ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вы меня убедили. Конюшня так конюшня. Взявшись за руки, они обогнули дом и направились к задней двери конюшни. Внутри был лишь один помощник конюха, но он спал в каморке, где хранилась упряжь. Они поднимутся на сеновал, и там им никто не помешает.

Кэролайн поднялась по стремянке первой, так что Закери смог насладиться видом ее голых ног. Он поддразнивал ее уже несколько дней, но удивился, что она поддалась. Но это была Кэролайн, и она всегда добивалась своего. Конечно, в своем воображении он представлял их в мягкой постели с шелковыми простынями в окружении мерцающих свечей, но возможности не всегда совпадают с намерениями.

Он сбросил камзол, жилет и сапоги на кучу сена.

– Иди ко мне, – прошептал он, целуя ее.

Она повернулась к нему спиной, и он медленно стал расстегивать платье, хотя ему не терпелось опрокинуть ее на спину и овладеть ею, прежде чем к ней вернется благоразумие. Каждую расстегнутую пуговицу он перемежал поцелуями в шею, пока не почувствовал, как она дрожит.

– Закери.

Он медленно стянул до талии платье и сорочку. Он предпочел бы дневной свет или на худой конец романтические свечи, но бело-голубой свет луны, проникавший через двери сеновала, придавал ее коже неземное мерцание, которое опьяняло его.

Она перешагнула через упавшее платье и очутилась в его объятиях. С ее помощью он стянул через голову рубашку и отшвырнул в сторону. Плоть натянула брюки. Она оттолкнула его руки и сама расстегнула ширинку. Они стояли друг против друга обнаженные, и Закери упивался видом белокожей богини.

А она опустила глаза на его плоть. Потом обхватила ее пальцами.

– Еще один урок анатомии? – спросил он нетвердым голосом.

– В прошлый раз я не очень хорошо тебя рассмотрела.

– Можешь смотреть и делать все, что угодно.

Кэролайн воспользовалась этим великодушным разрешением. Закери, стиснув зубы, терпел. Если она собирает информацию для картины или скульптуры, результат обещает быть интересным.

– Закери, что ты чувствуешь?

– Если я буду так чувствовать еще какое-то время, боюсь, я не смогу выполнить свою часть обмена информацией.

Улыбка тронула ее губы. Она опустилась на колени и, подняв на него глаза, поцеловала кончик плоти.

– Господи, Каро. Довольно.

Он тоже опустился на колени и прильнул к ее губам. Их языки встретились, и взаимное желание притянуло их друг к другу. Подложив руки ей под спину, он опустил ее на сено и лег сверху.

Медленно двигаясь, он взял в рот один сосок, одновременно лаская другой. Поменяться ролями будет только справедливо, решил он, и, продолжая целовать ее, сунул палец ей между бедрами.

Кэролайн вздрогнула и сначала впилась ногтями ему в плечи, но потом откинула голову и расслабилась. Ему не пришлось спрашивать, что она чувствует: жар и влага говорили сами за себя. Он раздвинул бедра шире и еще глубже погрузил в нее палец.

Она стонала и извивалась. А он, несмотря на боль в паху, провел губами вниз по груди и животу, а потом, подняв ее колени, скользнул языком внутрь.

– О Боже! – Она схватила его за волосы. – Остановись. Пожалуйста, остановись.

Но ее руки прижимали его к себе, а не отталкивали. Он поднял голову.

– Скажи, чего ты хочешь, Кэролайн. Если скажешь, чтобы я остановился, я остановлюсь. – Пусть это убьет его, но он сделает так, как она просит.

– Нет, нет. Просто… это так… Я не могу больше сдерживаться.

Закери понял, что она имеет в виду. Он и сам уже был на самом краю.

– И не надо, любовь моя.

Он стал покрывать поцелуями внутреннюю сторону ее бедер, потом поднялся выше, чтобы целовать грудь. Он хотел, чтобы она лежала на спине, стонущая и беспомощная, а он найдет наконец свое освобождение внутри ее. Но он дал обещание – даже несколько обещаний, – и если в конце недели она уедет в Вену, пусть запомнит эту ночь.

Вытянувшись вдоль ее тела, он снова ее поцеловал, а потом, обхватив руками, перевернул так, что она оказалась сверху.

– А теперь сядь.

