ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мы искали вас, лорд Закери, – тяжело дыша, заявила Энн и тем самым дала Кэролайн возможность восстановить равновесие – физическое и моральное.

Из-за спины Закери показался мистер Уитфелд.

– Закери попросил меня показать ему некоторые из моих изобретений.

Более вероятным было то, что отец предложил прогуляться по поместью, а гость проявил свойственную ему – но раздражающую – привычку быть благожелательным и согласился. Прекрасно. Теперь не только сестры, но и отец претендует на внимание ее модели.

Закери и глазом не моргнул, услышав объяснение мистера Уитфелда.

– Эдмунд проделал замечательную работу.

– Спасибо, мой мальчик.

– А мама решила, что лорда Закери похитили, – заявила Энн, не скрывая иронии.

– Черт, – проворчал Эдмунд. – Нам лучше вернуться, а то она меня запилит.

На самом деле, подумала Кэролайн, отец оказал брату герцога услугу, избавив его от общества Уитфелдов и Горманов.

– Может быть, лорд Закери мог бы объяснить свое отсутствие тем, что он устал после путешествия из Лондона и понял, что ему необходим глоток свежего воздуха.

– Устал? – Закери посмотрел на Кэролайн с удивлением.

– Да, ужасно устал. И у него страшно разболелась голова, и ему придется остаться в постели не меньше двух недель, и он не сможет присутствовать ни на каких светских мероприятиях.

– Похоже, я был на грани смерти. Слава Богу, что воздух Уилтшира такой…

– Целительный, – подхватила Кэролайн, усмехнувшись. Он должен понять, насколько приятным может быть вечер, если у него будет отговорка.

– Ты гений, – шепнула Энн и, обняв сестру за плечи, повела ее обратно в дом.

– Просто практична. Постарайся и отца как-то отвлечь.

– Не беспокойся, Каро. Я постараюсь, чтобы ты могла воспользоваться утренним освещением для работы.

– Спасибо. Между прочим, лорд Закери, ваш щенок ест цветы в нашем саду.

– Вот как? Проклятие! Я же велел Риду приглядывать за ним.

– О! А мне казалось, что Гарольд ваш щенок. Шедший впереди нее Закери обернулся. Как бы ей научиться держать язык за зубами?

– Это мой щенок. Я сегодня же отучу его есть цветы.

– За один день?

– Я объезжал лошадей, а справиться со щенком будет гораздо легче, поверьте мне.

Она в этом сомневалась, но не стала возражать. В конце концов, он делал ей и отцу одолжение.

– Намного легче, – согласилась она с невинным видом.

– Вот именно.

Барлинг как раз распахнул перед ними дверь, когда Салли Уитфелд с воплями сбежала с главной лестницы. Кэролайн передернуло: можно себе представить, что подумает Закери.

– Лорд Закери! Слава Всевышнему! Мы все думали, что вас, должно быть, убили! – Обессиленная миссис Уитфелд опустилась на нижнюю ступеньку и отключилась.

– Боже мой. Я буду у себя в кабинете, – пробормотал ее муж и исчез.

Какое-то мгновение казалось, что Закери последует за ним, но он, расправив плечи, отстранил набежавших в холл сестер.

– Позвольте, леди…

– Но, лорд Зак…

Не обращая внимания на возгласы протеста и восхищения, он поднял Салли Уитфелд на руки и понес вверх по лестнице. Когда он дошел до второго этажа, Кэролайн поймала себя на том, что не отрываясь смотрит на играющие под тугими лосинами мускулы его ног и широкие сильные плечи.

Она сглотнула. Для того чтобы у нее получился хороший портрет, ей, очевидно, придется узнать побольше о мужском торсе, который скрывается под камзолом и галстуком. Ведь это должна быть не просто картина. Надо было показать человека таким, какой он есть. А этот мужчина очень сильный, раз может с такой легкостью нести ее мать вверх по лестнице.

Тряхнув головой, Кэролайн присоединилась к процессии, направлявшейся в спальню матери. Никому и в голову не пришло сообщить Закери, что его действия были скорее всего излишними: Салли считала нужным падать в обморок регулярно. Но тогда они не насладились бы столь великолепным зрелищем.

Наверху их встретила леди Глэдис. Она взяла Кэролайн под руку.

– Каро…

– Надеюсь, что мама не напугала вас, леди Глэдис. С ней часто такое бывает.

