ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сила притяжения
Беги и живи
Всемирная история высокомерия, спеси и снобизма
Ночь… Запятая… Ночь… (сборник)
Дикие. Лунный Отряд
Синдром зверя
Поцелуй тьмы
Преследуемый. Hounded
Коготь и цепь

Луи, опершись о широкий ствол дуба, взирал на застывшего в неподвижности Монаха. Принц терпеть не мог, когда его заставляли ждать. Никто, кроме Монаха, не осмелился бы поступать так. Луи оттолкнулся от ствола и направился к шкафу, чтобы посмотреться в большое, высотой в полный рост человека, зеркало. Мрачное выражение лица принца изменилось, и на его губах заиграла удовлетворенная улыбка. Луи доставляло удовольствие убеждаться вновь и вновь в том, что он весьма хорош собой. Не потому, что он сомневался в этом, просто ему было приятно. Он одобрительно кивнул своему отражению, и оно ответило вежливым кивком. Луи был высок и довольно изящен, с утонченным лицом, обрамленным редеющими каштановыми волосами. В свои неполные тридцать лет он мог вполне гордиться мускулами плеч и груди, а в особенности тем, что окружность его талии не выросла ни на дюйм за последние двенадцать лет. Принц носил сшитую по последней моде одежду от лучшего портного, единственной особенностью которой являлось то, что цвет материала был выбран в соответствии с пристрастиями заказчика – оттенков леса и земли. Даже плащ и тот был красновато-бурым. На бедре он носил обычный рыцарский меч, ножны которого украшал изящный орнамент, состоявший из золотых и серебряных фрагментов. Луи славился как превосходный фехтовальщик, готовый доказать это любому, был бы хоть малейший повод. В разговоре с принцем людям приходилось очень тщательно выбирать выражения.

Покрытая капюшоном голова Монаха внезапно пошевелилась, и по спине Луи пробежал знакомый холодок, когда он в который уже раз увидел, что под приподнявшимся капюшоном зияет бездонная пустота. Одеяние Монаха имело формы человеческого тела, но если тело все-таки существовало, то никто не видел его. Стараясь сохранить на своем лице выражение полного спокойствия, принц пересек комнату и подошел к Монаху с гордо поднятой головой. Кто, как не он, наследник престола в Редгарте, будущий король? Разве есть человек, способный вселить в него страх?

– Итак, – холодно произнес он, – ты знаешь, где они?

– Да, ваше высочество, – ответил Монах, – они идут через торфяники, в пределах Бэрроумира. Наговоры графа Родрика на некоторое время сбили меня со следа, но сейчас я вижу их как на ладони.

Гулкий, словно эхо, голос Монаха шел будто бы не из-под капюшона, а откуда-то издалека. Слова звучали четко, а в манере говорить присутствовала должная вежливость и даже обходительность, но голос не нес в себе ни единого намека на то, что принадлежал человеку, столь бесстрастным он казался.

Луи сдержанно кивнул.

– Хорошо, хорошо, ты обнаружил Родрика и его людей, но Виктор, с ними ли он?

– Не изволите ли взглянуть, ваше высочество, – Монах развел рукава рясы, так что стало видно – рук там не было. Правый рукав описал величественную дугу, и воздух перед принцем Луи задрожал, а затем появилось видение. Старший сын покойного короля изо всех сил старался не выказать своих чувств. Все выглядело так, словно он смотрел в окно, только звука не было. Совсем близко он увидел четырех всадников, которые, натянув поводья, стояли и оглядывали поросшую вереском равнину. Внимание принца приковало к себе очень знакомое лицо, он, зловеще улыбнувшись, покачал головой.

– Виктор. Я так и думал, что он покинул замок.

Монах сделал едва заметный жест, и лицо Виктора приблизилось.

– Уверены ли вы, ваше высочество, что это он? Использовав свои чары, я узнал о том, что он здесь, в Полуночном Замке.

– Кто же это, если не он?! Ты что думаешь, я собственного брата не могу узнать? – Принц рассерженно сдвинул брови. – Мне следовало прикончить его, когда он был еще в изгнании.

– Тогда, ваше высочество, он не представлял угрозы. Единственным, на кого он мог рассчитывать, был мессир Гавейн, остальные ничего не стоили.

