ЛитМир - Электронная Библиотека

Однажды Пабло повез меня прокатиться вдоль всей длины безупречно зеленой Американской зоны. Меня крайне удивило, как такое богатство могло существовать на виду у такой бедности безо всяких таможенников или пограничников, которые оберегали бы Зону от обитателей Голливуда. Забыл, в каких выражениях я выразил свое изумление, но я запомнил ответ Пабло.

— Это же не просто Панама. Это — Центральная Америка. Может, и настанет день… — Он похлопал по висевшей у него на боку кобуре. — Понимаете, нужно кое-что посильнее револьвера, чтобы изменить дело.

Поскольку мы ели вместе с моим ангелом-хранителем, я постепенно узнавал его, и он мне все больше и больше нравился; мое расположение к нему росло, и вскоре я обнаружил, что мы вполне можем выходить в наших беседах за узкие рамки, диктуемые предосторожностью. Я понимал, что Пабло хорошо знал Капитана, потому что охранял его, как сейчас охранял меня. Приказ об этом он получил от неведомого мне полковника Мартинеса. Пабло всегда называл Капитана не иначе как «сеньор Смит», и я тоже стал так его называть.

Мы пересекали Американскую зону, чтобы взглянуть на сельскую Панаму, существовавшую по другую сторону несуществующей границы, и я внезапно спросил Пабло:

— А кто враги сеньора Смита?

Вместо ответа он молча повел рукой в направлении гольф-клуба, зеленого поля и группы офицеров в белоснежной американской форме, наблюдавших за игроками. Пабло не стал пояснять своего жеста, словно считал, что если не произносит ни слова, то как бы и не выдает секретов своего хозяина.

Каждый день он находился при мне до отхода ко сну, и я так и не узнал, где он проводил ночи. Во всяком случае, не под моей дверью, так как я выглядывал для проверки. Возможно, он был уверен, что, пожелав ему спокойной ночи, я не выйду на улицу, так как он предупреждал меня, что гулять по городу после наступления темноты небезопасно.

— У нас тут не так паршиво, как в Нью-Йорке, — сказал он мне, — но все равно паршиво, очень паршиво. А как же иначе, раз люди такие бедные?

Я подумал, что из Пабло может выйти настоящий революционер, дай ему только хорошего лидера.

А вот мистер Квигли продолжал представлять для меня загадку. Я чувствовал, что они с Пабло недолюбливают друг друга, и инстинктивно стал на сторону Пабло. Он по крайней мере не скрывал, что носит оружие, правда, я сомневался, чтобы у мистера Квигли нашлось место для пистолета под его североамериканским костюмом в обтяжку. Я не очень понимал, почему Капитан попросил мистера Квигли встретить меня — возможно, потому, что он говорил по-английски, а Капитан, будучи моим учителем, знал, насколько я слаб в испанском. Мистер Квигли регулярно звонил мне по утрам около половины девятого, обычно по телефону из нижнего холла, — просто чтобы обменяться ничего не значащими фразами. В первый раз он объяснил свой ранний звонок тем, что заскочил в отель по пути к себе в контору, которая находится неподалеку. Это дало мне возможность спросить, чем же он занимается. В трубке почувствовалось легкое колебание.

— Я советник, — ответил он.

— Советник?

— Финансовый советник.

Мне сразу пришли на ум караваны мулов Капитана, и я спросил:

— Вы имеете дело с золотом?

— В Панаме нет золота, — возразил он. И добавил: — И никогда не было. Это все сказки. Золото поступало сюда из других мест.

Наши краткие беседы неизменно заканчивались его вопросом о том, нет ли у меня вестей о возвращении мистера Смита, но я ничего не мог ему сообщить.

Мы все больше сближались с Пабло, и я отважился задать ему два-три вопроса по поводу мистера Квигли.

— Непонятный он для меня человек. Во всяком случае, не из тех, кому, на мой взгляд, отец мог бы доверять. — Я уже не оспаривал того, что мистер Смит — мой отец, поскольку и мистер Квигли, и Пабло явно так считали. В паспорте у меня стояла, конечно, фамилия Бэкстер, но они, по всей вероятности, думали, что мистер Смит был вторым мужем моей матери.

— А сеньор Смит, по-моему, не очень-то ему и доверяет, — сказал Пабло.

— Тогда почему же он попросил мистера Квигли встретить меня в аэропорту?

