ЛитМир - Электронная Библиотека

Эш остановился перед необычным портретом, и Харт встал рядом с ним. На полотне была изображена решетчатая вязь переходов в стиле хай-тек[7], стиснутых плотно вместе, словно пчелиные соты, и наполненных неясными фигурами, снующими взад-вперед настолько стремительно, что успеть детально их рассмотреть не было никакой возможности. Огни подсветки конструкции на картине были болезненно ярки и слишком интенсивны для человеческих глаз, однако теней нигде не было видно. Там и здесь замысловатые механизмы, словно живые скульптуры, бесшумно трудились над выполнением непостижимых заданий.

– Что это? – понизив голос, словно боясь быть услышанным, поинтересовался Харт.

– Будущее, – отвечал Эш. – А может, прошлое. Неважно. Смотри, что будет дальше.

Один из автоматов Времени быстро и уверенно прошел по залитому ослепительным светом коридору, громко бряцая стальными подошвами по стальному полу. Он словно вырос на полотне – поначалу сделались хорошо различимы его нарисованные глаза и улыбка, а затем и сам он настолько заполнил собой картину, что Эш попятился. Харт внезапно понял, что должно произойти, и, запнувшись, тоже отпрянул назад, не в силах оторвать взгляд от картины. В воздухе медленно сгущалось напряжение, давление нарастало безжалостно, пока дуновение неприятно теплого ветерка вдруг не хлынуло с полотна в просторы галереи: он нес запахи озона и машинного масла. Автомат грациозно ступил из картины на пол галереи и, не удостоив взглядом Харта и Эша, зашагал прочь. Теплый ветерок тут же прекратился, а все, что осталось, – удаляющийся автомат и угасающие запахи озона и масла.

– Ну и как тебе «хронометраж»? – спросил Эш. – Каковы были наши шансы оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы стать свидетелями этого?

– Да-а, – протянул Харт. – Каковы шансы? Астрономические. Скорее всего, Время следит за нами, и уже давно.

Он быстро огляделся вокруг, словно ожидая увидеть Дедушку-Время здесь, в галерее Мощей, рядом с ними, но Эш лишь пожал плечами и покачал головой.

– Не факт, – беспечно сказал он. – Совпадение или стечение обстоятельств – одно из любимейших инструментов Времени. Пойдем, не стоит заставлять его ждать.

– Ну, что ты заладил одно и то же! Я сюда добирался двадцать пять лет. Ничего с ним не случится, если подождет лишних пять минут. Можно подумать, он чуть ли не король, раз ты при одном упоминании его имени вытягиваешься по стойке «смирно».

– Ты не понимаешь, – сказал Эш. – Но поймешь, когда повидаешься с ним. Он и вправду особенный.

Харт фыркнул и посмотрел вслед исчезающему автомату:

– А как много этих... штуковин у Времени?

– Не думаю, что кому-либо это известно наверняка, разве что самому Времени. Чтобы изготовить одного, ему нужны годы, и, по общему мнению, он занимается этим веками. Автоматы – его мысли и его руки в окружающем мире и, в известном смысле, его дети. Ведь других детей у него нет.

– Отчего же?

Эш посмотрел на него без всякого выражения:

– А ты подумай, Джеймс. Время бессмертен или почти бессмертен, что, черт возьми, одно и то же. Сколько детей может остаться у человека через несколько тысяч лет? И сколько детей будет у этих детей? Нет, Джеймс, не было никаких детей и в ближайшем будущем не предвидится.

– И его это не заботит?

– У него было достаточно времени свыкнуться с этим, – пожал плечами Эш. – Но вообще-то – да, конечно заботит. Иначе, как ты думаешь, зачем он делает автоматы?

Харт перевел взгляд на картины на стенах, а затем вновь огляделся по сторонам. Он знал, что хочет сказать, но не знал, как это сказать поточнее, не боясь показаться наивным. И все же решился:

– Леонард, а Время – человек?

– Прекрасный вопрос! – улыбнулся Эш. – Вопрос, который вот уже много веков будоражит умы людей – жителей Шэдоуз-Фолла. Выглядит он достаточно человечным, и человеческих недостатков и слабостей у него с избытком, но рожден он не был и смерть ему не грозит. Время появляется на свет ребенком, за один год проживает жизнь мужчины и умирает стариком лишь для того, чтобы восстать из собственного же праха. Одни называют его фениксом из древней легенды, другие – концепцией Времени как такового, но во плоти и крови человеческой. Мнений множество, но правды толком не знает никто, а Время на этот счет помалкивает. Есть лишь одна вещь, по которой у всех единое мнение насчет Дедушки-Времени.

