ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да?

— Давайте я сама сделаю вам «май-тай».

— Вы?

— Да, у меня дома.

Он вдруг погрузился в теплую изумрудную пучину ее глаз.

— Пошли отсюда поскорее, — глухо сказал энсин, вставая из-за стола.

Памела тоже поднялась.

— …Я вовсе не собираюсь «набрасывать на себя что-то более домашнее», Брент, — сказала Памела, стоя у небольшого столика и смешивая гостю коктейль. — Но просто мне надоело находиться в военной форме и пора забыть о службе.

На это Брент отозвался лишь довольной улыбкой. Он удобно устроился на пухлом велюровом диване у стены. Ему нравилась приятно обставленная гостиная лейтенанта Уорд в квартире, расположенной у Линден-авеню с видом на озеро Грин. Эта сияющая чистотой новенькая квартирка вместе с семью другими создавала симпатичный жилой комплекс с открытым двориком, комнатой отдыха, бассейном с подогревом и сауной.

Когда Памела вошла в свою спальню и глянула на большую кровать с парчовым бирюзовым покрывалом, она испытала легкий трепет, но быстро взяла себя в руки, пробормотав: «Сегодня ни-ни!». Затем она подошла к платяному шкафу и извлекла оттуда зеленую атласную блузку и зеленые же легкие брюки.

Одеваясь и поглядывая на себя в большие зеркала на створках шкафа, она думала о Бренте Россе. Он был молод и привлекателен. Причем его обаяние заключалось в удивительном сочетании юных мускулов и сильного интеллекта. Памела весьма ценила интеллектуальное начало. Ей было мало одной лишь физической привлекательности. Но сегодня имел место и дополнительный нюанс. Брент нуждался в ее обществе — не только потому, что поддался зову плоти, но и из-за всех этих жутких событий в Беринговом море. Она плохо понимала, как может ему помочь. Ей только было ясно одно: она никогда не ложилась в постель с мужчинами из сострадания и не собиралась делать этого и сейчас.

Заправив блузку в брюки, она повернулась к зеркалу, придирчиво оглядывая себя. Груди, обычно успешно скрываемые от посторонних взоров строгим покроем военной формы, теперь наслаждались свободой, и соски проступали сквозь легкую ткань. Памела всегда гордилась своей тонкой талией и округлыми ягодицами. Плотно облегающий фигуру атлас выгодно подчеркивал и то, и другое. Длинные изящные ноги тоже смотрелись неплохо. Памела провела руками по бедрам, потом показала зеркалу язык и сказала:

— Самовлюбленная, сексуально озабоченная нахалка!

Затем она вышла в гостиную, опустилась на диван рядом с Брентом, подняла свой стакан и сказала:

— Свое получат те, кто лишь стоит и ждет…

— Это точно, — отвечал он с улыбкой. — Кажется, это Мильтон. — Она кивнула, а он чокнулся своим стаканом с ее и сказал: — О'кей, Пам. Теперь до самого конца вечера ни слова о Беринговом море. — Какое-то время они сидели и молча отхлебывали из стаканов. Затем их руки снова встретились. — Пам, помните тот случай с Хьюзом?

— Как не помнить, — усмехнулась она. — Это было всего два дня назад.

— Вы говорили, что отправите нас обоих на гауптвахту. Как старший по званию. — Она кивнула, и Брент спросил: — Вы действительно были готовы на это?

— Вы не оставляли мне другого выбора. Этот Хьюз — животное и получил по заслугам. У меня самой руки чесались дать ему по морде. Но, увы, другого выхода у меня не было… — Она сделала еще один глоток, потом добавила: Эти мальчишки так гордились, что получили назначение на «Нью-Джерси»… Они убеждены в собственной непотопляемости.

— «Нью-Джерси» — серьезный корабль.

— Я знаю, что такое «Томагавки», что такое «Гарпуны», но первый раз услышала от этого самого Фоулджера про «Вулканы». Это что такое?

— Новое оружие. Для ближнего боя. Оно сделалось особенно популярным после того, как англичане потеряли много кораблей на Фолклендских островах, когда самолеты противника атаковали их на бреющем полете и сбрасывали неуправляемые бомбы старого образца. — Брент поставил стакан на тщательно отполированную крышку столика и продолжил: — Это системы типа «Гатлинг»: шесть двадцатимиллиметровых стволов с автоматической наводкой. Они в состоянии выпустить до трех тысяч зарядов в минуту. У «Нью-Джерси» четыре таких установки.

