ЛитМир - Электронная Библиотека

Два американца и японец стали обходить кругом перевернутую машину, которая очень походила на мертвую чайку, раскинувшую в последней агонии свои белые крылья. Накамура молча смотрел на самолет. Он никак не мог взять в толк, почему у машины нет обычных знаков и номера на хвосте.

Морс показал на землю и сказал:

— Следы скольжения. Свежие. Значит, самолет тут недавно, а не со второй мировой. Кто-то снимает кино, не иначе. Может, они просто переоборудовали SNJ, как в фильме «Тора, тора, тора»?

Накамура понял, что американец ошибается. Он крикнул:

— Нет! Нет! Самолет настоящий. Это «Зеро». Самый настоящий «Зеро».

Американцы переглянулись, Морс пожал плечами, Уоллер хмыкнул.

— Летчик! Летчик! — продолжал кричать японец. Несмотря на свою старческую хромоту, он быстро заковылял к самолету. Американцы пошли следом.

Мгновение спустя они подошли к нему вплотную, заглянули в кабину. То, что увидели американцы, заставило их ахнуть. Широко открытыми глазами за стеклами очков на них смотрел пилот, висевший вниз головой благодаря своему ремню.

— Господи, Боже мой, — воскликнул Уоллер. — Это просто уму непостижимо! — Затем быстро добавил. — А ну-ка, посторонитесь, капитан, сейчас мы его вытащим.

Накамура стиснул кулаки, сжал зубы и отступил на шаг. Американцы быстро открыли кабину, отстегнули ремень и, вытащив пилота, положили его на землю. Он был в полном летном обмундировании — комбинезон, шлем, очки, перчатки, а к поясу был прикреплен длинный меч.

— Это наш летчик, — срывающимся голосом произнес Накамура. Затем он почтительно опустился на колени и под любопытными взглядами американцев, заглядывавших ему через плечо, снял шлем и очки с летчика. Затем, чувствуя на себе груз восьми с лишним прожитых десятилетий, он выпрямился и встал по стойке «смирно», хотя его сотрясали сухие рыдания.

— Господи всемогущий, — сказал Уоллер, недоверчиво глядя на мертвеца. — Ему лет сто.

— Банзай! Банзай! — взвизгнул Накамура и обернулся к американцам. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, на лице появилось выражение ненависти.

— Что тут, черт возьми, происходит? — буркнул Морс, глядя то на труп, то на старика. — Наш долбаный мир, видать, окончательно рехнулся.

Коммандер Кейт Рендалл ругался себе под нос. С какой стати Марк Аллен заставил его допрашивать этого психа насчет группы Семьсот тридцать один? Вторая мировая война давным-давно окончилась! А лечебница Сукарату была в Кавагути. Это означало, что нужно тащиться через весь Токио. А это черт знает что! К счастью, старый таксист тоже был псих и потому отлично выдерживал царившее на улицах безумие. Они все тут водили машины, словно одуревшие летчики-камикадзе.

Кейт Рендалл посмотрел налево и улыбнулся, увидев симпатичный профиль молодой женщины, сидевшей рядом. Норико Кувахара, его секретарша, была моложе его на тридцать два года, а стало быть, ей было двадцать пять лет. Она была честолюбива, и у нее имелось роскошное тело. Кейт надеялся в самое ближайшее время проверить, насколько она хотела получить повышение и прибавку к зарплате. Ему уже сильно наскучили гейши, надоело тратить деньги и получать взамен стандартные трюки. По крайней мере, если он начнет трахать Норико, то, глядишь, сможет внушить себе, что она спит с ним, потому что в нем сохранилось еще мужское обаяние, несмотря на лишние пятьдесят фунтов веса, лысую макушку, обвисшие щеки и морщины. А эти японки понимали толк в амурных делах. Они знали все необходимые фокусы — выучились у мамаш еще в школьные годы. Короче, в постели они были куда лучше, чем его супруга Луиза с ее пуританскими унылыми представлениями о сексе.

Кейт Рендалл был рад-радешенек, что Луиза с детьми жила себе на родине, в Сан-Диего. От семейства только помехи и лишние расходы! А двадцать лет в Японии — сперва в военно-морской разведке, а теперь вот на базе ВМС США по снабжению — тут было что вспомнить! Он виделся с Луизой достаточно часто, чтобы она забеременела от него пять раз. Да и в промежутках, чего греха таить, он не вел монашеский образ жизни. Он любил все японское. Говорил на их языке, ел их еду и занимался любовью на их манер. «Все чисто, — говорил он себе. — У них все получается чисто, даже если трахаются на полу».