Он тоже сел и, приподняв ее бедра, направил ее на свою твердую плоть. Боже, она была такая горячая, такая напряженная. Кэролайн упала ему на грудь, целуя соски.

Закери уже не мог сидеть спокойно и начал двигаться, медленно и погружаясь так глубоко, как только мог выдержать. Он чувствовал, как Кэролайн все больше напрягается, потом ее плоть начала пульсировать, и она взорвалась.

Обессиленная, Кэролайн лежала на его груди, тяжело дыша. Закери вынул шпильки из ее волос и запустил в них пальцы. Но с каждым ее вздохом, движением или стоном он все больше терял над собой контроль.

Когда она села, он взял в ладони ее мягкую, влажную от пота грудь.

– Как приятно, – пробормотал он.

– А так, приятно? – спросила она и, опершись на колени, начала подниматься и опускаться.

Черт! Какая она понятливая. Он решил больше не сдерживаться и, обхватив ее за бедра, стал раскачивать. Все сильнее, глубже и быстрее, снова и снова, пока не почувствовал, что она двигается в том же ритме. Тогда он перевернул ее под себя. Она обхватила щиколотками его бедра, и их тела продолжали раскачиваться в едином ритме. Чувствуя, что она снова приближается к пику, Закери увеличил темп и со стоном вышел из нее в последний момент.

Кэролайн одной рукой держала его голову, другой – плечо. Они медленно приходили в себя. В первый раз в своей жизни ей не хотелось двигаться – никуда не идти, ничего не делать, ничего не говорить.

Однако это было и глупо, и небезопасно.

– Нам надо вернуться в дом, пока нас не хватились.

– Нет.

– Мы не можем здесь оставаться.

– Возможно, но нам пока не нужно возвращаться. Она провела пальцем по его нижней губе. Он сказал, что намерен доставить ей удовольствие, и она чувствовала себя совершенно удовлетворенной. Но где-то в подсознании билась мысль: все это ради него самого, хотя это не должно было иметь значения. Все же она спросила:

– Закери, ты повеса?

– Кажется, ты сама сказала, что я не повеса.

– А я не ошибалась?

– Я сам себя таковым не считаю. Возможно, найдутся те, кто со мной не согласен.

– А что делает мужчину повесой?

– Это не разговор об искусстве.

– Я собираюсь в Вену. Любая информация может оказаться для меня полезной.

– Вена… Так вот. Повеса интересен лишь сам себе, ему нужны лишь удовольствия, его не заботят чувства или репутации своих жертв, коль скоро не возникает скандал, который может заставить его изменить свой образ жизни. – Все это время его пальцы блуждали по ее груди.

Ей не хотелось ни дышать, ни двигаться, только бы он не перестал прикасаться к ней.

– Значит, ты не повеса.

– Спасибо.

– А я не любовница.

Он посмотрел на нее. Его глаза были темными, как вода в колодце при лунном свете.

– Я ни разу не попросил тебя стать ею. Я не против того, чтобы ты осталась, и если твоя работа требовала бы, чтобы ты жила в Лондоне, а не в Вене, я тоже не возражал бы, но я не собираюсь управлять твоей жизнью, Кэролайн.

– Я знаю. Просто… я правда хотела бы быть с тобой снова, но я уеду в Вену. Я хочу стать художницей.

– Ты уже художница.

– Да, но теперь я собираюсь сделать это своей профессией и брать за это деньги. И хочу, чтобы меня уважали.

Перекатившись на спину, Закери подложил под голову руку и стал смотреть, как она одевается. Ей казалось, что от его взгляда у нее теплеет кожа, но она изо всех сил старалась этого не замечать. Возможно, в будущем мужчины будут смотреть на нее именно так, но она не совершит ошибки с тем, кому не будет доверять.

Закери она доверяла. Больше, чем она предполагала после их первой встречи.

– Давай я помогу. – Он встал, чтобы застегнуть пуговицы на спине.

Сознание того, что очень красивый голый мужчина стоит от нее всего в нескольких дюймах, заставило ее сердце бешено забиться. Волна желания окатила снова, но это вызвало у нее раздражение. Что это с ней? Господи, неужели она стала распутной? Больше она не поддастся этой слабости. И как только уедет, она выкинет его из головы.

47
{"b":"111","o":1}