ЛитМир - Электронная Библиотека

– Почему вы не снимете пояс? Вам будет удобнее.

Сегура положил пояс с кобурой на пол возле себя.

– Ладно. Я буду сражаться с вами голыми руками, – сказал он весело.

– Пистолет у вас заряжен?

– Конечно. Мои враги не дадут мне времени зарядить пистолет.

– Убийцу Гассельбахера нашли?

– Нет. Он не из уголовного мира.

– Это Картер?

– После того что вы мне сказали, я, конечно, навел справки. Во время убийства он был с доктором Брауном. А разве мы можем не верить президенту Европейского коммерческого общества?

– Значит, и доктор Браун числится у вас в списке?

– Разумеется. Ну, а теперь начнем.

Как это знает каждый игрок, шашечница пересекается по диагонали надвое «большой дорогой

»

: это линия обороны. Тот, кто держит под обстрелом эту черту, берет в свои руки инициативу, пересечь ее – значит перейти в атаку на противника. Сегура выбрал дебют «Вызов» и уверенно начал игру, двинув бутылочку в центр доски. Он не обдумывал ходов; он едва глядел на доску. Раздумывал и медлил Уормолд.

– Где Милли? – спросил Сегура.

– Ушла.

– И ваша прелестная секретарша тоже?

– Да, они ушли вдвоем.

– Положение у вас с самого начала неважное, – сказал капитан Сегура. Он ударил в центр обороны Уормолда и выиграл «Старого Тейлора». – Ну что ж, выпьем первую, – сказал он и осушил бутылочку. Уормолд отважился на ответный маневр, чтобы взять противника в клещи, и сразу же потерял еще бутылочку, на этот раз – «Старого Форестера». На лбу Сегуры выступили капельки пота; выпив, он откашлялся. Он сказал:

– Уж больно смело играете, мистер Уормолд. – Он показал на доску. – Вам следовало взять ату шашку.

– Можете меня фукнуть, – предложил Уормолд.

Сегура призадумался. Он сказал:

– Нет. Лучше уж вы берите мою шашку.

Марка была непривычная – «Кэрнгорм»; виски обожгло Уормолду язык.

Некоторое время они играли с необычайной для них осторожностью и не брали друг у друга шашек.

– А Картер все еще живет в «Севил-Билтморе»? – спросил Уормолд.

– Да.

– Вы установили за ним слежку?

– Нет. Какой смысл?

Уормолд цеплялся за бортовое поле, настаивая на своем уже отбитом обходном маневре, но шансов у него оставалось немного. Он сделал неправильный ход, позволивший Сегуре двинуть защищенную шашку на поле Е5 и, потеряв возможность спасти свою шашку на ноле В6, пропустил Сегуру в последний ряд; тот вышел в дамки.

– Зеваете, – сказал Сегура.

– Мы можем пойти на размен.

– Но у меня дамка.

Сегура выпил «Четыре розы», а Уормолд снял с противоположной стороны доски «Хейга с ямочками». Сегура сказал:

– Какой душный вечер!

Он короновал свою дамку, положив на нее клочок бумаги. Уормолд сказал:

– Если я ее побью, мне придется выпить две бутылочки. У меня есть запасные в шкафу.

– Здорово вы все предусмотрели, – сказал Сегура. В его тоне Уормолду послышалось раздражение.

Играл Сегура теперь в высшей степени осторожно. Заставить его взять шашку становилось все труднее, и Уормолд начал понимать, в чем слабость его затеи: хороший игрок может победить противника, не беря у него шашек. Он взял у Сегуры еще одну, и его заперли. Ходить ему было некуда.

Сегура вытер потный лоб.

– Видите, – сказал он, – победить вы не можете.

– Вы должны дать мне отыграться.

– Пшеничное виски слишком крепкое. 85 градусов.

– Давайте меняться, играйте теперь пшеничным вы.

На этот раз Уормолд играл черными – шотландским виски. Он заменил три выпитые бутылочки у себя и три у Сегуры. Он выбрал дебют «Четырнадцатый старый», который ведет обычно к затяжной игре, ибо теперь уже знал, что единственная его надежда – это раззадорить Сегуру, чтобы тот забыл об осторожности. Он снова попытался подставить партнеру шашку, но Сегура не принял хода. Казалось, он понял, что самый опасный противник – не Уормолд, а его собственная голова. Он даже пожертвовал шашкой, не получив тактического преимущества, и Уормолду пришлось выпить «Хайрема Уокера». Уормолд понял, что и его голова в опасности: смесь шотландского виски с пшеничным была убийственной. Он попросил:

– Угостите меня сигаретой.

