ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Выгнув шею, Брент увидел фор-марс и стволы дюжины зенитных орудий готовых к бою корабельных установок. Ближе к корме он остановил взгляд на единственный дымовой трубе, наклоненной по-японски назад и к борту, несущей прожекторные площадки и увешанной спасательными плотами. Полетную палубу окружали орудийные галереи: более двухсот двадцатипятимиллиметровых зенитных и пятидюймовых универсальных установок, нацеленных в небо, как стволы молодых деревьев. Припав к полетной палубе, словно злобные хищники в засаде, посредине ее на корме стояли полдюжины истребителей «Зеро», сгруппированных тройками. Каждые полчаса их двигатели внезапно оживали — это командиры экипажей прогревали масло и головки цилиндров. Половина корабельных орудий тоже находилась в готовности, наводчики вертикального и горизонтального наведения всматривались в небо со своих окруженных броней вращающихся сидений. Заряжающие отдыхали возле противоосколочных барбетов и приготовленных ящиков со снарядами.

Брент почувствовал позади себя чье-то присутствие еще до того, как услышал голос, звучавший как шуршащие сухие листья и одновременно резкий, словно удар острия меча.

— Будьте внимательны, Каддафи способен на все и у него хорошая память, — проскрипел голос. Повернувшись, энсин увидел призрачную, почти жуткую фигуру. Это был стоявший прямо, несмотря на качку, адмирал Хироси Фудзита, не более полутора метров ростом, с грубым, изрезанным морщинами и отмеченным печатью сотни лет лицом, в каске, полевом обмундировании по форме номер два, точно таком же, как и у остальных на мостике. Его бинокль свисал до пояса. Глянув вниз, Брент был поражен его глазами — глазами, бросившими вызов времени, живыми и светящимися умом.

Сразу же за адмиралом, покачиваясь на тонких ногах, в такт движениям корабля, стоял убеленный сединами капитан второго ранга Масао Кавамото. Шершавое, как наждак, лицо высохшего почти до скелетообразного состояния самурая также несло ясный отпечаток прожитых лет.

Двое впередсмотрящих вытянулись в приветствии, оторвавшись от своих биноклей, которые были настолько огромными, что размещались на стальных опорах, прикрученных болтами к палубе. Фудзита повернулся к матросам и сердито бросил:

— Наблюдать! Рядом Острова Зеленого Мыса. — Он махнул крошечной ручкой. — Можем оказаться легкой мишенью. Не теряйте бдительности ни при каких условиях, даже если увидите Аматэрасу.

Матросы наклонились назад к биноклям так шустро, что у одного с головы слетел шлем и, упав, загремел по стальной палубе, словно кастрюля. Быстрым движением перепуганный матрос схватил его и приник к биноклю.

Поднимая бинокль и ворча, старый адмирал наклонился к ветрозащитному экрану между Брентом Россом и телефонистом. Тот стоял с микрофоном у рта, в огромном шлеме, закрывающем наушники, — глаза его неотрывно смотрели на Фудзиту.

Кавамото тоже проковылял к экрану и ухватился за его наклонную раму шишковатыми пальцами, искривленными, как ветви сосны, гнущиеся под сильным ветром.

Не оборачиваясь и не отрывая глаз от бинокля, адмирал заговорил:

— У вас самые лучшие молодые глаза на корабле, энсин Росс.

— Благодарю вас, сэр.

Фудзита опустил бинокль и наклонил голову к огромному американцу.

— Скажите мне, мистер Росс, если бы вы командовали этим судном, откуда бы вы ожидали появления врага?

— Подводные лодки, адмирал?

Старый морской волк отрицательно покачал головой.

— В этом разговоре подлодки оставим кэптену Файту.

Энсин понимающе кивнул.

— Африканское побережье. Дакар находится в зоне досягаемости, и он арабский. Бомбардировщики могли бы достать нас, но без прикрытия истребителей. — Брент показал вперед. — Хотя тогда наш боевой воздушный патруль разнес бы их на куски.

— А как насчет Островов Зеленого Мыса, энсин?

— Они португальские, адмирал.

— Вы думаете, это имеет значение в современном мире?

Брент поскреб подбородок.

— В общем-то, нет, — согласился он, чувствуя глубокую озабоченность, скрытую за этой игрой в отгадки. Брент наслаждался эйфорией сокрушительных побед авианосца над арабами. Но за ней могло прийти самодовольство, которое часто приводит к беспечности и катастрофе.

