ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иди к черту, ведьма!
Принцесса под прикрытием
Звезды и Лисы
Все, кроме правды
Как спасти или погубить компанию за один день. Технологии глубинной фасилитации для бизнеса
Наследник из Сиама
Служу Престолу и Отечеству
Страна Сказок. Авторская одиссея
Всё та же я
A
A

– И как ты считаешь, она туда поступит?

Я так и не могу понять, что она имеет в виду, и мне это не нравится. Я громко вздыхаю:

– Сама, конечно, не поступит, но у меня есть хорошие связи в приемной комиссии, и, похоже, ее родители собираются делать пожертвование, так что шансы у нее неплохие.

Линда наконец кажется довольной.

– Прекрасно. Тогда давай договоримся. Ты помогаешь Виктории поступить в Нью-Йоркский университет, а я делаю тебе расписание на три дня в неделю. Ее отец – член попечительского совета, и, если Виктория поступит, я позабочусь о том, чтобы он знал, кого за это благодарить. И если он будет доволен, я могу гарантировать, что они согласятся на все твои предложения. Но если ее не возьмут, не думаю, что смогу просить его о каких-либо одолжениях для тебя. Вот такая ситуация. Ты согласна?

Нет. Я не согласна. Это неправильно. Это неэтично. Милые люди так не делают. У меня не должно быть личной заинтересованности в поступлении или непоступлении своих учеников. Тогда мне придется и врать, и уделять ей больше внимания, чем другим ученикам, и серьезно напрягать Эда...

– Хорошо. Договорились.

Я встаю и пожимаю ей руку, Линда расцветает скромной невинной улыбкой. Ладно – значит, я не милая-хорошая. С этим придется смириться. Или вы думали, что операция «Милая женщина» продлится дольше? На самом деле, все не так и плохо. Черт побери, Гарднеры же собираются делать пожертвование. Она поступит, со мной или без меня. И я это делаю ради блага своего ребенка. Такие действия вполне вписываются в концепцию милой женщины, правда? Ведь правда?

12

Жестко придерживаясь своей беременной программы «ни-шагу-назад-победа-или-смерть», всю неделю я проработала как бешеная. Пошел второй триместр, и ко мне снова вернулись силы, так что я решила тщательно следить за тем, чтобы они направлялись в нужное русло. По понедельникам и средам после работы я хожу на уроки степа (прыжки исключены, но сердечные и мышечные показатели прекрасные), а сейчас только что вернулась с фитнеса, куда я теперь хожу по субботам, пока Стейси в отъезде. Я совершенно уверена, что, если я буду продолжать качать руки на тренажере, они у меня не превратятся в противные сосиски, как у большинства беременных. И, несмотря на уверения из книжки про беременность, что надо принять свою толстую тушу как данность и прекратить заниматься, потому что это не стоит риска причинить вред ребенку, мой доктор сказал, что заниматься хорошо. То есть не просто хорошо, сказал он, а здорово, только надо все время следить за сердечным ритмом и не делать стойку.

Мой доктор, кстати, типичнейший житель Лос-Анджелеса. Пятьдесят с чем-то, очень современный, ездит на «Каррере» (я это знаю, потому что всегда проезжаю мимо площадки для парковки с надписью «Для доктора Лоуенстайна»), густая черная шевелюра в стиле Дж. Ф. К.-младшего[21]. Среди его клиентов достаточно знаменитостей (в основном актеры категории В и С, из семейных комедий, которые показывали в пятницу вечером в восьмидесятые и в начале девяностых), у него в кабинете целая стена с их надписанными фотографиями («Доктору Лоуенстайну. Спасибо за нежную заботу и любовь! Ваша Эрин Моран!»). Зуб даю, что он тайно пишет сценарий.

Я кидаю ключи на кухонный стол и включаю автоответчик. О-хо-хо, трицепсы после тренировки так и горят. Первое послание от Эндрю.

– Привет, зайка, это я. У меня в клубе изменилось расписание, начали только в одиннадцать, так что дома я буду, наверное, не раньше шести. Не сердись, пожалуйста, хорошо? Целую.

Я уже говорила, что ненавижу гольф? Следующий.

– Это центр бронирования. Поздравляем! Вы выиграли бесплатную призовую путевку на Гавайи. Чтобы получить свой приз...

