ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бывший
Призрак
Хватит быть хорошим! Как прекратить подстраиваться под других и стать счастливым
Кто сказал, что ты не можешь? Ты – можешь!
Самостоятельный ребенок, или Как стать «ленивой мамой»
Скорпион его Величества
Театр отчаяния. Отчаянный театр
Три версии нас
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу
A
A

Максимилиам написал, что хочет встретиться со своими детьми. Они, естественно, помчались сломя голову. И Каролина с ними. И эта София. Максимилиам, наверное, пригласил бы целую деревню, лишь бы дети приехали. Такой он был, Максимилиам, добрый и щедрый. К тому же очень нетерпеливый. Ему хотелось всего и сейчас. Наверняка они с Каролиной поладили. Она нужна была ему как противовес Софии. Хотя, если говорить эгоистически, лично для меня было бы лучше, если бы она осталась дома.

– Но ведь они приехали довольно скоро, разве нет?

– Да, это верно. И мы сразу же вернулись к портрету. Но ты же знаешь, Берта, в замке все перевернулось вверх дном с тех пор, как погиб Максимилиам. София как будто с цепи сорвалась. В последнее время она преследовала Каролину. Поэтому я решила, если она переберется ко мне, это будет лучший выход. Но…

Сигрид замолчала и задумалась.

– Так что же случилось? – спросила я. – Ведь было уже решено, что Каролина переедет к вам, и вдруг она исчезла!

Сигрид вздохнула.

– Боюсь, это я сама сделала глупость. Я послала за ней, сказав, что нам нужно поговорить и познакомиться перед тем, как она переедет. Никто ведь не знал, что мы знакомы, поэтому я подумала, что так будет лучше. Я это сделала больше для видимости. И Каролина это поняла. Потом, когда она пришла, я спросила, не будет ли она против, если мы немного поработаем. Она согласилась и позировала, как обычно. И все было бы хорошо, но я вдруг спросила, не хочет ли она посмотреть на свой портрет. Сначала она немного сомневалась, а потом сказала: если вы хотите его показать, я с удовольствием посмотрю.

Не договорив, Сигрид погрузилась в мысли. А мне не терпелось услышать все до конца.

– И что же дальше?

– Ну… – Сигрид помедлила, подбирая слова. – Ты и сама можешь догадаться. Совершенно ведь ясно, что это портрет девушки…

– Значит, она поняла, что ее разоблачили?

Сигрид молча кивнула.

– А разве она не догадывалась об этом раньше?

– Может, и догадывалась. Я не знаю.

Сигрид вздохнула, задумалась на минуту, а потом сказала, что Каролина начала плакать. Она рыдала отчаянно. В первый момент ее невозможно было успокоить. Сначала Сигрид подумала, что Каролина чувствует себя униженной, и попыталась объяснить, что вовсе не хотела ее обидеть. Представляться девушкой или юношей – это ее личное дело. Но, с другой стороны, Каролина должна была понимать, что, соглашаясь позировать для портрета, она открывает не только свое лицо, но и свою тайну. Впрочем, ее Сигрид разгадала еще до того, как занялась портретом. А если бы не поняла тогда, то это стало ясно, когда она начала работать. Пальцы не могли ей лгать. Они говорили всю правду, какой бы беспощадной она ни была.

– Но Каролина, наверное, это понимала? – сказала я.

Сигрид кивнула. У нее тоже было чувство, что между ними существует что-то вроде молчаливого согласия.

– Почему же она тогда плакала, как ты думаешь, Берта?

Я не знала, но попыталась представить себе, что бы я ощутила, если бы вдруг оказалась перед своим изображением, сделанным кем-то другим. Тем более – слепым человеком, который никогда меня не видел.

Это была очень красивая и сильная работа, созданная руками человека, которого любят и который сам умеет любить. Наверняка Каролина тоже была очарована Вещей Сигрид. Поэтому она и раскрылась перед слепой художницей, зная, что таким образом творит вместе с ней. Что же она почувствовала?

Ощущения, я думаю, были непростыми. Наверное, это был восторг и страх одновременно. Может быть, она осознала, что никогда в жизни не сможет сравниться с этой великолепной скульптурой. Вероятно, именно поэтому она и плакала. Казалась себе ничтожной рядом со своим портретом.

Он показал Каролине, какие возможности скрыты в ней самой. Качества, о которых она даже не подозревала. Это была не просто скульптура.

Это была ее душа – такая, какой ее когда-то задумал Бог. Должно быть, Каролина поняла это и почувствовала, что предала самое себя.

