вероятнее, что они будут сопровождать десантные суда — то, что их заменяет у арабов. — Фудзита снова перевел взгляд на Аллена: — Ну, а что слышно от вашей лодки? Что поделывают транспорты во Владивостоке?

— Грузятся. По-прежнему стоят у причальной стенки.

— Вот и отлично. Полетная палуба у нас уже приведена в порядок, а без кормового ПУАЗО мы как-нибудь обойдемся. Можем сниматься с якоря. Старший механик! — обратился он к Тацуя Йосиде. — Вы доложили мне, что котлы отремонтированы? Так?

— Так точно, господин адмирал. С часовой готовностью можно будет дать давление в среднем по шестьсот фунтов на котел.

— А максимум?

— По семьсот пятьдесят во всех котлах, кроме третьего и восьмого. В них давление не должно превышать шестисот фунтов.

— Не должно так не должно. Тридцать один узел можем дать?

— Так точно, господин адмирал.

— Господин адмирал, — озабоченно спросил старший офицер Митаке Араи, — полагаю, все увольнения в город следует отменить?

У Брента заколотилось сердце и похолодело под ложечкой, но адмирал, окинув долгим взглядом карту мира, задумчиво произнес:

— Если Каддафи двинулся, у нас есть в запасе семнадцать дней. Нет, — повернулся он к Араи. — Часть команды сорок лет была «без берега». Еще неделю разрешаю увольнение по вахтам через день. Но из Токио никому не отлучаться.

— Есть никому не отлучаться!

Брент с таким шумом перевел дух, что сидевший рядом Аллен усмехнулся.

Фудзита, сморщившись, заговорил каким-то утробным голосом:

— Мы должны помнить, что угрозы нашей стране исходят с самых глубин низости человеческой. Стараться образумить безумца — не то ли, что, размахивая петушьим перышком, остудить солнце? — Его черные глаза прошлись по лицам присутствующих, подолгу задержавшись на каждом. — Нет, мы должны быть в любую минуту готовы сорвать его планы. — Крики «банзай!» прервали его речь, но адмирал вскинул руку, и крики словно отсекло бритвенно-острым лезвием ритуального меча. Повернувшись к изображению храма, он дважды хлопнул в ладоши. Все поднялись, японские офицеры повторили этот жест. — О великий Будда! Дай нам сил преодолеть препоны предрассудков и химер, отрешиться от иллюзий и укажи путь к истине. Дай нам читать в душах врагов наших, открой нам их сокровенные помыслы — так мы уничтожим их.

Опять по салону разнеслось хоровое «банзай».

Адмирал, почтительно сложив руки на груди, поднял глаза к портрету микадо.

— Завтра император дает мне аудиенцию. Дух кокутай осеняет нас, божественный Хирохито ведет нас в бой, и мы не можем потерпеть поражение. — Блестящие, как антрацит, глаза прошлись по лицам в последний раз, и прозвучали слова: — Все свободны.

От дружного крика «Да здравствует император!» у Брента зазвенело в ушах.

На следующий день ровно в десять утра, вытянувшись на шканцах рядом с Алленом и Бернштейном, Брент наблюдал, как приближается к их шеренге крошечная фигурка Фудзиты. Адмирал сходил на берег. Всякий другой человек его роста и возраста производил бы, наверно, комичное впечатление, но адмирал в парадной форме, сшитой не меньше четырех десятилетий назад, — однобортной синей тужурке с широкими золотыми шевронами на рукавах и тремя вышитыми золотом цветками вишни на обеих сторонах стоячего воротника, брюках, заправленных в блестящие черные сапоги, фуражке с тремя золотыми галунами вдоль околыша и якорем на приподнятой тулье — выглядел настоящим воплощением нерушимых флотских традиций. Левой рукой, затянутой в белую перчатку, он придерживал меч.

Под звуки горнов и барабанную дробь пятьдесят матросов корабельной полиции, блеснув в воздухе штыками карабинов «Арисака», взяли «на караул». Когда адмирал в сопровождении старших офицеров прошел вдоль строя, главный боцман «Йонаги» Нориаки Докен, прижав к губам дудку, залился горделиво-ликующей трелью — сыграл «захождение».

Помедлив на верхней площадке трапа, адмирал четко повернулся вполоборота и отдал честь корабельному флагу. В ту же минуту из динамиков принудительной трансляции грянуло: «Команде для проводов выстроиться по правому борту!» Стальная палуба затряслась и загремела от топота нескольких тысяч ног — матросы в синих форменках ринулись на правый борт и застыли вдоль лееров, у орудийных башен, на ангарной и полетной палубах, смотровых галереях, на фор-марсе.

Адмирал без посторонней помощи начал спускаться по длинному трапу на пирс. Брент знал, что будет дальше, и не ошибся. Тот же металлический голос рявкнул в динамиках: «Команде — гимн!»

Три тысячи глоток затянули старинный, полузабытый и отмененный гимн императорской Японии:

Трупы плывут в морских пучинах,
Трупы гниют на горных лугах.
Мы умрем,
Мы умрем за императора.
Умрем без оглядки.
41
{"b":"1104","o":1}