ЛитМир - Электронная Библиотека

Хотя Кейт успокоилась, узнав, что прошлой ночью ничего не произошло, она была крайне озадачена сдержанностью Бретта. Почему он не занялся с ней любовью? Она не могла понять, почему у него такое хорошее настроение. Казалось, его нисколько не расстроило то, что Чарлз с Валентиной встали на ее защиту. Кейт не очень-то верила в его искренность: может, он просто пытался усыпить ее бдительность.

Нет, это несправедливо. Он вполне способен без зазрения совести воспользоваться ее состоянием, но он никогда ей не лгал. Но отчего он так дружелюбен? Даже когда Бретт учил ее обращаться с пистолетом, он не был так спокоен и весел. Он никогда не проявлял такой заботы о ее благополучии: он даже заставил ее выпить это ужасное лекарство! Однако в одном он был прав: если бы она сначала попробовала лекарство, она бы никогда его не проглотила. От одного воспоминания о нем у нее начинались рвотные позывы.

Кейт отогнала от себя эти мысли. Она не могла найти удовлетворительного объяснения, к тому же у нее слишком сильно болела голова, чтобы предаваться бесполезным раздумьям. Если они действительно находятся на корабле, который направляется в Африку, то у нее будет уйма времени, чтобы найти ответ на все свои вопросы и решение всех своих проблем. От запаха кофе и бекона было трудно сосредоточиться на чем-то, кроме еды. Может, мерзкое зелье и вправду помогло?

Кейт глотнула кофе. Он обжег ей губы, но отвлек от боли в голове. Она сделала еще глоток. Горячая жидкость обжигала губы и язык, смягчая пересохшее горло. Кейт уже успокоилась и начала проявлять интерес к окружающей обстановке. Она окинула взглядом каюту, которая была гораздо просторнее и больше той, которую она занимала во время путешествия из Дувра в Кале. Может, этот корабль больше и его не будет так сильно качать? Кейт сомневалась, что долго выдержит испытание морской болезнью. У нее и так все в жизни идет наперекосяк, а если ко всему прочему добавится еще и это, то, наверное, лучше будет сразу прыгнуть в океан и утонуть.

Глава 16

К тому времени, как Кейт допила кофе, ее взгляд на жизнь стал оптимистичнее, а завтрак – выглядеть аппетитнее. Может, дело было в морском воздухе (но уж точно не в бренди), но она почувствовала, что проголодалась. Девушка ела со здоровым аппетитом, и, когда приблизительно через час вернулся Бретт, на ее тарелке не осталось ни крошки.

Кейт также сумела найти свою одежду и одеться. Она скорее согласилась бы обходиться без завтрака до конца жизни, чем снова встретить Бретта, сидя обнаженной под простынями. При одной мысли, что он раздел ее и нес по улицам завернутую в одну лишь простыню, ее щеки заливала краска стыда, но, честно говоря, она не оставила ему большого выбора. Возможно, он мог бы найти какой-то другой способ, если бы дал себе труд, но, зная его, можно было предположить, что это доставило ему огромное наслаждение.

После того шума, который он поднял, когда ему пришлось пронести ее чемодан несколько ярдов, было удивительно, что он не бросил ее на садовую тележку и не приказал Чарлзу или Марку отвезти ее. Ну, может, не Марку. Бедняга всю дорогу шел бы с закрытыми глазами. Кейт хихикнула как раз в тот момент, когда Бретт вошел в каюту.

– Я знал, что ты почувствуешь себя лучше, выпив лекарство. Теперь тебе нипочем и качающаяся палуба, и вздымающиеся волны.

Кейт позеленела.

– Я бы предпочла остаться здесь, – слабым голосом сказала она.

– Я не смог удержаться, – сказал Бретт с одной из своих потрясающих улыбок. Его угольно-черные глаза смотрели на нее ласковее, чем когда-либо на ее памяти. – Капитан говорит, что никогда не видел такого спокойного океана, так что поднимайся на палубу и насладись великолепным видом. В Атлантике редко бывает хорошая погода. – Он достал шаль из ящика платяного шкафа и развернул ее. – Я начал распаковывать твои чемоданы, – объяснил он, – но решил, что, возможно, тебе захочется самой разобрать свои вещи.

