ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда я снова открыл глаза, Джоанна протягивала мне платок — я даже не заметил, как она высвободила руку из моей ладони. Я прижал платок к левой ноздре и подождал, пока кровь остановится.

Кажется, я слишком переусердствовал в первый же день своего возвращения…

Джоанна молча стояла рядом, и одно её присутствие действовало успокаивающе. Головная боль быстро прошла, я вернул Джоанне окровавленный платок, она невозмутимо приняла его, и мы продолжили путь на улицу Блейстон.

Я не стал говорить о своей неудаче, Джоанна тоже.

— А Сьюзи в самом деле так опасна, как о ней говорят? — через некоторое время спросила она, просто чтобы поддержать разговор.

— Даже больше того, — честно признался я. — Она заработала репутацию на трупах своих врагов и на готовности пойти на такой риск, на какой не пойдут даже скандинавские берсеркеры. Сьюзи не знает страха. А ещё ей незнакомы понятия «сдержанность», «милосердие», «осторожность».

Джоанна засмеялась.

— Да ну её, Джон. Скажи лучше, есть ли у тебя нормальные знакомые?

Теперь пришла моя очередь засмеяться.

— Здесь нет нормальных людей. Нормальные люди достаточно благоразумны, чтобы не соваться в такое место.

Мы шли все дальше, и хотя никто не смотрел на меня, люди перед нами расступались. На Тёмной Стороне уважают чужую свободу, возможно потому, что здесь многим есть что скрывать. Мимо с шумом проносились машины, они никогда не останавливались, редко снижали скорость, словно спешили куда-то по самому неблаговидному делу.

На Тёмной Стороне нет светофоров: всё равно никто не стал бы обращать на них внимание. Здесь нет и пешеходных переходов. Люди переходят через дорогу, уповая на свою отвагу и решительность, на умение заставить транспорт уступить им путь. Я слышал, иногда ещё помогают взятки.

Я повернулся к Джоанне, чтобы задать вопрос, который давно хотел задать и всё откладывал. Теперь, когда мы так близко подобрались к Кэти, мне нужен был ответ.

— Ты говорила, что это не первый побег Кэти. Почему она то и дело убегает?

— Я стараюсь чаще бывать с дочерью, — ответила Джоанна, не глядя на меня. — Мы хорошо проводим время, когда у меня получается. Но это не всегда возможно. Я веду очень активный образ жизни. Я работаю с утра до ночи, чтобы удержаться на достигнутом уровне. Женщине труднее преуспевать в деловом мире, чем мужчине. Люди, с которыми я обычно имею дело, каждое утро съедают на завтрак шулеров и вымогателей, просто для поднятия аппетита, но сами превратили предательство и подлость в искусство. Я тружусь, не покладая рук, чтобы Кэти жила с комфортом, я зарабатываю деньги, чтобы купить ей всё необходимое. Она могла бы хоть немного интересоваться бизнесом, благодаря которому у неё такая хорошая жизнь.

— Тебе нравится твоя работа?

— Иногда.

— Ты никогда не подумывала заняться чем-нибудь другим?

— Я больше ничего не умею, — ответила она, и я машинально кивнул. Эта песня была мне знакома.

— У твоей дочери не было отчимов? — как бы невзначай спросил я. — Может, она встречалась с отцом? Был у неё кто-нибудь, с кем бы она могла поговорить, к кому обратиться за помощью?

— Нет. Я поклялась не повторять ошибок и больше не связываться с мужчинами, — сердито ответила Джоанна. — Во всяком случае, после того как её отец нас бросил, просто потому, что ему так захотелось. Теперь я независимая женщина, и любой, кто захочет иметь со мной дело, должен играть по моим правилам. Не все мужчины способны смириться с этим. А за тех, которые смогли, я не особенно цеплялась. Опять-таки — работа, работа… И всё же Кэти никогда не требовала от меня ничего. Я воспитала её такой: умной, наблюдательной, не желающей ни от кого зависеть…

— Даже от тебя? — тихо спросил я. Джоанна не ответила ни словом, ни взглядом. И вдруг мир вокруг изменился. Город и все его обитатели исчезли, и мы оказались в каком-то другом месте. В Гораздо более скверном месте.

