ЛитМир - Электронная Библиотека

Случись такое, ему пришлось бы пустить себе пулю в лоб, потому что его семья никогда бы его не простила.

– Нет, вам надо сосредоточиться на рыбе, которая, во-первых, желает быть пойманной, и, во-вторых, быть пойманной именно вами.

Энн улыбнулась:

– А вы не такой, как я думала.

– Надеюсь, что это комплимент.

– Разумеется. Я читаю в газетах светскую хронику, и в ней всегда полно сведений о вашей семье и о вас. Пари, скачки, бокс… Но Каро сказала, что вы разбираетесь в искусстве и обладаете большой долей здравомыслия.

Он разбирается в искусстве? Кэролайн сказала, что он разбирается в искусстве? Это, пожалуй, был самый приятный комплимент, который ему когда-либо делали.

– Газеты печатают всякий вздор для того, чтобы их лучше покупали. Не думаю, что моя жизнь так уж интересна.

Как настоящий актер, знающий, когда наступает момент выйти на сцену, из кустов выскочил Гарольд.

– Какого черта…

Закери успел бросить сандвич обратно в корзину прежде, чем до него добрался щенок. Схватив пса за загривок, он вскочил, чтобы Гарольд не набросился на корзину с ленчем.

– Рид!

Кусты затрещали, и из них вывалился камердинер Закери.

– Извините, милорд. – Рид тяжело дышал. – Я просто пытался спасти ваш сапог, а этот изверг проскользнул у меня между ног и выбежал в открытую дверь.

Закери посмотрел на вилявшего хвостом Гарольда.

– Бог мой, он все же действительно наполовину гончая, если он нашел меня по моему следу.

– Или но следу пашей корзинки, – предположила Энн. – Каро сказала, что как дрессировщик вы никуда не годитесь.

Закери взял щенка и передал его камердинеру:

– Забери его в дом. Я погуляю с ним позже.

– Да, милорд.

Значит, Кэролайн видела, как он вчера занимался со щенком. Ему она ничего не сказала, а вот с Энн поделилась своим мнением о том, что видела. Он снова сел. Какое ему, в сущности, дело, что она о нем думает? Просто потому, что она сначала хвалит его за то, что он разбирается в искусстве, а потом – в весьма нелестных выражениях – подвергает сомнению его умение обращаться с животными, он не собирается…

– Закери? – прервала Энн его размышления. – Вы заставили меня задуматься.

– Ну так скажите, кого я должен буду встретить на балу?

Следующий час они провели в приятной и неожиданно остроумной беседе. Как он и ожидал, у девушек Уитфелд были весьма странные теории относительно мужчин, при том что они не имели никаких возможностей воплотить их на практике. Согласно разработанному Закери плану, все должно измениться с последним танцем на балу у Уитфелдов. Этим девушкам были нужны мужчины, и он доведет их до состояния, необходимого для того, чтобы заполучить их.

С обучением Гарольда, однако, дело обстояло хуже, чем он предполагал: он не смог выдрессировать Гарольда за один день. Но решил не сдаваться. И следующий сеанс дрессировки будет происходить где-нибудь подальше от окон мастерской. Однако выкроить для него время будет нелегко.

Сразу же после пикника с Энн он совершил еще одну прогулку по поместью. На этот раз с Джоанной. Потом целый час собирал цветы с Грейс. Когда он пожаловался, что от прогулок у него болят ноги, Вайолет сжалилась над ним и предложила поиграть в карты.

В ответ на его вопросы, все девушки признались в симпатии к какому-либо местному джентльмену. Энн, Джоанна и Грейс отказались назвать имена своих возможных поклонников, но Закери не сомневался, что ему не составит труда вычислить их на балу. Самой большой проблемой было заставить миссис Уитфелд пригласить на бал половину холостяков графства, которые могли бы соревноваться с ним. Впрочем, решил Закери, Салли достаточно разумна и вряд ли будет возражать против того, чтобы мужчин было как можно больше.

В половине четвертого он наконец освободился. Гарольда он нашел наверху. Щенок с остервенением рвал подушку.

– Я вижу, что и тебе нужна компания. Другие мои ученики просто одержимы желанием найти спутника жизни.

– Закери, мальчик мой, – вдруг раздался снизу голос, и Закери, выйдя на лестницу и перегнувшись через перила, увидел внизу мистера Уитфелда.

