ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Фоллер
PIXAR. Перезагрузка. Гениальная книга по антикризисному управлению
Вата, или Не все так однозначно
Как не попасть на крючок
Подсознание может все!
Всё сама
Идеальный маркетинг: О чем забыли 98 % маркетологов
Мег
Мне сказали прийти одной

«Если ты кого и дурачишь – то лишь себя», – подумал Эриксон.

– Ты хочешь показать мне на этой могиле что-то особенное? – спросила Рия.

– Нет, – быстро проговорил шериф. – Но я твердо убежден: последнее слово в деле Лукаса остается за нами. Мы еще столького не знаем, и я терпеть не могу оставлять дела незавершенными. Ведь так и не удалось доказать, чем он на самом деле владел или кто владел им самим.

– А также, – кивнув, продолжила Рия, – мы не выяснили, в чем же заключалась его миссия. Все, что он смог припомнить, – это то, что он был жизненно необходим каждому в Шэдоуз-Фолле. И когда он замораживал тебя своими жуткими глазами, трудно было с ним не согласиться. Лукас заявил, что его память была умышленно заблокирована кем-то неизвестным или какими-то неведомыми силами, так? Мне все больше кажется, что этот человек был жертвой навязчивых идей. Возвращение из мертвых никогда бесследно не проходило для целостности рассудка. Ну ладно, допустим, с ним очень тяжело было находиться в одном помещении, но из этого сложно сделать вывод о том, что он ангел и носитель воли Господней.

– Возможно, если Михаил был в самом деле ангелом, он вернется в другом обличье? – предположил Эриксон, но Рия скривилась.

– Очень надо... Знаешь, родня Де Френца хотела кремации тела Лукаса главным образом для того, чтобы телом снова кто-нибудь не завладел, но Время заявил: «Нет». Громко и решительно заявил. Разъяснений, разумеется, не последовало. Небеса хранят Дедушку-Время, наставляя его действовать разумными методами, и благоволят нам пускать поменьше возвращенцев сюда. Уверяю тебя, действуй Время иначе, нам бы несдобровать, потому как это кратчайший путь к концу света.

Их взгляды одновременно пересеклись на часовом автомате, в картинной позе застывшем у дерева чуть поодаль. Когда мэр и шериф пришли на службу, он уже был там, но присоединиться к церемонии не пытался – полускрытый в тени листвы, просто стоял с бесстрастным, нарисованным лицом и казался таким же безжизненным, как могила перед ним. Но глаза его были глазами Времени, а уши – ушами Времени, и сам факт его присутствия здесь был очень важен. Дедушка-Время мог бы наблюдать за похоронами при помощи одной из картин в галерее Мощей, однако вместо этого он прислал одного из своих механических чад – как материальное напоминание своего присутствия и своей власти в Шэдоуз-Фолле.

«Ему что-то известно, – думала Рия. – Он не позволил кремировать тело Лукаса и хочет, чтоб мы помнили об этом. Зачем?»

«А могло обернуться и хуже, – думал Эриксон. – Он мог бы прислать Джека Фетча».

Некоторое время Рия и шериф Эриксон молча наблюдали за автоматом, но тот ни единым жестом не давал знать, видит он их или игнорирует. Наконец оба отвернулись и стали смотреть, как отец Кэллеген проворно творит магические действа над открытой могилой. Поэтому они не заметили стоявшего за деревьями еще одного зрителя: в тени укрывался высокий худой мужчина, одетый во все черное. Наблюдая за Рией, Эриксоном и Кэллегеном в миниатюрный бинокль, он время от времени что-то записывал в блокнот. В кобуре на его бедре прятался пистолет, а рядом к стволу дерева была прислонена винтовка. Гнев ли, страх ли или то и другое вместе отражались в его лице. А также нечто очень схожее с отвращением.

– Может, имеет смысл с этого дня держать на контроле каждую смерть в Шэдоуз-Фолле? – предложила Рия с беспечной уверенностью человека, знающего, что этим делом предстоит заниматься не ей. – На тот случай, если Михаилу вдруг вздумается вернуться в другом теле.

– Как ни странно, я уже подумал об этом, – сказал Эриксон. – А ты и городской Совет готовы санкционировать расходы на оплату круглосуточной работы моих сотрудников?

Рия болезненно поморщилась:

– Давай я тебе отвечу чуть позже. В этом году бюджет скудноват.

– Он у вас каждый год скудноват, – сухо откликнулся Эриксон. – Особенно когда прошу я.