Кейт не нашлась что ответить и спрятала свое смущение, позволив ему накинуть шаль себе на плечи. Завязав концы шали, она вышла в коридор. Он был длинный и узкий, с множеством дверей, и, поднимаясь по узким ступеням навстречу солнечному свету, Кейт терзалась вопросом: неужели ночью вес люди на корабле могли слышать, что происходит в ее каюте?

Бретт не преувеличивал – день был великолепный. Небо от горизонта до горизонта было ясно-голубым, как яйца малиновки, и только редкие облачка нарушали монотонность его бесконечных просторов. Они казались недвижимыми, пригнанными невидимой силой, но столь же тщательно расставленными, как мушки на лице куртизанки XVII века. Яркий солнечный свет резал глаза, но его тепло приятно контрастировало с прохладой воздуха. Легкий ветерок откинул волосы с лица Кейт, и она плотнее закуталась в шаль, подставив лицо ветру и глубоко вдыхая чистый, бодрящий морской воздух.

Вода была прозрачной, зелено-голубой, и Кейт завороженно смотрела, как прямо за бортом плавают рыбки. Казалось, . корабль почти не двигается, и, только глядя на пенящиеся за кормой волны, можно было сказать, что он идет на большой скорости. Огромные трепещущие паруса раздулись от ветра, и корабль скользил по воде, подгоняемый попутным ветром, так же легко и свободно, как огромные морские птицы парили над океаном в потоках воздуха. Дельфин вынырнул на поверхность, игриво преследуя рыбу, которую он не собирался ловить, потому что не был голоден.

Все это так отличалось от ее первого путешествия, из которого она помнила только темную штормовую ночь, рану Бретта и свою морскую болезнь, что она как будто видела море в первый раз. Бретт молчал – он знал, что Атлантический океан показывает Кейт свою обманчивую сторону, но у него впереди предостаточно времени, чтобы предупредить ее о штормах, которые швыряют корабль из стороны в сторону, как осенний ветер – опавшую листву. Пока что вполне достаточно того, что ей хорошо.

Он провел Кейт по палубе, показывая предметы, которые, на его взгляд, могли ее заинтересовать, но у нее не было никакого желания узнавать, как работает корабль и каковы обязанности экипажа. Ей также не нравилось находиться рядом с поручнем, и она отказывалась подходить к нему ближе, чем это было необходимо.

– Я в равной мере могу насладиться утром, сидя в шезлонге. Для этого не обязательно свисать с края корабля, – возразила она, когда он начал подшучивать над ее страхом.

Вернувшись на середину палубы, Кейт уселась в парусиновый шезлонг и закрыла глаза. Морской воздух по-прежнему был прохладным, но от припекающего солнца вкупе с толстым одеялом, предоставленным одним из моряков, ей стало даже слишком тепло, и ее охватила сладкая истома.

– Сейчас еще слишком холодно, чтобы по-настоящему расслабиться, – словоохотливо пояснил Бретт, – но когда мы продвинемся дальше на юг, станет теплее. Летом в Средиземноморье довольно жарко, но мы будем там в мае, когда погода еще не такая отвратительная.

Единственным ответом Кейт было еле слышное «хм-м». Ее так разморило, что она почти забыла о своем похмелье. У нее по-прежнему болела голова, когда она пыталась думать, но сейчас ей было гораздо лучше, чем час назад, и она целиком отдалась наслаждению солнцем, морем, соленым воздухом и прохладным ветерком.

День прошел в приятном ничегонеделании. После легкого обеда Кейт вернулась на палубу, чтобы хорошенько вздремнуть, но когда солнце начало садиться за горизонт, воздух стал холодать, и она проснулась. С минуту ни один звук не нарушал тишину, и девушка представила, что она единственный человек на земле, одинокий свидетель этой величественной панорамы.

Ужин, сервированный в каюте капитана, представлял собой неторопливую церемонию. Несмотря на то что они совсем недавно покинули порт, Кейт, не веря своим глазам, смотрела на всевозможные изысканные блюда, которыми был уставлен стол.

– Где вы нашли повара, который так готовит? – восхищенно спросила она.

Капитан с трудом оторвал взгляд от Кейт и несколько непоследовательно изрек:

49
{"b":"11099","o":1}