– Эдмунд? Добрый день.

– Могу я вас побеспокоить и попросить сходить со мной в курятник? Я сконструировал новое приспособление для сбора яиц, и мне хотелось бы узнать ваше мнение.

Спустившись вниз и оказавшись между Эдмундом и Гарольдом, Закери на минуту задумался. В курятнике Гарольд распугает всех кур, и они, чего доброго, перестанут нестись. После некоторого колебания Закери вручил поводок дворецкому.

– Я скоро вернусь, – сказал он Барлингу, безуспешно пытаясь заставить Гарольда сесть.

Когда они выходили из дома, Закери показалось, что на верхней площадке лестницы мелькнули желтые юбки.

Он было нахмурился, но быстро изменил выражение лица. Какое ему дело до того, что думает Кэролайн о нем и его непослушном псе? А Гарольда он непременно обучит – если найдет для этого время.

Глава 10

Все эти дни Кэролайн почти не спала и с трудом могла сконцентрироваться на чем-либо, кроме рисования. Она истратила с полдюжины карандашей и все же никак не могла найти ракурса, который бы ее удовлетворил. Можно вообразить, какое разочарование испытывает Закери. А ей просто хотелось смотреть на него и беседовать с ним.

– Как я выгляжу? – спросил он со своего места посередине мастерской.

– Не пойму, – пробормотала она себе под нос. – Что-то не так.

– Со мной или с вашим наброском?

– Трудно сказать.

– Тогда закончим. – Он встал и подошел к ней. – Давайте посмотрим.

Ее первым побуждением было закрыть альбом, но сейчас она нарисовала его полностью одетым. Она повернула альбом так, чтобы он мог видеть ее работу.

– Что скажете?

Закери нагнулся, глядя ей через плечо.

– По-моему, я похож. Мне нравится галстук. – Он ткнул пальцем в рисунок.

– Спасибо. – Стараясь не замечать исходившее от него тепло и его дыхание у себя на щеке, Кэролайн затушевала складку на рукаве. – Я думаю, что дело в выражении вашего лица. Я не понимаю его.

– А что вы хотите понять?

– Что-нибудь. Ведь это я нарисовала.

– Но это мое лицо. По выражению моего лица можно определить, что я думаю, а это обязательно будет ерундой. Так считают мои братья. Если хотите, я постараюсь придать лицу более суровое выражение, но я все равно не вижу, чем вы недовольны.

– Ваши братья вряд ли думают о вас так плохо.

– Это почему же?

– Вас трудно не любить.

Его чувственные губы изогнулись в улыбке.

– Возможно, мой шарм является естественным следствием моей никчемности.

Кэролайн встала. Ей пришлось немного отступить в сторону, чтобы не задеть его щеку плечом. Его близость вызывала в ней чувство неловкости. Главным образом из-за того, что, несмотря на его неумение справиться с Гарольдом и утверждение, что он желает пойти в армию, а сам проводит время в пустой болтовне с ее сестрами в Уилтшире, она хотела, чтобы он снова ее поцеловал.

– Сядьте, пожалуйста. У нас осталось мало времени. Он вернулся на свое место.

– Я заметил, что вы не опровергли мое заявление.

– Я обращаюсь с вами как с клиентом, поэтому не возражаю вам.

– Но мне нравится, когда вы со мной не соглашаетесь.

Что верно, то верно, подумала она, и именно поэтому так трудно найти линию поведения, которую необходимо сохранять.

– Не могли бы мы просто поболтать? Я давно заметила, что это позволяет человеку, которого рисуешь, расслабиться.

– Я вполне расслаблен, но, прошу вас, продолжайте.

– Очень хорошо. – Она стерла линию плеча и немного ее опустила. Но дело было не в этом. Проблема крылась где-то в его лице.

– Расскажите о своей семье. Где вы живете?

– Моя семья живет либо в Мельбурн – Парке в Девоншире, либо в Гриффин-Хаусе, когда мы в Лондоне.

– Энн рассказала мне, что в Лондоне у вас есть свой дом, – сообщила она, попросив чуть ниже опустить голову. Выражение лица стало… более опасным, что ли, но это было не то, чего она добивалась.

23
{"b":"111","o":1}