ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нория говорит, ставить на «Стойкость Валенсуэлы» — это верняк, — сообщила мне Кэнфорт Магнолия, когда я везла ее на свидание на «Скорпион Лэмент».

— Честно говоря, я не знаю, мадам, — сказала я уже в двадцатый раз за эту смену.

Я знала, где деньги — верняк. В моем кармане. И там они и останутся. Но я помнила «Стойкость».

— Это ведь тот корабль, который наделал столько шуму тогда, в Селюции? Тот, с «Навахо Шерненковыми» на фюзеляже Митчума?

— Силы небесные, понятия не имею, — сказала леди Магнолия. Она посмотрела на меня как-то косо. — Я думаю, это люди вроде вас знают такие вещи.

— Да, это тот самый, — сказала я. Мы быстро нагоняли громыхающий беллерофон, полный блестящих упакованных бульдозеров. «Люди вроде вас», самодовольно подумала я. Сама того не зная, леди Кэнфорт только что сделала мне комплимент. Я дотронулась до боковых приборов, чтобы штопором проскочить сквозь строй беллерофона, и исподтишка посмотрела на миледи. Она держалась стойко.

Единственное, что интересовало меня в «Первом побеге» — это Скипфест. Все в караване, даже шоферини, были на каких-нибудь вечеринках. Все, за исключением тех, кто был на больших грузовых кораблях и все еще был поглощен тем, чтобы уговорить Привод выиграть еще пару минут у ближайшего соперника. Сначала, правда, это было скучно, потому что мне приходилось возить Мандебр по всему каравану, чтобы они могли показаться на всех нужных сборищах, подчеркнуто обойдя нежелательные, и внести некоторое оживление, неожиданно объявившись на парочке вечеров, где их не ждали. И все время поступали новости: — «Дулут» — двенадцать к одному! Скажите Хунсен Тредголд, что «Бегемот» вылетел!

По счастью, Мандебры не могли совершать облеты всю ночь, поскольку в восьми нам надо было быть на «Октябрьском Вороне», как раз к театру масок. Мелисса не могла опоздать в театр масок. Все, кто хоть что-нибудь из себя представлял, уходили с других вечеров только, чтобы сказать, что они были в театре масок Сансау. Даже если они не планировали этого, они быстренько передумали, когда узнали, что идут Мандебры.

Мы все были в костюмах. Мелисса нарядилась павлином, она была в бирюзовом платье, и два пажа несли ее шлейф. Стрэчен Алексис был кем-то, кого они называли «гусаром»: в красном мундире с кучей украшений, в огромной шляпе и больших блестящих черных сапогах со шпорами. Он сказал, что это что-то вроде солдата, но его обмундирование было таким, что в нем вряд ли захотелось бы пойти в бой. Там была и леди Кэнфорт, на ней тоже были сапоги выше колена, черный корсет и черный воротник с хромированными шипами. Я взяла с собой Трикарико, он был в костюме Пьеро. Мы потратили кучу времени, чтобы его загримировать: одну щеку — белым, другую — черным с большой драгоценной слезой на черной стороне. Все были в масках, но везде, куда бы мы ни пошли, Мандебр узнавали тут же.

Я была в костюме Питера Пэна. Это был мальчик, который так и не стал взрослым. Из истории, которую часто рассказывал нам мой отец. На мне была туника, будто бы сделанная из листьев, и пара крошечных бронзовых рожек, торчавших из моих волос.

Трикарико считал, что я выгляжу потрясающе сексуально в костюме мальчика. Он стоял, обняв меня одной рукой, пока я вела нас сквозь толпу маленьких кораблей, уже собравшихся толпой вокруг «Октябрьского Ворона».

«Ворон» был огромным. По тоннажу в три раза больше «Блистательного Трогона», хотя «Трогон» выглядел гораздо более элегантно, с его украшенными драгоценностями крыльями, полубаком в форме гребня и экипажем с косичками. Когда я подвела шаттл к борту, мы показались себе совершенными карликами по сравнению с иллюминаторами, находившимися в тени похожего на гору мостика, Я провела нас через толпу к парадному входу, чтобы Мандебры могли торжественно появиться на празднике, а потом я была свободна. Раз в жизни Мелисса соблаговолила дать согласие на то, чтобы домой ее вез робот.

