ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он закрыл лицо руками и выбежал из комнаты.

Боже, какой кошмар творился вокруг!

Розильда считала, что Леони умирает!

Арильд разоблачил Каролину и ненавидел нас!

А я-то думала, что мне здесь нечего делать…

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Накануне Иванова дня мы с Розильдой собрались пойти на озеро вымыть голову. Ее волосы, спадавшие до самого пола, было непросто мыть дома в тазу. А в озере их можно было распустить во всю длину. Потом их оставалось только хорошенько расчесать гребнем и высушить на солнце.

Арильда и Розильду пригласили на праздник в одно из соседних поместий. Леони как невеста Арильда тоже была приглашена, но она вежливо отказалась. А я решила провести праздничный вечер вместе с Амалией.

Утро выдалось чудным. Пели птицы, и легкий ветерок был наполнен ароматом цветов. Розильда зашла за мной, мы побежали к озеру, скинули одежду и с разбегу бросились в воду. Правда, вода оказалась холодной, да и воздух, несмотря на солнце, был не особенно теплым. Мы порядком замерзли и сразу же оделись, как только выбрались из воды. Потом уселись на мостике и помогли друг другу расчесаться. Я всегда восхищалась Розильдой, когда она распускала свои рыжие волосы. Они струились по ее плечам и окутывали тело наподобие мантии. Ничего красивее представить себе было невозможно.

Мы думали, что кроме нас там никого не будет, но вдруг заметили на озере небольшую лодку. Она была довольно далеко, так что мы не смогли разглядеть, кто сидел за веслами.

Мы закончили расчесываться, и Розильда собралась уходить: до завтрака ей нужно было еще кое-что сделать. У меня же никаких дел не было, и я осталась сидеть на мостике, болтая ногами в воде.

Тут я увидела, что лодка направляется в мою сторону. Как будто тот, кто в ней сидел, дожидался, когда Розильда уйдет: пока она была здесь, лодка держалась на расстоянии. Я на минутку задумалась, не следует ли мне тоже уйти, но любопытство победило. К тому же я не хотела, чтобы это выглядело так, будто я сбежала.

В лодке была женщина. На ней было белое платье и широкополая шляпа с вуалью. Она приближалась. За несколько метров женщина убрала весла, и лодка медленно заскользила к мостику. Но вплотную все же не подошла, а остановилась чуть поодаль. Женщина сидела, опустив голову, и от шляпы на ее лицо падала тень. Вуаль тоже не давала рассмотреть ее черты.

– Ты Берта, не так ли? – услышала я низкий голос.

Я вздрогнула. Он заметила это и сделала успокаивающий жест.

– Не бойся. Я не причиню тебе зла. Ты ведь знаешь, кто я такая?

У нее был мелодичный, слегка приглушенный голос. Не услышав ответа, она спокойно произнесла:

– Я – Лидия Стеншерна.

Я кивнула, не в состоянии выдавить из себя ни слова.

– Мне нельзя здесь долго оставаться, – сказала она. – Кто-нибудь может меня увидеть… Но что с тобой, Берта? Ты вся дрожишь…

Я действительно дрожала. Но не от страха, а от неожиданности. Человек, о котором я столько всего передумала, вдруг оказался прямо передо мной! Я не смогла сдержаться и разрыдалась.

Она вскочила, словно собираясь прыгнуть на землю, но лодка зашаталась, и ей пришлось сесть снова, чтобы не упасть в воду.

– Простите… – пискнула я.

– Это я должна просить прощения… Мне нужно было появиться как-то иначе. Но мне необходимо поговорить с кем-то, кто знает моих детей.

Она беспокойно оглянулась вокруг.

– Мы можем где-нибудь встретиться? Мне нельзя здесь оставаться.

– Конечно. Скажите только, где и когда.

Она на секунду задумалась.

– Я сейчас уезжаю, но скоро, в начале июля, вернусь. Ты не могла бы прийти ко мне, скажем, в пятницу, четвертого? Ты ведь знаешь потайной ход? Иди по нему, чтобы никто не увидел.

– А в котором часу мне прийти?

– Когда тебе будет удобно. Ничего страшного, если будет поздно.

Она кивнула мне и взяла весла, чтобы развернуть лодку, но потом вдруг что-то вспомнила.

– Если тебе что-нибудь помешает, сообщи Акселю Торсону.

И она начала грести, быстро удаляясь от берега.

