ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ферн не могла поверить, что у нее хватило мужества отвечать Бекки Льюис. Одна мысль о том, что она привлекает к себе столько внимания, почти лишила ее сил. Она взяла Мэдисона под руку.

– Вы не хотели бы открыть танцы? – спросила миссис Маккой Мэдисона.

– Вам придется найти ему другую партнершу, – сказала Ферн. – Я не умею танцевать.

В зале была только одна женщина, с которой Ферн хотела бы видеть танцующим Мэдисона. Это была Роза, но она танцевать не могла. Оставались только абилинские женщины и Саманта. Не очень-то Ферн хотелось, чтобы он танцевал с ними, но она вдруг вспомнила, как тепло приветствовала ее бостонская леди и сказала:

– Почему бы тебе не пригласить Саманту? Покажите нам, как вы танцуете в Бостоне.

Мэдисон колебался, но Саманта сразу согласилась. Отступая в глубь толпы, Ферн подошла к Фредди.

– Давайте найдем комнату, где нас никто не будет видеть, и вы поучите меня танцевать.

– Вы правда не умеете?

– Да. Я была дурой, когда отказалась учиться. Мэдисон предлагал научить меня танцевать.

– Почему бы вам не попробовать на крыльце? – предложила Роза. – Если вы останетесь в комнате вдвоем, люди могут всякое о вас подумать.

Ферн хотела было уже сказать, что никому не придет в голову, что она может заниматься чем-то неприличным наедине с мужчиной, но прикусила язык. Как говорит Мэдисон, она всегда недооценивает себя. Если уж Мэдисон, у которого был большой выбор, влюбился в нее, значит она, действительно, должна быть красива. Возможно, даже достаточно красива, чтобы соблазнить такого светского человека, как Фрэдди.

Ферн скоро поняла, что научиться танцевать не так уж трудно. Но при условии, что она будет думать о том, куда ставить ноги, а не о том, что там делают в зале Мэдисон с Самантой.

– Вы должны выучить все па наизусть, чтобы выполнять их автоматически, – говорил Фрэдди. – Это позволит вам вести разговор с партнером во время танца.

– Вы, наверное, очень часто танцуете, – сказала Ферн, удивленная тем, как это можно и танцевать и разговаривать одновременно. Это все равно, что заставить ее вести беседу во время того, как она заарканивает и вяжет теленка. Она, конечно, кричит, делая это, и подает всякие команды, но разговором это не назовешь.

– Мы рано учимся танцевать, – объяснил Фрэдди. – Очень важно хорошо уметь танцевать для того, чтобы быть принятым в обществе.

– Здесь у нас танцы бывают раз или два в год, если не брать в расчет салуны, куда приличные люди не ходят, – сказала Ферн.

– У нас балы дают каждую неделю.

– А зачем? Вам, наверное, надоедает все время танцевать с одними и теми же людьми.

– Есть строгие правила, запрещающие танцевать более двух раз за вечер с одним и тем же человеком, – сказал Фрэдди.

– Но если вам нравится партнерша, то почему бы не потанцевать с ней и больше?

– Тогда это будет воспринято как знак того, что вы проявляете серьезную заинтересованность. Молодой человек, прежде чем начать оказывать такое внимание юной леди, должен поговорить с ее отцом.

– Вы хотите сказать, что прежде чем станцевать со мной три танца, вы должны поговорить с моим отцом?

– Да.

– Но он умер.

– Тогда я должен был бы поговорить с вашим опекуном.

Ферн решила, что жизнь, должно быть, очень нелегка в этом Бостоне, если там нужно постоянно спрашивать разрешения, сколько раз с кем можно танцевать. Она не понимала, как Мэдисон может там жить. Он никогда ни у кого не просил никаких разрешений, а действовал так, как считал нужным. Где он ни появляется, опекуны, наверное, сразу начинают волноваться.

– Ну, теперь вы имеете представление о том, как надо танцевать, – сказал Фрэдди.

– Если только будет звучать та же музыка, и они не начнут танцевать быстрее, – сказала Ферн, когда они возвращались в зал.

Но как только она вошла, сразу же захотела выйти оттуда: Мэдисон и Саманта опять танцевали в самом центре зала. Все стояли и смотрели на них. Они были такой элегантной парой, Ферн знала, что никогда не научится так красиво танцевать, даже если будет заниматься танцами на крыльце до конца своих дней.