От неожиданности мы сделали ещё несколько шагов и только тогда остановились, осматриваясь. Улица была пустынной — нигде ни людей, ни машин. Большинство домов выглядели жалкими развалюхами; здания повыше, видимо, давно рухнули, потому что поблизости не было домов выше одного-двух этажей. Благодаря этому открывался широкий вид на много миль вокруг, до самого горизонта. И везде царили разрушение и упадок.

Куда ни повернись, везде одно и то же.

Мы угодили в мёртвый мир.

Лондон, Тёмная Сторона, — старый город — всё это осталось в прошлом. Случилось что-то ужасное, уничтожившее все и вся.

Здесь царила почти полная темнота — исчезли фонари и неоновые вывески. Свет всё-таки был, но блеклый, с красноватым оттенком, словно сама ночь истекла кровью. Почти ничего нельзя было разглядеть. Кругом лежали тени, глубокие и чёрные. Нигде ни уличных фонарей, ни ламп в обветшалых, полуразрушенных домах, ни костров.

И мы были здесь совсем одни.

Джоанна порылась в сумочке и вытащила зажигалку. У неё так тряслись руки, что она сумела зажечь её только с десятой попытки. Тёплый жёлтый огонёк казался неуместным в густой ночи и очень слабым. Джоанна держала зажигалку над головой, пока мы оглядывались, пытаясь понять, куда же угодили. Хотя у меня уже возникло дурное предчувствие, чем это может быть.

Стояла тишина — ни звука, кроме шарканья наших ног и нашего же прерывистого дыхания. Странная, мёртвая тишина внушала тревогу. Шум города исчез вместе со всеми его обитателями. Лондон мрачно притих. Достаточно было бегло осмотреться, чтобы убедиться, что здесь никого нет. Тишина давила так, что хотелось кричать… Кричать что угодно, лишь бы заявить о своём присутствии. Но я не стал этого делать: а вдруг кто-нибудь услышит? Хотя ещё хуже, если нас никто не сможет услышать.

Никогда в жизни я не ощущал такого одиночества.

Здания вокруг были приземистыми, бесформенными, потрёпанными ветром и дождём. Окна без стёкол, ни одной двери в проёмах — просто чёрные дыры повсюду, как распахнутые рты или глаза или как зияющие раны. Было нечто невыразимо печальное в падении могучего города. Многие века строительства, тысячи тысяч людей, чьи жизни придавали городу смысл, — все это сгинуло в небытии.

Я сделал шаг вперёд, из-под моих ног взметнулись клубы пыли. Джоанна издала какой-то странный звук и двинулась следом.

Здесь царил холод, пробирал до костей, будто тепло навсегда покинуло мир. Ни дуновения ветра, только звучащие очень громко в глухом безмолвии наши шаги. Мы шли посреди того, что некогда было улицей, живой и процветающей. Мы оба дрожали, и не только оттого, что замёрзли.

Недоброе место, нам не следовало здесь находиться.

Вдалеке на горизонте виднелись чёрные зубцы разрушающихся домов — мрачное напоминание о том, что здесь было раньше. Город умер.

— Где мы? — наконец решилась спросить Джоанна.

Её рука с зажигалкой дрожала уже меньше, но голос все ещё плохо слушался её. Неудивительно.

— Не «где», — ответил я, — а «когда». Мы в будущем. Судя по всему, в отдалённом будущем. Лондон пал, цивилизации пришёл конец. Это даже не эпилог. Кто-то захлопнул книгу жизни Лондона и Тёмной Стороны, захлопнул весьма решительно. Мы свалились в провал во времени, угодив в место, где нас могло перебросить в далёкое прошлое, далёкое будущее и во все промежуточные точки. Причём этого провала во времени ещё не было, когда я в последний раз проходил по улице Блейстон. Любой человек даже с парой извилин знает, что подобных мест лучше избегать, поэтому они обычно обозначены указателями, ведь такие провалы опасны своей непредсказуемостью. Никто не знает, куда они ведут и что происходит с теми несчастными, которых туда затягивает.

— Ты хочешь сказать, мы в ловушке?

— Не обязательно. Я уже поискал выход с помощью моего дара: физическая область провала не очень велика. Если я смогу определить его границы, я найду место, где можно открыть выход.

— Не очень велика! — Джоанна почти кричала, её голос вдруг сделался хриплым. — Я вижу на мили вокруг, до самого горизонта! Да нам и месяца не хватит, чтобы отсюда выбраться!

19
{"b":"11088","o":1}