Стираем. Эта подписка на защиту от телефонной рекламы – полная фигня. Такое ощущение, что телемагазинщики используют его, чтобы раздобыть еще больше телефонных номеров. Следующий.

– Привет, это Стейси. Фильм наконец закончился, так что я здесь. Кстати, настоящие мексиканцы не имеют ничего общего с Тако Белл. Идем завтра в парк? Давай встретимся в восемь тридцать, или перезвони мне.

Разумеется, идем. Моя кардиология вполне позволяет мне побегать еще один день на этой неделе, к тому же это будет весьма полезно для моей задницы. Прекрасно.

Нажимаю на кнопку стирания и вдруг соображаю, что Стейси не видела меня шесть недель и понятия не имеет, что я беременна. Я должна ее предупредить. Не могу же я заявиться на пробежку с непредставленным ей человеком у себя в животе – это вышибет ее из колеи.

Беру телефон и звоню к ней в офис. Сегодня суббота, но она явно должна быть там.

– Это Стейси.

– Привет! С возвращением.

– Только не говори, что завтра не придешь. Мне просто необходимо погулять на воздухе. Я шесть недель дневного света не видела.

– Да нет, приду, приду. Но нам надо сначала поговорить.

Я ее явно заинтриговала.

– Что случилось? Я что-то не то сделала?

– Да ничего ты не сделала. Просто я хочу сказать тебе кое-что, и это не может ждать до завтра.

Сейчас меня запишут в предательницы. Может, если придать голосу побольше бодрости и восторга, она не будет на меня орать?

– Я беременна! – кричу я, выжимая из себя весь запас восторга, какой у меня есть.

– Что? Ты... чего? Я не верю. Ты такая мягкотелая. Как ты могла позволить, чтобы тобой так манипулировали?

– Ладно, принимаю это за поздравления. Спасибо.

– На здоровье. Ты знаешь, что это правда. Какая, на хрен, из тебя мать? Матери обычно очень милые люди.

– Я могу быть милой. Ты этого просто никогда не замечала, ты во мне только плохое видишь. Многие люди считают, что я очень милый человек.

Она фыркает:

– Да ну? Назови хоть одного.

Над этим вопросом приходится минутку подумать. Эндрю – нет. Мама – нет. Линда – нет. Разнообразные бывшие бой-френды и однокурсницы, с которыми я давно уже не общаюсь, – нет. Зоя! Зоя должна считать, что я милый человек. Но Зоя сама не человек. По крайней мере не совсем. Джули. Придется задействовать Джули.

– Джули считает меня милым человеком.

Стейси цинично ржет:

– Нет, она так не считает. Джули считает, что ты потенциально милый человек, и в качестве благотворительности взяла тебя на перевоспитание как экспериментальный вариант.

Блин. А я-то всегда думала, почему она со мной дружит, но такая причина мне в голову не приходила. В этом, однако, есть смысл. Сочувственная улыбка Джули предстает в новом свете.

– Послушай, это неважно. Дело сделано, у меня будет ребенок, и ничего с этим не поделаешь, так что можешь за меня порадоваться.

– Хорошо. Я в диком восторге, удовлетворена? Только сделай одолжение, не рассказывай мне про закаканные подгузники и как миленько он срыгнул. Мне плохо от этих восторгов материнства.

– Честное слово, иногда мне кажется, что ты под своими стильными брючками прячешь здоровый хрен. Не волнуйся – про детей я с тобой говорить не буду, обещаю.

– Ладно. – Пауза. – Как я понимаю, на пробежку тебе можно?

– Доктор говорит, что можно бегать до самого конца. До завтра, увидимся.

– О боже, какая ты огромная!

После шести недель за границей это первое, что я от нее слышу. Надо познакомить ее с моей собакой. Они друг другу идеально подходят.

– Я не огромная. Я все еще ношу почти всю свою старую одежду.

Она внимательно изучает меня с головы до ног.

– Ну, для тебя – можно считать, огромная. И руки растолстели.

Я так и знала. Когда я набираю вес, первыми толстеют руки. Надо увеличить мучения на тренажере до двух раз в неделю.

– Может, пойдем? – спрашиваю я.

Мы молча выходим на дорожку. У меня много проблем, на которые хочется пожаловаться, но я не позволю ей злорадствовать по поводу того, что я изменилась и могу теперь говорить только о детях.

вернуться

21

Сын президента Кеннеди, политический деятель и постоянный герой таблоидов.

35
{"b":"11067","o":1}