– А как вы расстались? – спросила я наконец. – Она была все так же взволнованна?

– Да нет, она успокоилась. Я обняла ее и пообещала никому не выдать ее тайну. Мы обо всем договорились.

Сигрид улыбнулась уголками губ.

– Она назвала свое настоящее имя. Меня зовут Каролина, сказала она, и мне показалось, это было сказано с улыбкой.

Сигрид поднялась, взяла мои руки и посмотрела мне прямо в глаза. И снова возникло чувство, будто она видит меня насквозь.

– Скажи, Берта, – вдруг спросила она. – Вы с Каролиной все-таки сестры?

– Не знаю. Каролина считает, что да, но… нет, я действительно не знаю…

Тогда она крепко сжала мои ладони и сказала, подчеркивая каждое слово:

– Попытайся выяснить это, Берта. Непременно! Ради Каролины.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Мой «брат» скоро вернется в Замок Роз – так считала Розильда, и, когда мы расставались, она обещала немедленно сообщить мне, как только это произойдет.

И вот я была дома. До конца четверти оставалось меньше месяца, а потом меня снова ждали в замке.

Через неделю пришло письмо от Арильда. Короткое, но очень содержательное. В высокопарной и довольно мрачной манере он объявлял, что, положив конец мучительным сомнениям, принял решение обручиться с мадемуазель Леони Дюфур. Оглашение в церкви произойдет совсем скоро, а свадьба будет перед Ивановым днем.

Дальше следовала краткая характеристика, которую он давал Леони и самому себе.

Ее он описывал как отзывчивую, ангелоподобную, любящую все красивое и преданную как живым, так и мертвым.

Сам же он был слабым, беспомощным, безвольным, невыразительным, безжизненным истуканом, жалким шутом. Его недостаткам нет конца, и, разумеется, он совершенно недостоин Леони.

На любовь в этом союзе, конечно, никто из них не надеется, но, возможно, он станет для них хотя бы небольшим утешением в этом жестоком мире. Orapronobis – Молись за нас! Этими словами он закончил свое письмо.

Когда я прочла его, на душе у меня стало тоскливо.

Что я могла на это ответить?

Не думал же он, что я поздравлю его с таким неразумным, бессмысленным шагом…

Вот кого следовало поздравить, так это Софию. Можно себе представить, как она торжествовала! Когда мы с Арильдом расставались, ничто не говорило о его намерении жениться. Их отношения с Леони были учтивыми, но достаточно прохладными. Со стороны они казались чужими друг другу людьми. Значит, это работа Софии. Времени она, судя по всему, не теряла.

Еще через несколько дней пришло письмо от Розильды, в котором она сообщала эту новость. Очевидно, она не знала, что Арильд мне уже написал. Но кроме этого, она рассказала, что София недавно уехала в Лондон уладить вопрос со страховкой. Вот почему она так торопилась с помолвкой. София хотела, чтобы оглашение состоялось до ее отъезда – тогда и свадьба будет раньше. В Лондон она тоже уехала ненадолго. Ей ведь нужно готовить свадьбу. Приглашения уже написаны; они будут разосланы на днях.

София позаботилась обо всем.

Родственники Леони были оповещены, и ее мать уже вовсю занималась поиском подходящего жилья для молодоженов. Учитывая хрупкое здоровье Леони, разумней всего для них было поселиться во Франции. У отчима имелись кое-какие связи, так что можно было не сомневаться: они найдут что-то действительно превосходное.

Я поняла, что София больше не собиралась ждать, когда доставят прах Максимилиама. Нужно ковать железо, пока горячо! Нет похорон – так пусть будет свадьба! Короче говоря, София нашла новый способ для осуществления своих планов. Она просто использовала ту ситуацию, какая была. Когда Арильд женится, а Розильда уедет – лучше всего в Париж, – то уже не важно, сколько продлится история с Максом. Самое большое препятствие – Арильд – было устранено. Теперь главное – поскорее сыграть свадьбу.

Мне казалось, я в точности вычислила замыслы Софии. Они были шиты белыми нитками. Но ведь это должны были видеть все! Почему же тогда никто ей не помешал? Похоже, Арильд и Розильда окончательно сдались на милость Софии. Они больше могли сопротивляться. Но куда смотрел Аксель Торсон? А Лидия? Если бы действительно было так, как предполагал Аксель, а именно что Лидия живет в замке для того, чтобы вмешаться, если ее детям будет грозить какая-либо опасность, то ей следовало сделать это сейчас, пока София была в Лондоне!

38
{"b":"11109","o":1}