ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Картина мира
Путин. Человек с Ручьем
Сила притяжения
Не прощаюсь
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Мрачное королевство. Честь мертвецов
Разбитые окна, разбитый бизнес. Как мельчайшие детали влияют на большие достижения
Призрак мыльной оперы
Стать инноватором. 5 привычек лидеров, меняющих мир
A
A

— Почему ты стала охотницей за скальпами? — спросил наконец Рэндом. — Ведь люди, которые занимаются этим, многим не по нутру.

— Я умела хорошо это делать, — ответила Руби. — Другие варианты были совершенно не привлекательны. Скажи, ты можешь представить меня сидящей за столом в короткой юбчонке и рыскающей по файлам или замужем за каким-нибудь чумазым фермером, с дюжиной детей, повисших на моем переднике?

— Честно говоря, нет.

— То-то и оно! В четырнадцать лет меня выдали замуж за местного сборщика налогов. Выбирать приходилось между ним и одним из моих кузенов. Он был большой, толстый, со здоровенными ручищами. Колотить меня было его любимой забавой, хотя он позволял себе и многое другое. Однажды вечером я дождалась, пока он уснет, и перерезала ему горло кухонным ножом. Он довольно долго мучался. Тогда я впервые почувствовала вкус к таким вещам. Я собрала все ценное, что не было прибито гвоздями, подожгла дом и помчалась в космический порт. С тех пор я была предоставлена самой себе и нисколько не тяготилась этим. Гораздо меньше проблем!

— А тебе часто приходилось работать на Империю?

— Конечно. Империя хорошо платит охотникам за скальпами. Но я не привередлива. Я готова работать на любого, кто платит мне деньги.

— Почему ты оказалась с нами?

— Не могла не принять ваш вызов. Кроме того, мне пообещали столько денег, сколько я смогу унести. Правда, пока их что-то не видно.

— Ты давно дружишь с Хэйзел?

— Не слишком ли много вопросов, а? — Руби сделала большой глоток из бутылки. — Я сошлась с ней в Мистпорте, где мы обе жили на ее деньги. В самый трудный момент она взяла меня под крыло. Я не возражала против этого. Я могла бы расстаться с ней и никогда не вспоминать о нашей дружбе, но приходят времена, когда нужен верный человек, прикрывающий твою спину. А теперь я задам тебе несколько вопросов. Почему ты стал профессиональным революционером?

— Странно, что ты об этом не слышала. В свое время эту историю рассказывали на каждом углу. Но, наверное, те времена прошли и уважения к моей персоне поубавилось. Я был младшим сыном в одном не очень знатном семействе и ни к кому не испытывал уважения, в том числе и к себе самому. Я пьянствовал, играл в карты, пробовал себя то в одном, то в другом деле и был по уши в долгах. Потом я помог нагулять живот нашей служанке, и моя семья, желая избавиться от лишних неприятностей, отправила меня на известную своими рудниками планету у самой границы Внешнего Кольца. Планета называлась Триганн. Ужасное место.

До этого я жил в мире без особых проблем, и реальность, в которой существовали девяносто семь процентов людей, показалась мне отвратительной. Условия, в которых жили и работали шахтеры, отношение к ним и к их семьям были мерзкими даже по стандартам Империи. Вместо того чтобы подавлять их восстание, я стал участвовать в нем и как-то незаметно выбился в вожаки. Так же как и ты, я нашел то дело, к которому у меня были способности, и решил не менять его ни на какое другое. Я начал кочевать с планеты на планету, призывать к восстанию, создавать боевые отряды в защиту слабых и угнетенных, наказывать угнетателей. Обстоятельства складывались не в нашу пользу, но мы одержали несколько славных побед. Этого было достаточно, чтобы из меня сделали легенду и прославили по всей Империи.

— Ты был легендарным до тех пор, пока тебя не поймали?

— Да. Я постарел, утратил подвижность, доверился ненадежным людям. Я всегда страдал из-за своей доверчивости. — Рэндом сделал долгую паузу и уставился на недоеденный кубик, словно ждал, что тот ему скажет. — Они сломили меня, — наконец вымолвил он. — Я думал, что умру, но не сдамся, но нет, меня морально сломали. Я был готов что угодно говорить, что угодно делать, предавать соратников, лишь бы надо мной больше не измывались.

— Но ты все-таки не сделал этого.

— Нет. Оказалось, что у меня есть настоящие друзья. Они сумели вытащить меня из тюрьмы, хотя большинство из них при этом погибли. Я даже не знал, как зовут некоторых из них.