Эту проблему Пабло не мог решить.

Приблизительно через неделю после моего приезда мистер Квигли неожиданно пригласил меня поужинать. В тот вечер передо мной предстал совсем другой мистер Квигли, причем не только по манере держаться. Он даже физически изменился — надел пиджак с подложенными плечами, так что выглядел по-прежнему плоским, но менее узкоплечим, да и брюки на нем были менее узкие. Он отпустил какую-то невразумительную шуточку, которой я не понял, хотя сам он хохотал или, вернее, взвизгивал вовсю. Теперь его дружба с Капитаном показалась мне еще более необъяснимой.

— Приглашаю вас в перуанский ресторан, — сказал он мне. — Они там готовят превосходные коктейли «Писко Сауэр».

— Пабло с нами не едет?

— Я сказал ему, что сегодня вечером буду сам вас охранять. И обещал не выпускать вас из виду.

— А что скажет полковник Мартинес?

— На сей раз я дал Пабло немножко на карманные расходы, и он согласился забыть про полковника. Маленький знак внимания в Панаме может далеко открыть вам путь, даже в очень высоких кругах.

— Вы что же, носите, как и он, револьвер?

— Нет, нет. Мне ведь ничто не угрожает. Меня считают здесь почетным янки, а никто — особенно сейчас — не станет причинять неприятности янки.

Я никогда еще не пил «Писко Сауэр», и, после того как мы выпили по три бокала каждый, я отчетливо почувствовал его воздействие. Даже мистер Квигли чуть ли не развеселился.

— По-прежнему никаких вестей от вашего славного скитальца-отца? — спросил он.

«Писко Сауэр» затуманил мне мозги.

— О, Сатана никогда не пишет, — сказал я ему.

— Я бы не заходил так далеко, — заметил мистер Квигли после, казалось, тщательно взвешенного раздумья, — и не стал бы называть его сатаной. Немного вредным иногда — пожалуй.

Я решил не разъяснять недоразумения.

— О, Сатана — это мы просто в шутку называем его так в семье, — заметил я.

— Я с ним отлично лажу, но, конечно, не разделяю всех его идей.

— А разве бывает, что разделяешь все идеи?

Он не ответил.

— Еще по одному «Писко Сауэр»?

— А это будет разумно?

— А разве в нашем мире можно всегда поступать разумно?

В тот вечер мистер Квигли чуть ли не понравился мне. С каждым выпитым мною бокалом «Писко Сауэр» его лицо и тело казались менее тощими.

— Надолго вы сюда приехали? — Это был самый прямой вопрос, какой задал мне мистер Квигли, а мы к этому времени уже перешли от «Писко Сауэр» к бутылке чилийского вина. В коротких перерывах между возлияниями он вещал, как заправский гид, рекомендуя мне посетить острова Кокос, где индейцы ходят в золотых — золотых? — серьгах, а также отель «Вашингтон» в Американской зоне Колона, где подают отличный ромовый пунш — не сравнить с пуншем на тихоокеанском побережье Панамы: тот просто пить невозможно. Затем он сказал мне, что на севере есть прелестный маленький курорт в горах, куда можно съездить на уик-энд отдохнуть («Я мог бы устроить вам там скидку»), и надо же, воскликнул он, чуть не забыл упомянуть об одной из редчайших достопримечательностей Панамы — золотых лягушках, их можно увидеть в каком-то месте, название которого я забыл, по другую сторону Американской зоны, совсем недалеко, если ехать на машине. Речь мистера Квигли становилась все больше и больше похожей на текст брошюры для туристов, а мне вовсе не хотелось, чтобы меня считали таковым.

— Но я-то приехал сюда не для отдыха, — сказал я. — Я надеюсь найти здесь работу.

— Возможно, у мистера Смита?

— Возможно, у мистера Смита. — И поспешно поправился: — У моего отца.

— Я так и не сумел понять, чем занимается ваш отец, но, похоже он в прекрасных отношениях с национальной гвардией. Судя по тому, что полковник Мартинес приставил к вам специального охранника.

Мистер Квигли снова перешел на туристские темы и рассказал, что есть такой остров Тобосо, который стоит посетить: там не разрешают ездить на машинах, а в джунглях есть заброшенное кладбище, где захоронены англичане. Только когда мы покончили с вином, он снова перешел на личные темы. И принялся рассказывать:

21
{"b":"11049","o":1}