ЛитМир - Электронная Библиотека

Наступила долгая пауза. О десятипроцентном увеличении еще не приходилось слышать. Это означало повсеместное увеличение продолжительности рабочего дня и немалые дополнительные расходы для каждого лорда и члена парламента. Придворные переглянулись. Кто-то должен был выступить с ответной речью. Гнетущую тишину прервал министр экономики. Он осторожно откашлялся и начал:

– Ваше величество, мы все переживаем сейчас нелегкие времена. Ставки кредита необычайно высоки, а наши финансовые ресурсы почти исчерпаны. Если мы потребуем увеличения валового производства в предложенных вами масштабах, рабочие взбунтуются. Мы неизбежно столкнемся с падением дисциплины, забастовками и открытым саботажем. До тех пор, пока ваше величество не согласится пожертвовать частью неприкосновенного запаса государственной казны, мы, я боюсь…

– Боитесь? – переспросила Лайонстон. – Вам следовало бы бояться меня, министр. Надо бояться за судьбу Империи, когда ею управляют такие министры, и вам – за вашу собственную, если вы не выполняете наши распоряжения. Если эта работа вам не под силу, вас следует арестовать и отдать под суд, а мы посмотрим, как будет работать на вашем месте заместитель. Для того чтобы заставить людей работать, мы будем применять более суровые меры. Вам это ясно, министр?

– В высшей степени, ваше величество. Смею вас заверить, никто из присутствующих здесь не хотел бы способствовать нарушению ваших планов.

– Мне кажется, кое-кто все же не разделяет их, министр. Возможно, вы будете удивлены, но предатели иногда скрываются в самых непредсказуемых местах. Не так ли, лорд Саммерайл?

Наступила тишина, и все головы повернулись в сторону Саммерайла. Те, кто стоял рядом с ним, слегка посторонились, словно испугались смертельно опасной инфекции, и через секунду он остался в одиночестве.

Медленно оглядываясь по сторонам, Саммерайл не проявил признаков растерянности. Он взглянул на Лайонстон и слегка улыбнулся. Его взгляд был прям, голова высоко поднята, и во всем его облике чувствовалось спокойствие бывалого воина, каким он и был всю свою жизнь.

– Те, кого называют предателями, на деле могут оказаться героями, ваше величество, – негромко сказал Саммерайл. – Но, возможно, вы имели в виду какого-то конкретного человека?

– Возможно, – недовольно поморщилась императрица. – Вы уже не раз позволяли себе дерзкие и оскорбительные речи, направленные против нашей персоны, Саммерайл.

– Я еще помню то время, когда искреннее слово не считалось преступлением. Конечно, то было очень давно, когда царствовал ваш отец. С тех пор во дворце многое изменилось.

На губах Лайонстон появилась улыбка.

– Вы огорчаете нас, Саммерайл. Ваша критика направлена не только в адрес нашей персоны, но и в адрес всей Империи. Как мы можем полагаться на вас в будущем, если ваши предательские речи не смолкнут?

– Не говори глупости, Лайонстон. Старого пса не научишь новым трюкам, да я и не стал бы подлаживаться под тебя, даже если бы мог. Я помню тебя ребенком.

Когда ты была моложе, ты любила веселье и забавы. Если бы я знал, какой ты вырастешь… Конечно, я никогда не стал бы посягать на твою жизнь. Я всегда был слишком мягок по отношению к детям. Сейчас я единственный из тех, кто окружал твоего отца. Все другие уже в могиле. Некоторые – по твоей воле, некоторые – сами по себе. Но это уже не важно. Если бы они увидели то, что ты сделала с Империей, которой они были так преданы! Ты превратила честь в посмешище, а двуличие – в норму. Справедливость существует только для богатых, а непокорных и правдивых настигает смерть. Эту Империю создавали тринадцать поколений твоих предков, Лайонстон, и для чего? Чтобы ты раздавила ее своим железным кулаком? Ты – раковая опухоль в самом сердце Империи, гниль на розовом бутоне!

В зале воцарилась мертвая тишина. Лайонстон, пылая гневом, подалась вперед и едва не вскочила с трона, но все же смогла взять себя в руки и приняла прежнюю позу.