— В конце концов все мы ломаемся, — вздохнула Руби.

— Да. Даже такие легендарные личности, как Джек Рэндом. Порой мне кажется, что тот человек погиб в тюремной камере, а я только его бледная тень. Мои настоящие друзья не отреклись от меня, хотя я отрекся от них. Ведь я не хотел возглавлять их восстания, сражаться вместе с ними. Я хотел только одного: скрыться в какой-нибудь темной конуре, где бы меня не нашли мучители. Спустя некоторое время друзья поняли, что от меня нет и не будет проку, и все же они не поставили на мне крест и переправили на Туманный Мир — единственную планету, где меня не могла достать Империя. В то место, где у каждого есть свои тайны, но в них никто не лезет. Я лег на дно и затаился. Взял себе новое имя. Это было нетрудно, ведь я уже не был похож на легендарного героя. Мне даже понравилась новая жизнь. От Джобе Железного Кулака никто не ожидал подвигов.

— Значит, все это время ты был на виду у меня! — воскликнула Руби. — Я так долго разыскивала тебя, потратила на это столько денег, а ты был под носом, — она усмехнулась. — Но, может быть, и неплохо, что ты мне не попался. Я была бы очень разочарована. Сейчас ты уже другой.

— Серьезно? — шутливо удивился Рэндом.

— Можешь не сомневаться. Ты уже проснулся. Конечно, ты не тот, что прежде, но сдвиги в лучшую сторону есть. Как это случилось, Рэндом? Почему ты снова вылез на свет?

— Ты хочешь знать правду? Мне стало скучно. Просто поэтому. Я по-прежнему испытываю страх. Если я погружаюсь в себя, мои руки трясутся, но все равно это лучше, чем махать вонючей метлой. Я пережил такие дни, когда мог наложить на себя руки. Теперь я здесь — развенчанный чемпион, вышедший на свой последний поединок.

— Ты был молодцом в джунглях, — похвалила Рэндома Руби. — Я уверена, что до замка добрался бы не каждый. Так что ты себя попросту недооцениваешь. Я не слишком преклоняюсь перед легендарными личностями. Когда я убивала их, то ждала чего-то особенного, но они умирали так же, как самые обычные люди. Ты произвел на меня больше впечатления, чем все легенды, с которыми я расправилась.

— Спасибо, — сказал Рэндом. — Действительно хорошо, что ты не нашла меня. Было бы жаль прикончить тебя до нашего знакомства.

Руби усмехнулась и предложила ему бутылку:

— Хочешь выпить?

— Сейчас нет. Мой организм не переносит вина. Пей сама, а я порадуюсь за тебя.

— Ты что, так относишься ко всем земным радостям?

— Вовсе нет, — ответил Рэндом. — Будь я лет на двадцать помоложе, то побегал бы за тобой вокруг этого стола.

— Потрясающе! — отреагировала на слова Рэндома вошедшая в кухню Хэйзел. — Этого нам только не хватало. Пьяная охотница за скальпами и сексуально озабоченная легенда. При одном взгляде на вас имперские солдаты описаются от страха.

— Я преклоняюсь перед храбростью этого мужчины, — сказал вошедший следом за Хэйзел Оуэн. — Я бы не осмелился подходить к Руби Джорни ближе чем на три метра без бича в руке.

— Я всегда говорила, что все аристократики — извращенцы, — парировала Руби. — Я бы предложила тебе выпить, но у меня только одна бутылка.

— А я бы не прочь присоединиться к тебе, — сказала Хэйзел. — Хотелось бы выпить хоть чего-нибудь мало-мальски пристойного.

— О да, — согласился Рэндом. — Насколько я помню, ты всегда имела слабость к хорошей выпивке.

— Насколько ты помнишь? — удивленно взглянула на него Хэйзел. — Но я не имела счастья знать тебя раньше.

— Но это было не так давно, в Мистпорте. Один мой приятель узнал меня и пригласил на ужин. Я согласился, потому что был чертовски голоден. Мой приятель был хозяином, а ты прислуживала его жене. Им не хватало слуг, и тебя попросили подавать блюда на стол.

Руби подняла голову, и на ее лице появилась издевательская улыбка.

— Значит, ты прислуживала знатной даме, Хэйзел?

— Черт побери, как ты запомнил меня? — с ненавистью глядя на Рэндома, спросила Хэйзел.

— У меня прекрасная память на лица. Кроме того, ты несколько раз пролила вино мне на брюки. А это была последняя пара моих приличных брюк.

128
{"b":"11075","o":1}