Арильд и Розильда отправлялись в гости в два часа. Перед самым отъездом Арильд вдруг вбежал ко мне в комнату и спросил, почему я не еду с ними.

– Меня не приглашали.

– Приглашали, конечно. Это же само собой разумеется.

– Но я ведь об этом не знала. И я уже обещала Амалии.

– Амалия поймет, она не обидится…

– Спасибо, Арильд, но… Я все-таки останусь с Амалией…

Он мгновенно помрачнел.

– Это все отговорки! Скажи мне правду! Ты просто не хочешь быть со мной, да?

Я сидела за столом, а он стоял у двери.

– Нам уже пора. Может, ты все-таки поедешь с нами, Берта? Я буду очень рад…

Но я покачала головой. Я хотела остаться дома. И тут он вдруг ринулся ко мне и упал передо мной на колени.

– Прости меня, Берта! Я сказал вчера, что не умею прощать. Но это неправда. Наоборот, я слишком легко прощаю. Поэтому мне приходится нарочно ожесточать себя. Но я ни на кого не держу зла. Я не умею ненавидеть…

– Конечно. Я так и думала, Арильд, – сказала я, улыбнувшись.

Он взял мою руку, поцеловал ее и посмотрел на меня взглядом, полным благодарности.

– Значит, друзья?

Я кивнула, и он вышел. Но потом снова заглянул в дверь и сказал с легкой улыбкой:

– Я бы и сам остался дома, если бы мог. Передай большой привет от меня Амалии. И Леони тоже. Не забудь зайти к ней.

Он закрыл дверь. Когда я подошла к окну и посмотрела во двор, он уже бежал к карете. И вдруг остановился и помахал мне рукой, словно почувствовав, что я смотрю на него. Потом забрался в карету, где сидела Розильда. Кучер стегнул лошадей, и карета тронулась.

Удивительно, но в это время года на поляне в лесу все еще росли ландыши. На редкость крупные ландыши. Оставшись одна, я отправилась в лес и собрала два букетика – для Амалии и Леони. Мы с Амалией договорились, что пообедаем у нее в комнате. А вечером, когда она ляжет спать, я хотела заглянуть к Леони, порадовать ее цветами.

Когда я зашла к Амалии, она отдыхала, лежа на кровати. Дремала и не слышала, как я вошла. Я поставила ландыши в вазу и села – дождаться, когда она проснется.

Амалия лежала на спине, беззвучно дыша. Руки были сложены на груди, и под ними я заметила какой-то предмет. Он был похож на маленькое овальное зеркало, повернутое обратной стороной.

Я взяла книгу и села у окна почитать. И вдруг услышала какой-то хлопок. Он раздался где-то рядом с Амалией, но она не шевельнулась. Я подошла, чтобы накрыть ее пледом, и тут заметила, что зеркальце исчезло. Поглядев вокруг, я обнаружила его на полу – вот что, оказывается, упало…

Однако это было не зеркало. Это была миниатюра, портрет маленькой девочки, вставленный в позолоченную рамку с жемчужным ободком. С обратной стороны стояла надпись:

Лидия, 3 года, нарисовано папой на слоновой кости.

Малышка глядела на меня широко распахнутыми голубыми глазами. Это было очаровательное, наивное детское личико, на котором забавно смотрелись строго сомкнутые губки. На редкость серьезный ребенок, сразу было видно. Так же как и то, что портрет написан с большой любовью.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как у озера я впервые увидела Лидию Стеншерна. И вдруг встретиться глаза в глаза с нею – такой, как она была в детстве, в начале своей жизни, – это было удивительно. И в каком-то смысле делало ее ближе и понятней.

Я внимательно вгляделась в это лицо. В нем было что-то до странного знакомое. Что-то тревожащее. И тут я поняла!.. Нет, это не могло быть правдой. Я закрыла глаза и выронила портрет, точно он жег мне руки. Но тут же подняла его снова. Я хотела убедиться, что глаза меня не обманули, чтобы потом не думать, будто все это мне только почудилось.

Нет, я нисколько не ошиблась. Мое воображение было здесь ни при чем – напротив, все стало совершенно ясно. Вдруг, стоя на этом месте, я словно во вспышке молнии увидела, как замыкается круг времен и событий. Точно на какой-то миг мне открылось тайное стремление жизни к какому-то высшему, божественному порядку. Я видела части головоломки, которые одна за другой складывались в единую картину.

53
{"b":"11109","o":1}