— Всего-то?

— Разве этого мало? Они не оставят шанса дюжине самолетов противника и такому же количеству крылатых ракет.

— А как насчет сотни?

— У русских нет такой мощи, — Брент усмехнулся, снова взял стакан со стола и сделал глоток.

— Брент, — тихо сказала Памела. — Может, на сегодня хватит профессиональных разговоров?

— Пам, совсем недавно кто-то говорил мне, что не стоит торопить события… — напомнил с усмешкой Брент Росс.

— Верно.

— Что же может быть платоничнее артиллерийских установок?

— Сдаюсь, — усмехнулась, в свою очередь, Памела. Она подняла стакан и сказала: — За непотопляемые корабли «Нью-Джерси», «Андреа Дориа», «Лузитанию» и «Титаник». — Они осушили стаканы до дна.

Затем Памела проворно поднялась с дивана, взяла стакан Росса и направилась к маленькому бару в углу. Брент не спускал глаз с ее грациозной фигуры, все изгибы которой умело подчеркивал атласный наряд. У него вдруг пересохли губы, и он облизал их кончиком языка. Когда она смешивала коктейль, он с улыбкой спросил:

— Как же вести себя бедному пай-мальчику, когда вы так нарядились? Это же все равно, что натянуть на себя второй слой кожи. Чем вы пользовались — краскопультом?

Памела рассмеялась и, продолжая наполнять стаканы, сказала:

— Вообще-то, у меня есть му-му.[15]

— Нет, уж, покорно благодарю, — сказал Брент. — Я ведь мазохист. Мне нравится такая изощренная пытка.

Она подошла и вручила ему стакан. Села рядом. На этот раз гораздо ближе. Они посмотрели друг на друга, потом сделали по глотку.

— Поставьте стакан, — распорядился Брент, опуская свой стакан на столик. Памела подчинилась его команде.

Он притянул ее к себе. Она почувствовала его крепкую грудь, чуть приподняла голову. Затем их губы встретились. Его язык легко дотрагивался до ее губ, обжигая огнем. Затем язык, словно змея, юркнул в узкую расселину и стал тыкаться в десны, зубы, пока не отыскал ее язык и не затеял с ним отчаянную дуэль. Затем Брент просунул руку под колени Памелы, приподнял ее и уложил на диван.

— Брент, не надо… Пожалуйста… Не здесь. — Но его губы сомкнулись на ее устах, заставив замолчать. Памела почувствовала, как ее решительность тает, расплавляется в жаркой волне, окатившей всю ее без остатка. Она обняла его за спину, притянула к себе. Брент обрушился на нее всей тяжестью, вдавив ее в подушки дивана. У нее кружилась голова, а дрожащие пальцы Брента судорожно пытались расстегнуть пуговицы ее зеленой блузки, но те никак не желали слушаться, и он теребил зеленый атлас, дергая, отчего материя трещала, рвалась, освобождая мягкие теплые возвышенности, увенчанные коричнево-розовыми пиками…

Еще мгновение, и Памела почувствовала, как рука Брента пытается расстегнуть ей брюки, дергает их вниз. Она чуть приподнялась, помогая Бренту поскорее выполнить эту нехитрую операцию.

Тем временем его губы настойчиво исследовали ее уши, ее шею, затем затвердевшие соски. Ей давно не было так упоительно хорошо, так замечательно… Но путешествие только началось и сулило новые головокружительные впечатления.

Пожар перемещался все ниже и ниже, пальцы Брента скользнули по ее плоскому животу к потайной теплой влажной ложбинке между ног. Его губы продолжали зажигать новые костры, прочерчивая огненные линии на груди, животе, ниже, ниже…

Памела издала короткий стон, потом обхватила руками голову Брента, прижала к своему животу изо всех сил, потом чуть подтолкнула ее своими коленями. Тогда губы Брента начали медленное, но неуклонное обратное восхождение — от живота к грудям. Задержавшись на этих холмах, они двинулись выше. Затем их губы встретились, впились друг в дружку, не желая разъединяться. Памела еще раз простонала. Брент пытался рукой раздвинуть ей ноги, он оказался сверху, и снова она почувствовала эту упоительную тяжесть…

17
{"b":"1105","o":1}