Мы прибыли как раз вовремя. Театр масок начинался. Конечно, он должен был изображать историю Большого Скачка. Сначала появились трое людей и исполнили странный танец, изображая Солнце, Землю и Луну. Все заахали. Что касается меня, то мне пока все это казалось нудным, но я продолжала смотреть, потому что следующий номер должен был изображать Малый Скачок, а это была моя любимая тема. Сам Аларик Сансау в костюме капеллийца, с головой, которой придали форму большого лысого купола, и двое людей, изображавших звездоплавателей в смешных допотопных скафандрах. С моделями в музее на Спокойствии их и сравнивать было нельзя. А закончили они танцем системы, Солнца и всех планет, и человек шесть детишек изображали астероиды, они танцевали вокруг Аларика Сансау и менялись местами. Все аплодировали и говорили, как это замечательно.

Мне уже давно стало скучно и вместо представления я стала рассматривать людей. Все были в каких-нибудь нарядах, большинство — по-прежнему в масках. Парочка людей нарядились в знаменитых эладельди. В любую минуту ожидали кое-кого из фрасков, но они так и не явились.

Я была разочарована. Все было гораздо более официальным, чем я предполагала, но, с другой стороны, это ведь были сливки каравана.

— Не волнуйся, — сказал Трикарико, — потом станет повеселее.

Когда театр масок окончился, все стали танцевать, пить, выискивать знакомые лица под масками и спорить насчет них. Везде, куда ни глянь, деньги переходили из рук в руки. Я подумала, что проигравшие просто платят за «Первый Побег», но, как выяснилось, теперь пари заключались на то, кто выйдет ближе всех к Энцеладу в конце прыжка. Трикарико ввязался в спор с какими-то людьми из команды «Фразье Рублева», и я потихоньку улизнула и смешалась с толпой. Я нашла даже с кем поговорить. Я нашла еще одну лунянку, костлявую женщину в костюме Модулятора Пандита, она вела шутливый спор со стариком в серебристом костюме с неровно наложенным по всему лицу гримом. Было видно, что он с трудом сохраняет вежливость, терпеливо выслушивая ее. Над его плечом парил блуждающий огонек.

— Раз уж на то пошло, дорогой Бальтазар, я могла бы поставить вас на место насчет скафандров, — лукаво говорила лунянка. — Я видела настоящий.

— БАЛЬТАЗАР. БАЛЬТАЗАР ПЛАМ.

— Элис!

— ПРИВЕТ, КАПИТАН.

— Элис, с тобой все в порядке?

— :Т$/и

— Элис!

Элис, не уходи опять?

Элис, Элис, ты меня слышишь?

Поговори со мной!

Хорошо, Элис, я продолжаю.

Да, это был Бальтазар Плам. Он был Луной в театре масок. Я знала, что он из Сансау, один из директоров династии, но потершись около Мандебр, я стала — как ты это назвала? Пресыщенной. Я пресытилась разговорами с великими мира сего. Как бы то ни было, это был маскарад. И я к тому времени уже напилась. Я влезла в разговор, когда услышала, как лунянка сказала ему:

— Я не должна быть такой критичной. Уверена, что ваш блуждающий огонек все записывает.

Она погладила его под подбородком, они это любят. Было видно, что, пока она его гладила, огонек засветился ярче. Он тихонько замурлыкал.

— Это у меня должен быть блуждающий огонек, — сказала я.

Плам посмотрел на меня, его огромные брови изогнулись дугой, растягивая грим. Глаза у него были добрыми. Он сказал:

— А ты кто такая, дорогая моя?

— Питер Пэн, — ответила я.

Они никогда не слышали о Питере Пэне, так что я рассказала им все, что помнила: как я жила на острове, в норе под деревом, сражалась с пиратами и краснокожими каждый день и не собиралась становиться взрослой. Я заметила, что улыбка лунянки становится все более и более напряженной, она словно говорила: «Кто эта идиотка, которая рассказывает сказки Бальтазару?», но меня уже понесло, я потеряла голову.

— У меня есть подружка-фея по имени Тинкербелл, — сказала я, — она обычно повсюду следует за мной. Как ваш блуждающий огонек.

— Я думаю, она вполне сойдет за фею, — сказал Бальтазар. И приложил тупой квадратный палец к плечу. — Иди сюда, Огонек, — позвал он и осторожно поднес к нему палец. Огонек с тихим жужжанием следовал за пальцем, паря над суставом.

80
{"b":"11097","o":1}