Рия мягко засмеялась, и шериф тоже улыбнулся невольно. Сколько раз в прошлом они бились по денежным вопросам, с переменным успехом то одной, то другого. Их соперничество по своему пылу и сути было вовсе не в духе политики маленького города, а по напору было слабее, пожалуй, только неистового пира пираний. Шериф и мэр неловко улыбнулись друг другу, одновременно окунувшись в общие воспоминания, и ни один из них не был уверен, хотят ли они продолжить внезапно возникшую близость. События последних недель сблизили их почти вопреки желанию обоих. Эриксон пытался придумать, что же сказать еще, и мысленно поморщился, когда понял: единственная тема, о которой он мог сейчас говорить, вовсе не упростит их отношений. Но не сказать об этом было нельзя – и потому, как это была его работа, и потому, что это могло быть важным.

– Кстати, о возвращенцах... Я на днях видел Леонарда. Хорошо выглядит, все у него в порядке. Ты в курсе, что он взял шефство над Джеймсом Хартом?

– В курсе, – ответила Рия. – Ко всем радостям нам не хватало здесь только Джеймса, черт его подери, Харта: все, кому не лень, болтают о старом пророчестве. Видно, помимо пророчества двадцать пять лет назад произошло что-то еще, и это что-то окончательно замутило воду. Но будь я проклята, если я в силах понять, что именно. У меня порой возникает такое ощущение, будто каждый в городе подстрелил альбатроса[8]. А беда, как известно, одна не ходит. Сначала убийства, потом возвращение Джеймса Харта. Что на очереди? Весь город сметет какая-нибудь идиотская комета?

– Тс-с! Не подбрасывай судьбе идей.

– Я все думаю о Леонарде... – Голос Рии был спокоен и бесстрастен. – О нем мне напомнили сегодняшние похороны. Тогда тоже не было плакальщиков. Ты, я да его родители. Было сыро и ветрено, а флорист прислал не те цветы. Разве так прощаются...

– Ты бы поговорила с ним.

– Нет. Мой Леонард умер. – Хмурый, враждебный взгляд Рии подсказал Эриксону, что она собиралась сменить тему. – Я так поняла, ты познакомился с Хартом? Каков он?

– На удивление нормальный. Достаточно приятный. Не очень разговорчивый, однако это неудивительно: первый раз в Шэдоуз-Фолле. Свое детство здесь он абсолютно не помнит. Леонарду кажется, что он знал Харта мальчишкой, а вот я его не помню. А ты?

– Нет, – покачала головой Рия. – Я проверила старые записи, как только услышала о его возвращении. Мы учились в одной школе, в одном классе, все мы четверо, но ни ты, ни я, ни кто-либо другой, с кем я тогда общалась, не может его вспомнить. И это не просто совпадение. Мне кажется, это Время опять вмешивается в наши воспоминания.

– Леонард же его помнит.

– Леонард мертв. От мертвых скрывать проще.

– Может, поэтому Леонард отвел Харта на встречу с Дедушкой-Временем. Леонард всегда любил докапываться до сути. – Эриксон неожиданно улыбнулся. – Хотел бы я установить жучка на стене во время их беседы. Но что бы там ни произошло, они все как воды в рот набрали. Харт отправился поглядеть на свой старый дом. Надеюсь, он готов к потрясению. С тех пор, как его родители скрылись, никто там не жил. Я поручил одному из моих людей приглядеть за Хартом. Так, на всякий случай. А что с Леонардом – не в курсе. Его нигде нет. Как бы там ни было, Харт мог попасть и в худшую компанию.

– То есть ты считаешь, что они с Леонардом встретились не случайно?

– А ты считаешь, Время вмешивается так открыто? – сдвинул брови Эриксон.

– Время. Или город. – Покачав головой, Рия пожала плечами и опять сменила тему. Эриксон не возражал. Даже спустя столько времени воспоминания об Эше причиняли ей боль. Рия посмотрела на город, простирающийся внизу. – Все разваливается, Ричард. Пророчество Харта лишило мужества очень многих. Они боятся самих себя и самого города. Люди перестали доверять друг другу. Если бы только убийства или только возвращение Харта, я думаю, мы бы справились, но то и другое вместе сводит город с ума. И я, черт возьми, никак не могу подобрать слов, чтобы успокоить народ. В поисках убийцы мы теперь не ближе, чем тогда, когда нашли тело Лукаса в луже крови на полу в доме Сюзанны. Город ищет кого-то или чего-то, кого можно было бы обвинить, и если мы в скором времени не покажем им козла отпущения, они найдут его сами. Все ждут следующего убийства, последней капли. А когда это произойдет, люди нашего города ринутся к обрыву, как накаченные амфетаминами лемминги.

вернуться

8

В старину у моряков существовало поверье: если в открытом море над парусником появлялся альбатрос – значит, земля рядом. Подстрелить альбатроса – накликать беду.

24
{"b":"11073","o":1}