Леди Глэдис улыбнулась:

– В школе Салли чаще всех падала в обморок и проделывала это так искусно, что мы с девочками сшили подушку и наградили ею твою маму как лучшую «падальщицу в обморок».

– Не может быть!

– Правда, правда. Как ты думаешь, надо сказать об этом моему племяннику?

– Мне кажется, что он горд собою.

– Думаю, ты права. Не следует отбивать у него охоту совершать героические поступки. – Какая-то тень промелькнула на лице леди Глэдис. – Хотя, наверное, и следовало бы, – добавила она тихо.

– Что вы хотите этим сказать? – удивленно спросила Кэролайн.

– О! Он вбил себе в голову, что должен поступить в армию Веллингтона на Пиренеях.

Так вот почему он хотел, чтобы на портрете он был в военном мундире.

– Ведь он третий брат, не так ли?

– Да, но… – Леди Глэдис запнулась. – Это очень длинная история, сейчас не время ее рассказывать. Лучше поищи для Салли нюхательную соль.

Значит, Закери хочет поступить в армию, и по крайней мере один член его семьи этого не желал. Судя по его рассказам, братья скорее всего были против того, чтобы он облачился в военный мундир.

То, что он хотел поступить вопреки желанию его семьи, вызывало у нее симпатию. Но это не делало их похожими. Ведь она предпринимает какие-то шаги, чтобы осуществить свою мечту, а лорд Закери не делает ничего. Просто сопровождает тетю на курорт и увеличивает хаос в их и без того неуправляемой семейке.

Тогда что же ее так в нем привлекает? Да, у него прекрасные глаза, красивое лицо и стройная, атлетическая фигура. И он умеет ее рассмешить, когда она намерена быть серьезной, и заставить болтать, когда ей следовало бы молчать. Она не могла контролировать его поступки, не знала, чего он хочет. Ей надо написать его портрет и в срок отослать в Вену. Все остальное не имело значения. Даже его поцелуи.

Закери отошел в сторону, чтобы не мешать сестрам, рвавшимся помочь своей матери. Вообще-то ему казалось, что все они переигрывают. По пути в спальню миссис Уитфелд дважды поправляла подол юбки.

Тетя Тремейн явно очень любила Салли Уитфелд, но, с точки зрения Закери, подобные выходки матроны вряд ли пойдут на пользу ее дочерям. Некоторым его знакомым джентльменам нравились хрупкие, падающие в обморок девушки, но он не мог себе представить, чтобы хотя бы один из них по доброй воле женился на девице, склонной к истерике.

Все дочери окружили кровать плотным кольцом и выражали – как могли – сочувствие своей матери, которая якобы была без сознания. Близнецы Джоанна и Джулия обмахивали ее веерами, младшая, Вайолет, держала мать за руку, в то время как Сьюзен и Грейс спорили о том, разрешить ли Мэри Горман танцевать на балу с Закери. Ближе к двери и дальше от хаоса стояла Энн, которую эта суматоха явно забавляла. Выражение лица Кэролайн было непроницаемым.

Она повернула голову и встретилась с ним взглядом. Сначала ему показалось, что она смущена, но потом понял, что это была отстраненность. Подобная сцена, видимо, повторялась сотни раз, она знала все реплики и переиграла все роли.

Осторожно, чтобы не привлечь внимания остальных, он придвинулся к ней и тихо сказал:

– Я смотрел на «Мону Лизу» почти час и наконец понял, что так к ней притягивает.

– И что же? – так же тихо спросила она.

– Она что-то знала. У нее была какая-то тайна. Я увидел это в ее глазах, и у меня было такое чувство, что, если я буду долго смотреть, я смогу ее узнать.

– И узнали?

– Нет. В этом-то все дело. Мы всегда будем смотреть и гадать, никто никогда не узнает.

Кэролайн посмотрела на него.

– Я всегда думала, что именно такими должны быть великие произведения искусства. Не сам портрет или скульптура имеют значение, а то, какие чувства они вызывают у тех, кто на них смотрит.

Если бы он завел такой разговор с кем-либо из своих братьев – или даже с Элинор, – они бы высмеяли его или пришли к заключению, что «Мона Лиза» напомнила ему одну из возлюбленных. А Кэролайн Уитфелд не только его выслушала, но и поняла. В этот момент ему страшно захотелось ее поцеловать.

16
{"b":"111","o":1}