Хуже того, казалось, что они получают огромное удовольствие, танцуя друг с другом. Они разговаривали, смеялись, совсем не замечая ее и Фрэдди.

Она хотела бы потихоньку исчезнуть из дома, но не могла этого сделать. Нет, она не сделает это: Мэдисон сказал, что он любит ее. Она должна ему верить, пусть даже он держит в своих руках другую женщину.

Однако, как трудно было верить ему в такие минуты.

Ферн вздохнула в облегчением. Она почти станцевала целый танец и, если делала при этом ошибки, то совсем незначительные.

– Теперь ты можешь говорить? – спросил Мэдисон.

– Только короткими фразами, – отвечала Ферн, улыбаясь ему кроткой улыбкой.

– Посмотри на меня.

Ферн подняла на него глаза и немедленно сделала не то па.

– Нет, лучше буду смотреть себе под ноги. А на тебя насмотрюсь завтра.

Но она все равно то и дело посматривала на него. Теперь она понимала Розу, которая могла часами тихо сидеть на одном месте и смотреть на Джорджа. Если бы такое было возможно, Ферн до конца своих дней могла бы сидеть и смотреть на Мэдисона. Сегодня вечером, этим удивительным вечером, она, наконец, увидела в Мэдисоне что-то такое, что не имело никакого отношения ни к его красивому лицу, ни к высокомерной улыбке, ни к самоуверенному виду.

Она поняла, что перед ней человек, который любит ее по-настоящему, настолько, что не отказался от нее даже тогда, когда она изо всех сил старалась его прогнать. Это был человек, который разглядел в ней женщину, которую она запрятала где-то глубоко и далеко внутри себя, и решил, что пора этой женщине выйти наружу. И Ферн стала такой, какой она должна была быть.

Именно благодаря тому, что он настойчиво просил ее пойти на вечеринку вместе с ним, она открыла в себе другую Ферн. Она как бы родилась заново. Нет, не родилась заново, а просто родилась, впервые появилась на свет. Ей больше не нужно было прятаться от себя, надевать мужскую одежду или выполнять мужскую работу. Теперь у нее был выбор.

– Тебе здесь нравится?

– И да и нет, – ответила она. – Я очень нервничаю оттого, что боюсь сделать что-то не так. Но, в общем, я восхищена. Со мной такого еще не бывало. Я не верю, что это со мной происходит, что я ношу платье и танцую. Завтра утром я, должно быть, проснусь и не поверю, что все это было на самом деле.

Мэдисон посмотрел на присутствующих в зале.

– Я думаю, эти люди не дадут тебе забыть этот вечер.

Набравшись смелости, Ферн огляделась и с удивлением заметила, что все смотрят на нее с восхищением и затаенной завистью.

Она знала, что женщины завидуют ей, потому что она танцует с Мэдисоном. Только раз взглянув на него, можно было сразу понять, что он самый красивый мужчина на балу. Некоторые могли бы назвать самым красивым Джорджа, но Ферн предпочитала Мэдисона. Шаловливая улыбка, наплевательское ко всему отношение, чрезмерная самоуверенность – все эти качества раньше только раздражали ее, а теперь делали его самым дорогим ей человеком.

Однако она не могла понять, почему мужчины смотрят на нее с восхищением. Как они могут ею восхищаться? Ведь это те самые мужчины, которые только вчера проходили мимо нее и не замечали. И вот, пожалуйста – Джо Теббс стоит и смотрит на нее, высунув язык, как раньше смотрел на Ному Рэ Симпеон в салуне «Жемчужина».

– Закрой рот, Джо, – шепнула она ему. – А то комара проглотишь.

Джо покраснел до корней волос, улыбнулся, переступая с ноги на ногу в своих новых, неудобных башмаках, но смотреть на Ферн не перестал.

– Пусть парень смотрит, – сказал Мэдисон. – Возможно, он никак не поймет: почему это он знает тебя сто лет и никогда не замечал, что ты такая красивая.

– Прекрати это повторять, а то я перестану тебе верить, – сказала Ферн.

– Посмотри, все смотрят на тебя.

– Они смотрят на тебя.

– Меня они почти не замечают. Люди никак не могут прийти в себя после твоего перевоплощения.

63
{"b":"11101","o":1}