– Что за вещь?

– Он терпеть не может ждать. По этому поводу ты и набросился на меня, Джеймс.

– Ничего я не набросился. Просто не люблю, когда на меня давят.

– Как скажешь, – сказал Эш. – Пошли.

В молчании они отправились дальше, только гулкое эхо шагов замогильно отдавалось в пустой галерее. Пейзажи и портреты плыли навстречу, чтобы пропасть у них за спиной, и иногда какой-нибудь автомат, тихо жужжа, плавно шествовал мимо по заданию хозяина. Харт начал уже гадать, долго ли им идти, – ему казалось, что весь сегодняшний день он провел на ногах, так они у него гудели. Галерее же, как и залу некоторое время назад, не было ни конца ни краю. Он обернулся взглянуть на пройденный путь, но за спиной не было и намека на дверь, через которую они вошли в галерею. Куда бы он ни смотрел – галерея тянулась в оба конца покуда хватало глаз, будто не было у нее пределов. Это беспокоило Харта, и он подумал, что бы такое сказать, чтобы отвлечься от беспокойства. Долго думать не пришлось.

– Леонард, ты все твердишь о том, что Дедушка-Время так важен для Шэдоуз-Фолла. Чем же на самом деле он занимается в свободное время, когда не следит за горожанами и не копается в механизмах часов?

– Сложно сказать, – отвечал Эш; тон его не вызывал сомнений: говорить об этом ему не хотелось.

– А ты попробуй сказать попроще, – жестко настоял Харт.

– Прежде всего, – начал со вздохом Эш, – тебе необходимо понять, что Шэдоуз-Фолл по своей сути в высшей степени нестабилен. Новые временные пласты постоянно возникают и исчезают – по целому ряду причин. Люди и существа всех видов приходят и уходят, некоторые из них невероятно сильные и потенциально несут в себе дестабилизирующее начало. Кто-то должен держать их в узде, иначе город в мгновение ока развалится на части. Время поддерживает порядок, следя за балансом между различными временными зонами, регулируя споры и конфликты прежде, чем события вырвутся из-под контроля, и в основном применяя на практике планово-предупредительные меры. И очень важно, что Время так могуществен: абсолютно никому и в голову не приходит перечить ему. Хотя... Грязную работу он по большей части перекладывает на плечи своих агентов.

– Ты имеешь в виду автоматы?

– Да. И кое-кого еще.

Харт нахмурился:

– Мне не все понятно. Что же делает его таким могущественным? И как он справляется в тех делах, которые не по силам его агентам?

– Честное слово, все гораздо проще, чем ты думаешь: чаще всего он просто отправляет сообщение через автомат, и этого оказывается достаточно. Кому охота злить Время? В редчайших случаях, когда кто-то отказывается следовать его рекомендации, Время направляет к нему Джека Фетча. Надеюсь, тебе повезет и ты никогда не встретишься с ним. Это... довольно жуткий тип.

– А как ко всему этому относится шериф? – медленно проговорил Харт. – Я о том, что шериф здесь вроде как представитель законной власти?

– Время более могуществен, чем закон. Закону не по силам справиться с таким укладом жизни, как в Шэдоуз-Фолле, закон негибок. Все это принимают, хотя не все – как, например, наш славный шериф – с этим согласны. Однако большинство людей имеют достаточно здравого смысла не слишком раскачивать лодку. Время добросовестен и честен, он с головой в трудах, и ему абсолютно все равно, что люди думают о нем. Или о том, сколько подошв ему надо стоптать, чтобы выполнить какую-то работу. Шериф и Время почти всегда ужасающе вежливы друг с другом и изо всех сил стараются как можно реже объединять свои усилия.

Эш вдруг замолчал, и оба резко остановились, когда им навстречу неожиданно выплыл автомат и стал как вкопанный прямо перед ними. Фарфоровая голова повернулась сначала к Эшу, затем – к Харту. На лице были нарисованы усы и монокль, и Харту хватило мгновения понять, что они делают лицо автомата много реальнее, чем лица других слуг Времени. Джеймс спокойно и уверенно выдержал взгляд маски; у него не было сомнений, что плоскими глазами автомата его пристально разглядывает кто-то другой.

вернуться

7

Стиль в дизайне общественных и жилых интерьеров; оформился в последней трети XX в. из дизайна промышленных помещений, где все элементы обстановки подчиняются функциональному назначению. Характерные черты: конструкционная открытость, включение в визуальный ряд труб, арматуры, воздуховодов, сложное структурирование пространства; материалы: металл, стекло, бетон.

17
{"b":"11073","o":1}