Повернувшись к своей спутнице, Кейт Рендалл спросил на безупречном японском:

— Как зовут того психа, которого мы должны посетить?

Она сунула руку в толстый черный портфель и вытащила листок. Затем посмотрела на Кейта влажными черными глазами так, что у Кейта Рендалла сладко заныло в паху.

— Полковник Дайсуке Муира, коммандер, — сказала она. — Контр-адмирала Марка Аллена особенно интересуют операции его группы в Беринговом море и на Алеутских островах. Нас ждет врач-психиатр на четвертом этаже.

— Точно. Доктор Хироке Тода, — буркнул Рендалл, а затем обратился к водителю: — Долго еще до Сукарату?

Водитель махнул рукой вперед, на извивавшуюся перед ним узкую, обсаженную деревьями дорогу и сказал:

— Всего несколько километров, сэр. Отсюда даже видно.

Коммандер хмыкнул, подался вперед и, присмотревшись, увидел вдалеке крышу и фрагменты большого четырехэтажного здания, проглядывавшего сквозь деревья и кустарники. Обернувшись к секретарше, он сказал:

— Туда и обратно — долгая дорога. Может, немного сократим ее, куда-нибудь заскочим?

— Для чего? — с интересом осведомилась она, снова одарив его взглядом, от которого у Рендалла опять сладко заныло в паху. Ее лицо, впрочем, оставалось непроницаемым.

— Пообедаем, — сказал Рендалл и ухмыльнулся. — А десерт за вами. — Его рука стиснула ее коленку.

— Лучше немного потерплю, — сказала секретарша и отвернулась, убирая ногу. — Пообедаю дома.

— Стерва, — буркнул он себе под нос, отпрянув от нее, словно человек, невзначай схватившийся за провод под током. А затем приказал водителю: — А ну-ка, повеселее. У меня сегодня еще много дел.

Когда коммандер Кейт Рендалл в сопровождении секретарши Норико Кувахара вышел из лифта на четвертом этаже психиатрической лечебницы, он успел поостыть и любопытство вытеснило вспыхнувшую в машине ярость. Так или иначе Рендаллу, по крайней мере, удалось понять, что на следующей неделе Норико будет подыскивать себе новую работу. Если она сама об этом догадалась, то и виду не подала. Эта мрачная перспектива никак не отразилась на той маске, которую стерва нацепила, надела на себя.

Посмотрев влево, коммандер увидел обычный длинный, стерильный, сверкающий чистотой коридор, типичный для всех известных ему больниц на земном шаре. Но справа имелась одна-единственная стальная дверь. На ней были изображены иероглифы, указывавшие на то, что там находится отделение особого режима.

Коммандер нажал кнопку рядом с микрофоном в стене. Загорелась зеленая лампочка, и металлический голос спросил:

— Чем могу помочь?

— Это коммандер Рендалл. Я к доктору Хироке Тоде, — крикнул американец в переговорное устройство.

— Спасибо. Секундочку.

Мгновение спустя дверь распахнулась, и дюжий молодой охранник препроводил Рендалла и его секретаршу в офис доктора Тоды. Это был маленький кабинет с металлическим письменным столом, двумя стульями. За столом от пола до потолка виднелись полки, заставленные, как и положено в таких местах, какими-то скучными медицинскими книгами. У стола стоял маленький, согнутый годами человек с редкой седой бородкой и остатками волос на макушке. На нем был белый халат, а на шее висел стетоскоп. Протянув гостю руку, он сказал:

— Я доктор Хироке Тода. — Его глазки быстро оглядели синюю форму коммандера.

— Коммандер Кейт Рендалл, — отозвался американец и коротко пожал руку японцу. Затем, ткнув большим пальцем назад, сообщил: — Мисс Кувахара.

— Прошу садиться.

— Благодарю вас…

Усаживаясь, коммандер вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Глаза доктора очень походили на законченные фонари, в которых горела затаенная враждебность. Доктор спросил:

57
{"b":"1105","o":1}