Адмирал обвел линзами бинокля дугу восточного горизонта.

— Тогда откуда, энсин? Из какого сектора они бы появились?

— Не с воздуха, сэр. При такой ясной погоде наши радары засекут их за двести пятьдесят миль, то есть, я хочу сказать, четыреста километров.

Старик согласно кивнул.

— В шторм?

— Неустойчивая погода… опасно. Сильные воздушные потоки. — Брент подался к горизонту и добавил: — «Хейнкель» может потерять крылья.

— Но шторм и скрывает, — заметил адмирал. — Эффект неожиданности. А на радаре от шквалов ветра возникает ложный сигнал. — Он указал на серые массы, клубившиеся плотной стеной под огромными облаками, и приказал одному из впередсмотрящих: — Матрос Косиро, продолжать наблюдение. Докладывать обо всем, даже о чайках.

— Есть, сэр.

Адмирал отдал распоряжение телефонисту:

— Вести тщательное наблюдение радаром за штормовым фронтом. Оттуда на малой высоте можно ожидать появления врага.

— Чтобы избежать образования турбулентного следа и обнаружения нашим радаром, адмирал?

— Разумеется, энсин.

Почти сразу же, как если бы слова адмирала были пророческими, телефонист прокричал:

— Радар сообщает о множественной цели, движущейся в шторме, пеленг один-четыре-ноль. Возможно, не шквалы.

Быстро перейдя к переднему краю площадки, где переговорная труба уходила к бронированному командному пункту в ходовой рубке, в сопровождении телефониста, переключившего аппарат на новый разъем, Фудзита бросил взгляд на молодцеватого энсина, залитого нахлынувшей волной у гафеля, и закричал в переговорную трубу:

— Лево на борт, держать один-два-ноль, скорость двадцать четыре! — И скомандовал телефонисту со скоростью и отчетливостью пулеметной очереди: — Сигнал боевой тревоги. Летчиков и самолеты — в готовность. Сигнальному мостику поднять сигнал «курс один-два-ноль, скорость двадцать четыре». Радиорубке — сообщить воздушному патрулю и эскорту о возможности нападения, пеленг один-четыре-ноль. Самолетам патруля — на перехват. Готовность «Z». Адмиралу Аллену на мостик.

Ревуны, словно перепуганные гуси, огласили корабль гоготом. И сразу же взревели двигатели шестерки «Зеро». Раздались команды офицеров, заливистые трели боцманских свистков, глухие удары ботинок по палубам и трапам, лязг латуни пятидюймовых снарядов о сталь казенной части орудий и возбужденные крики наводчиков, направляющих стволы вверх. Дополнением к какофонии стала гулкая перекличка сотен стальных люков, гремевших в глубине судна, когда задраивались водонепроницаемые переборки. Потом в самом сердце корабля рука матроса рванула ручку выключения, и пронзительный вой сотен вентиляторов упал на октаву и постепенно затих — отключилась вентиляционная система «Йонаги». Авианосец затаил дыхание.

Когда прозвучал сигнал тревоги, подполковник Мацухара как раз развернул свое звено на восток от авианосца. В ответ на команду: «Ведущему Эдо.[2] Говорит Полюс. Радар сообщает о скоплении самолетов, пеленг один-четыре-ноль. Приближаются со стороны шторма на высокой скорости», которая прозвучала в его наушниках, Мацухара крикнул, что понял. Потом, пренебрегая радио, он, поднял вверх палец и покачал крыльями. Такамура и Кодзима мгновенно отреагировали на команду. Торопливыми, но точными движениями подполковник быстро передвинул РУД к приборной доске, резко подал правую педаль вперед и потянул ручку управления на себя, одновременно большим пальцем переводя гашетку пушек в положение «огонь». На полной боевой мощности двигатель завыл, напоминая неистовый рев тайфуна. Истребитель устремился ввысь, и пока Йоси «висел» под размытым кругом пропеллера, лобовое стекло вместо горизонта, исчезнувшего из виду, заполнило голубое небо. Скривившись, он увидел, как белая стрелка стремительно понеслась по тахометру, приближаясь к красной линии. Но «Йонага» был в опасности. Все остальное не имело значения: ни его двигатель, ни его полет, ни его жизнь.

вернуться

2

Название Токио до 1869 г.

2
{"b":"1106","o":1}