– Что ж, теперь у него прибавилось союзников, – огрызнулся Луи – Не знаю, что они там делают, но думаю, нечто чертовски важное. Иначе вряд ли им стоило покидать замок в такое время. Может быть, они знают, где искать спрятанную корону и государственную печать?.. Но если Виктору удастся добраться до символов власти раньше нас, тогда…

– Ни в коем случае, ваше высочество, – отозвался Монах, – если вы позволите мне позаботиться о них. Как вы уже убедились, от наемных убийц мало проку. Те люди, которых вы послали, не могли противостоять' мечам Гавейна и Родрика. А вот если бы мне было позволено испробовать мое искусство…

– Приступай, – выговорил Луи, не мигая рассматривавший видение лица Виктора, – немедленно приступай.

Прошел уже час, как встало солнце, когда дождь наконец перестал лить. Он продолжался всю ночь, и Джордану уже казалось, что это никогда не кончится. Раннее утро давало ощущение прохлады и свежести, после грозы все запахи земли, травы и вереска особенно остро чувствовались в воздухе. Птички перекликались, сидя на ветках. Джордан всматривался вперед. Всю ночь Родрик без устали гнал своих спутников вперед, невзирая на грозу, и теперь актеру стало совершенно ясно: весь мир будет преспокойно веселиться, несмотря на то что он, Джордан, чувствует себя препаршиво. Вздохнув так, точно сбросил с себя тонну груза, он сполз с седла и спустился на землю. Конечно, Родрик не мог знать, что думал актер, но жить графу, видимо, хотелось. Потому что, если бы он не объявил наконец привал, Джордан несомненно убил бы его. Промерзший до костей актер прошелся туда-сюда около лошади, стараясь размять затекшие конечности и хоть немного согреться.

«Ничего, ничего, – успокаивал он себя, – могло быть и хуже. Вот дождь, например, мог ведь и не кончиться».

Родрик и Аргент стреноживали коней, пока Гавейн собирал хворост для костра. Больше всего раздражало то, что никого из них, по-видимому, не утомила длительная скачка. Джордан нахмурился, копнув грязный грунт дороги носком сапога. Он мог поклясться, что день обещает быть самым что ни на есть паршивым. Актер понимал, что нельзя просто так стоять, а следует помочь остальным, но никак не мог собраться с силами. Ему не нравилось, когда его лишали сна. Наконец он подошел к Родрику, решив помочь тому расседлать коней, чтобы создать видимость деятельности. А то, если он будет продолжать сидеть сложа руки, его еще заставят чистить сортиры. Родрик коротко кивнул актеру, но не было похоже, что его очень обрадовала подобная помощь.

– Утро хорошее, – сказал Джордан просто из вежливости.

– Хорошее, – ответил граф, не отпуская уздечки, которую держал в руках.

– Далеко ли еще до Полуночного Замка?

– Очень далеко.

– Вы бывали здесь раньше?

Родрик посмотрел на него очень недружелюбно.

– Будьте другом, Джордан, оставьте меня в покое. Мне, как видите, есть чем заняться. Прогуляйтесь, подышите воздухом, сделайте что-нибудь…

Сдержанное раздражение и снисходительность, звучавшие в голосе графа, жутко разозлили актера. Таким голосом обычно разговаривают не в меру занятые взрослые с чересчур надоедливым ребенком. Но справедливости ради следовало отметить, что Джордан никогда не навязывал своего общества тем, кто не жаждал его. Он отошел было в сторону, но тут увидел идущего навстречу Роберта Аргента. Ему просто хотелось по-приятельски поболтать с кем-нибудь. Раз уж он не умер этой ночью от скачки, холода и дождя, то вправе был рассчитывать на дружескую беседу.

– Доброе утро, Роберт, – приветливо сказал актер, – хороший, похоже, обещает быть денек.

– Заткнитесь и проваливайте, – огрызнулся Аргент.

– Прошу проще…

– Да заткнитесь же! Найдите себе полезное занятие, если, конечно, вы способны делать хоть что-нибудь полезное, актеришка.

Джордан развернулся на каблуках и пошел прочь, обиженный. Но Аргенту было наплевать на это. Никому не сходил с рук разговор с Великим Джорданом в подобном тоне. Не засунуть ли этому наглецу змею в постель… или в штаны?..

Увидев напряженную спину актера, Родрик сказал Аргенту:

– Полагаю, вы его обидели.

– Вот и хорошо, – отозвался Аргент, – он мне на нервы действует. Вечно болтается под ногами. Актеры должны знать свое место.

12
{"b":"11077","o":1}