– Ты всегда слишком распускал язык, старикашка! Считай, что ты сам подписал себе приговор этими словами. И пусть никто не говорит, что мы не давали тебе последнюю возможность опомниться…

– Что ж, делай, что задумала, – прервал ее Саммерайл. – Может быть, моя участь заставит замолчать остальных. Я знал, что ждет меня, когда ехал во дворец. Прикажи своему любимчику палачу расправиться со мной, и пусть все позабавятся этим зрелищем.

Он с негодованием посмотрел на лорда Драма, но душегуб спокойно отвернулся в сторону, его рука не потянулась к оружию.

Лайонстон ядовито улыбнулась:

– Ты недостоин того, чтобы отнимать время у Верховного Воина, Саммерайл. Для тебя у нас найдется более подходящий палач.

Она кивнула одной из фрейлин-стражниц, тотчас же бросившейся к ее ногам. Телохранительница подняла когтистые руки над головой и дважды хлопнула в ладоши. Погасла еще одна голограмма, и неизвестно откуда появился третий человек. Рассекая мутную воду, он шагнул в направлении Саммерайла и со зловещей улыбкой остановился. Закованный в серебристо-черные доспехи, он был небольшого роста, строен и молод. У него были развевающиеся светлые волосы, холодные голубые глаза и улыбка убийцы. У его пояса висели два меча, и всем своим видом он напоминал приготовившегося к охоте хищника. Завидев его, люди начали настороженно перешептываться.

– Кит! Малютка Смерть! – разнеслось по залу.

Он улыбнулся и кивнул придворным. Те, кто был ближе к нему, отшатнулись, словно он бросил к их ногам змею. О Ките по прозвищу Малютка Смерть, улыбающемся убийце, знали повсюду. Он неторопливо прошел вперед, и в напряженной тишине было отчетливо слышно, как хлюпает вода под подошвами его сапог. Он остановился перед Саммерайлом на расстоянии вытянутой руки, и они смерили взглядами друг друга. Старик и юноша. Непобедимый воин и беспощадный дуэлянт.

Кит Малютка Смерть достал из ножен один из своих мечей и подчеркнуто-вежливо предложил его Саммерайлу. Старый лорд сухо поклонился, взял меч и встал в боевую позицию. Юноша достал меч из вторых ножен и тоже приготовился к бою. Саммерайл с одобрением покачал головой:

– Я рад, что мои уроки не прошли для тебя даром, Кит. Ты был моим лучшим учеником.

– Спасибо, дедушка. – Голос молодого человека был ровен и беззаботен.

– Еще один ребенок, пошедший по неправедному пути… Черт побери, что произошло с вашим поколением? Может быть, в этом виновата нынешняя мода?

– Я такой, каким ты хотел меня видеть, дед. Я самый искусный фехтовальщик во всей Империи. Ты сам наточил мой клинок. Неужели ты никогда не думал, что его острие обратится против тебя?

Саммерайл, не сводя глаз с лица своего внука, приподнял меч.

– Ты убил своего отца, мать и обоих братьев, и закон был бессилен против тебя, поскольку в свое оправдание ты сказал, что это были дуэли. С тобой никто не стал спорить. Мне надо было прикончить тебя собственной рукой, но я не смог. От всего рода Саммерайлов остались только ты да я. Не дай нашему роду бесславно оборваться в этой кровавой драке, которой ты просто потешаешь Железную Стерву.

– Я делаю это ради собственного удовольствия, дедушка. Ученику всегда хочется доказать, что он превзошел учителя, не так ли? Кроме того, я придворный киллер императрицы и должен идти туда, где меня ждет работа. Родители не одобряли тот образ жизни, который я избрал, и пытались встать у меня на пути. Тогда мне пришлось убрать их с дороги, точно так же, как и братьев, пытавшихся отомстить за отца с матерью. Ни о ком из них не стоит вспоминать. Они мало чего стоили и еще меньше достигли в своей жизни. А я иду дальше, лучший из лучших, смерть на двух ногах, палач ее величества, правда, пока еще без высокого титула. Но в один прекрасный день она назовет меня Верховным Воином.

– Ты не сможешь долго идти этой дорогой. Императрица позаботится об этом. Скажи мне, мальчик, ты когда-нибудь испытывал любовь к своим близким? Лично я очень любил их…

– Нет, дед, я никогда не думал о такой чепухе. Даже в тот момент, когда убивал их. Но хватит болтать, старик. Давай лучше попляшем!

24
{"b":"11082","o":1}