Сегура перегнулся через стол, чтобы дать ему огня, и Уормолд заметил, как у него дрожат руки. Зажигалка не действовала, и он выругался с неожиданной злостью. «Еще две бутылочки – и он мой», – подумал Уормолд.

Но отдать шашку упорствующему противнику было так же трудно, как взять шашку у него. Помимо его воли, победа стала доставаться Уормолду. Он выпил «Харпера» и вышел в дамки. Он сказал с наигранным торжеством:

– Игра моя, Сегура. Сдавайтесь.

Сегура, нахмурившись, смотрел на доску. В нем явно боролись два чувства: желание победить и желание сохранить трезвую голову, однако голову его туманил гнев, а не только виски. Он сказал:

– Ну и свинство – так играть в шашки!

Теперь, когда у его противника была дамка, он больше не мог рассчитывать на бескровную победу, потому что дамка обладает свободой передвижения. На этот раз он пожертвовал «Таверной в Кентукки», но жертва была вынужденная, и он разразился проклятиями.

– Вот черт, – сказал он, – да эти штуки все разные! Стекло! Где это слыхано о шашках из стекла?

Уормолд чувствовал, что и его мысли путаются от пшеничного виски, но миг победы – или поражения – настал. Сегура сказал:

– Зачем вы передвинули мою шашку?

– Нет, это – «Красная этикетка». Моя.

– Не могу я, будь они прокляты, запомнить разницу между пшеничным и шотландским! Бутылочки, как бутылочки, вот и разбирайся в них!

– Вы сердитесь потому, что проигрываете.

– Я никогда не проигрываю.

И тут Уормолд сделал вид, будто совершил оплошность: он подставил под удар свою дамку. Какой-то миг ему казалось, что Сегура этого не заметил, а потом он решил, что, боясь пить, Сегура нарочно упускает счастливую возможность. Однако соблазн взять дамку был велик, тем более, что это грозило Уормолду полным разгромом. Его собственная шашка выйдет в дамки и устроит врагу форменное побоище. И все же Сегура колебался. Разгоряченное от виски и духоты, лицо его словно оплывало, как у восковой куклы, глаза застилал туман. Он спросил:

– Зачем вы это сделали?

– Что?

– Потеряли дамку и... партию?

– Черт! Не заметил. Я, наверно, пьян.

– Вы пьяны?

– Немного.

– Но я тоже пьян. И вы знаете, что я пьян. Вы нарочно стараетесь меня опоить. Зачем?

– Не валяйте дурака. На что мне вас спаивать? Бросайте игру, пускай будет ничья.

– К черту! Не желаю. Но я знаю, зачем вы хотите меня споить. Вы хотите показать мне список... нет, вру, вы хотите, чтобы я показал вам список...

– Какой список?

– Все вы у меня в руках. Вот так! Где Милли?

– Я же вам сказал, она ушла.

– Сегодня же пойду к начальнику управления. Всех вас возьмем в силки.

– И Картера?

– А кто он такой, ваш Картер? – Он помахал пальцем перед носом Уормолда. – Вы тоже в списке, но я-то знаю, что вы никакой не шпион. Вы симулянт.

– Поспали бы немножко, Сегура. Игра кончилась вничью.

– Не желаю. Смотрите. Я бью вашу дамку. – Он откупорил «Красную этикетку» и выпил.

– За дамку пьют две бутылочки, – сказал Уормолд и протянул ему «Даносдейл крим».

Сегура тяжело развалился на стуле, подбородок его мотался из стороны в сторону. Он сказал:

– Ну, признавайтесь, что вы побиты. Я не играю в поддавки.

– И не подумаю! Я трезвее вас, смотрите – беру фука. Играйте дальше.

Канадское ячменное виски «Лорд Калверт» почему-то затесалось среди бутылочек пшеничного, и Уормолд его проглотил. Он подумал: «Надо, чтобы эта была последней. Если Сегура сейчас не свалится, все пропало. Я буду так пьян, что не смогу нажать курок. Он, кажется, говорил, что пистолет заряжен?

»

– Вам ничего не поможет, – шепотом произнес Сегура. – Все равно ваше дело каюк. – Он медленно повел рукою над шашечницей, словно нес ложку с яйцом всмятку. – Видите? – Он взял одну шашку, другую, третью...

41
{"b":"11056","o":1}