ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Аллен кивнул.

— Да. Чертова задачка.

— Но, сэр, ребята из Вашингтона на своем «Микроваке-1400» могут разжевать ее. У наших СВС—16 просто не хватает емкости памяти.

— На завтра с тринадцати до восемнадцати я получил разрешение на доступ к «Микроваку» по новому каналу передачи данных оптико-волоконной связи.

— Я вам нужен?

— Нет, Брент. Лучше поезжай с Бернштейном. Со мной два шифровальщика, Пирсон и Херера. Они достаточно квалифицированны. У семи нянек дитя без глазу. — Аллен постучал карандашом по столу. — У Пирсона есть неплохие идеи относительно порядка кодирования и ключах кода, которые он выудил из обрывков ясного текста. Теперь мы можем избавиться от мусора и использовать нашу старую программу для «Ятагана Три», загрузить переменные ряды…

— Но, сэр, у вас только пять часов.

— Знаю, но думаю, что «тысяча четырехсотый» переварит все за отведенное время. — Аллен отбросил карандаш. На лице и в глазах пожилого человека Брент заметил какую-то тяжесть, он догадался, что она вызвана не только проблемой с шифром. — Брент, — наконец сказал Аллен, поднимая глаза. — У адмирала Фудзиты сильное влияние на всех нас.

— Разумеется, сэр, он наш командир.

— Некоторыми из нас, Брент, он управляет не только через приказы.

— Что вы хотите этим сказать?

Аллен снова взял карандаш и начал постукивать по столу ластиком на конце.

— У него есть хитрый способ понимать человека и управлять им, такого я не встречал раньше. Он Свенгали[16] — я ощутил это. И ты видел матросов, когда он уезжал. Это больше чем лояльность, больше, чем любовь, это было почитание божества.

— То же самое они испытывают по отношению к императору.

— Да. Японцы называют это кокутай.

— Отец говорил мне о кокутай, адмирал. Император и Япония — неразрывны. В общем, японцы считают, что государственную сущность воплощает Хирохито, так?

— Верно, Брент. Но матросы к этому сочетанию добавляют Фудзиту.

Молодой человек кивнул, его мысли опередили адмиральские.

— И вы полагаете, что я мог бы принять подобную систему мышления?

Откровенное утверждение удивило адмирала. Он быстро раскрыл свои карты.

— Вы обезглавили человека.

— Да.

— Я проклинаю себя, что не пришел.

— Это не имело бы значения.

— Почему вы это сделали?

— Так было правильно.

— Не в Канзас-Сити.

— Мы не в Канзас-Сити, адмирал.

— Нет, но он в нас.

Брент постучал кулаком по лбу и понял, что вспотел.

— Я не могу понять своих действий. Могу лишь сказать, что в тот момент мне казалось это правильным.

— Вами командовали?

Брент ударил кулаком по подлокотнику.

— Адмирал! Прошу вас. Это не третья степень.

— Отвечайте на мой вопрос, энсин.

Молодой человек тяжело выдохнул:

— Да. Адмирал Фудзита. Но вы должны понимать, Коноэ просил меня, молил. Он был уверен, что я являюсь единственным инструментом, который может восстановить его потерянное лицо — нанести решающий удар, что, как он считал, я и должен был сделать на ангарной палубе.

— Да, Брент, я могу понять самурайское мышление. Вы ведь знаете, я вырос в Японии.

— Да, сэр.

— Но я беспокоюсь о вас, Брент. Вы не можете вернуться домой с их моральными ценностями.

— Я и не собираюсь этого делать, сэр.

— Вы убили женщину.

— Да.

— Вы почувствовали сожаление?

— Нет.

— Ликование?

— Нет.

— Это меня и беспокоит.

Брент выпрямился.

— Сэр, я убил двух членов «Саббаха»: одного голыми руками, другого застрелил из пистолета. Тогда вы не волновались.

— Вы разозлились.

— И испугался, адмирал.

— Но в случае с Кэтрин Судзуки не было ни того, ни другого.

Молодой человек откинул голову назад и посмотрел на трубы над головой.

— Я почувствовал злость и страх, когда грузовик несся на нас, адмирал.

Ластик прошелся по крышке стола, оставляя след в виде буквы «икс».

— Но когда вы приставили ей ко лбу свой пистолет, когда вы взвели курок, что вы почувствовали?

Большие бездонно голубые глаза опустились на адмирала, и двое мужчин некоторое время молча смотрели друг на друга.

— Почувствовал то же самое, что я чувствую, когда наступаю на таракана.

Когда адмирал Фудзита вернулся на авианосец, ожидаемое штабом совещание не состоялось. И поэтому Брент лежал на своей койке, заложив руки за голову, дивясь разговору, происшедшему между ним и адмиралом Алленом, и странным, иногда невероятным вещам, которые происходили с ним за последние полгода. Он вспомнил, как давным-давно впервые встретился с адмиралом Фудзитой, как адмирал говорил ему, насколько высоко ценил он его отца Пороха Росса. Как погиб Порох Росс. Что он умер, как самурай.

Брент поежился. Может, в каждом из солдат в той или иной степени живет самурай? Может, бусидо четко определило все чувства и управляет всеми людьми, надевшими форму и взявшими в руки оружие? Конечно, если бы его спросили, он с уверенностью ответил бы, что адмирал Фудзита имеет подобное право. Да, самурай всецело предан воинским обязанностям, действует в рамках понятий о чести самурая и готов умереть с улыбкой на устах. В Аннаполисе этому его не учили.

Брент ударил кулаком по тонкому матрацу. И он думал об этом, попав в самурайскую среду в тот день в храме Вечного Блаженства, когда лейтенант Коноэ обнажил свою шею. Брент помнил момент удара. Помнил, как Фудзита прокричал команду. И чувство счастья, завершенности и безмерной пустоты своей жизни, которая внезапно заполнилась. Заполнилась чем?

Выругавшись, Брент сел, вдруг услышав по динамику голос Фудзиты, в котором, несмотря на его металлическую неестественность, чувствовалась властность.

— Команда «Йонаги»! Я встретился с Сыном Неба. Он доволен «Йонагой».

Поскольку Фудзита с презрением относился к силам самообороны, считал парламент сборищем человекообразных обезьян, он отвечал только перед императором и подчинялся только его приказам. Фудзита, несомненно, был доволен тем, что услышал в императорских покоях.

— Его Величество сказал, что только «Йонага» стоит между Японией и ее врагами. Он приказал нам делать то, что мы хорошо умеем, — встретить наших врагов, собирающихся на другом конце земного шара, и уничтожить их. С поддержкой богов, чьим посланником является микадо, мы не можем потерпеть неудачу. — Последовала пауза, а затем голос запел: — Трупы плывут в морских пучинах…

Брент узнал старый японский гимн «Кимигайо»,[17] который команда пела перед боем в Средиземном море. К адмиралу присоединились тысячи голосов, проникавших повсюду: через вентиляционные отверстия, двери, сталь. Энсин пел вместе со всеми, проговаривая те слова и фразы, которые он знал:

«…в морских пучинах, трупы гниют на горных лугах. Мы умрем, мы умрем за императора. Умрем без оглядки.» Динамик захрипел от криков «банзай» и топота ног. Наступило молчание.

Брент снова лег, заложив руки за голову.

— Явно не «Встали на якоря», — сказал он сам себе и рассмеялся. Он смеялся и смеялся. И не мог остановиться. А когда наконец ему это удалось, он почувствовал себя ослабевшим, по его щекам текли слезы. Брент перевернулся на бок с широко открытыми глазами и уставился на переборку, на которой висел меч Коноэ.

16

Полковник Ирвинг Бернштейн пять лет прослужил в посольстве Израиля в Токио, и теперь, как знаток города, он вел служебную «Мицубиси» без опознавательных знаков из Йокосуки в столицу. Рядом с Бернштейном сидел подполковник Мацухара, а энсин Росс устроился на заднем сиденье. Им предстояло проехать около пятидесяти километров. Все трое были вооружены пистолетами «Оцу», спрятанными в наплечной кобуре.

— Если этот седан у «Мицубиси» так же хорош, как и ее А6М2, то он должен обойти все машины на дороге, — язвительно заметил Мацухара, не отличавшийся особым чувством юмора.

вернуться

16

Зловещий гипнотизер, герой романа «Трильби» Джорджа дю Морье.

вернуться

17

Автор ошибочно считает слова песни, исполняемой экипажем «Йонаги», текстом национального гимна «Кимигайо».

47
{"b":"1106","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу
Лавр
Там, где цветет полынь
Sapiens. Краткая история человечества
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Айн Рэнд. Сто голосов