ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Да, мама подходила папе, это я знала. А он – ей. Они прекрасно понимали друг друга. Я сказала это Лидии, и она кивнула.

– Этого-то я и боялась – что постепенно он начнет это понимать и сожалеть – возможно, слишком поздно, – о том, что сделал. Я не хотела идти на такой риск. Пусть все останется лишь в воспоминаниях – так я решила.

Лидия посмотрела на меня, несмело улыбнувшись. Она больше не была рассеянной. Она хотела объясниться до конца, чтобы я все поняла, и поэтому продолжила свой рассказ.

Перед самым расставанием с папой она заподозрила, что ждет ребенка. Уверенности почти не было, но после того, как она лишилась Арильда и Розильды, она мечтала о ребенке. Ее собственном, которого она ни с кем не будет делить. Поэтому она не хотела знать, кто его отец, – если, конечно, она на самом деле беременна. И решила сделать эту задачу еще более трудной.

Как раз в это время к ней приехал один очень хороший друг. Он застал ее в растерянности и тоске. Возможно, он был ее единственным настоящим другом. Он любил ее, и она об этом знала, но сама испытывала к нему только дружеские чувства. В отчаянии она решила, что он послан ей небом, и сделала так, что отцом ребенка мог оказаться и он. Таким образом она могла чувствовать себя свободной, не привязанной ни к кому.

– Вот почему это чистая правда, когда я говорю, что не знаю, кто отец Саги… или Каролины, – заключила Лидия.

Какое невероятное признание! Но как могла ей в голову прийти такая идея?

Рождение ребенка – это огромное событие в жизни человека. И в нем участвуют двое. Двое с одинаковой ответственностью, одинаковыми обязанностями и правами. Хотя нет, права должны принадлежать ребенку.

Моему папе Лидия без всяких сомнений заявила, что он не может быть отцом ее ребенка. Друг вообще ни о чем не подозревал. Позже он женился и ничего не знал ни о моем папе, ни о ребенке. Лидия все сохранила в тайне.

– Он очень сдержанный человек и не задавал мне никаких вопросов, – сказала она, бросив на меня быстрый взгляд.

И в ту же секунду я поняла, кто это!

– Аксель Торсон!

Она молча кивнула.

Значит, и Аксель мог быть отцом Каролины? Да, но этого он никогда не узнает. И Каролина тоже. Да и что толку в этом знании, если нет никакой уверенности?

Лидия вела себя, мягко говоря, своеобразно, никогда в своей жизни не проявляя большой заботы ни о детях, ни о мужчинах. Бабушка, которая знала Лидию молодой – тогда она звала себя Идой, – говорила, что это женщина «трагического склада». Теперь я понимала, что она имела в виду. Она как будто несла на себе печать несчастья.

Я вспомнила, что рассказывала Амалия о своей «маленькой Лидии». Она описывала ее как «чистую сердцем», «невинную», «совестливую»… Все это, конечно, должно было храниться в глубоких тайниках ее души. Совсем это не могло исчезнуть. Лидия просто заставляла себя быть жестокой.

Они с Каролиной были очень похожи. В Каролине я тоже видела и невинность, и чистоту сердца. И такое же своеволие.

Словно прочитав мои мысли, Лидия сказала:

– Я всегда надеялась, что мои дети не будут похожи на меня. По характеру они скорее в своих отцов, правда?

Что я могла на это ответить?

Она посмотрела на меня и покачала головой.

– Молчишь… Впрочем, это не так уж важно. При желании можно найти сходство с кем угодно. Меня это не слишком волнует.

Это прозвучало резко и вызывающе. Я как будто услышала Каролину, но притворилась, что ничего не заметила.

– И все-таки Каролина уверена, что мой папа – ее отец, – сказала я.

– Она хочет в это верить, вот в чем дело. Она всегда хотела, чтобы так было. Однажды он подарил ей маленького игрушечного кролика – и сразу же стал для нее папой. Да, вот как просто бывает полюбить кого-нибудь навсегда. – Она вздохнула и добавила совершенно другим тоном: Я видела, этот кролик до сих пор у нее.

Но откуда она могла это знать? Обычно он лежал под одеялом в кровати Каролины. Лидия заметила мое удивление и пояснила, что иногда заходила в комнаты своих детей, когда знала, что их там нет. Так она могла узнать их лучше. Видела она Каролину и на сцене – это было во время гастролей труппы Вилландера в Стокгольме.

Она всегда старалась следить за жизнью своих детей. Когда Каролина приехала в Замок Роз и подружилась с Арильдом и Розильдой, она восприняла это как знак свыше. Но в то же время ее это напугало.

– Я бы хотела, чтобы моя жизнь сложилась иначе…

Грустно посмотрев на меня, она поднялась с кресла и протянула мне руку.

– Тебе пора, Берта. Я подумаю о том, о чем мы сегодня говорили, обещаю. Если захочешь снова встретиться со мной – скажи Акселю.

Была уже глубокая ночь, и я могла возвратиться не потайным ходом, а обычной дорогой, не рискуя ни с кем столкнуться. Она дала мне зажженную свечу, проводила до двери, беззвучно открыла ее и кивнула мне на прощанье. Отойдя и обернувшись, я увидела, что она все еще стоит на пороге, глядя мне вслед.

– Не суди меня строго, Берта, – прошептала она.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Лидия закрыла дверь.

Я слышала, как ключ медленно повернулся в замочной скважине. Освещая дорогу дрожащим огоньком свечи, я пробиралась в темноте так быстро, как только могла. То и дело я останавливалась и прислушивалась, затаив дыхание. Стояла мертвая тишина. Ни малейшего шороха. Никогда еще дорога к своей комнате не казалась мне такой долгой.

Проходя по коридору, где находились комнаты Софии и Леони, я вдруг почувствовала неприятный, едкий запах. Я думала, что сейчас задохнусь, таким он был отвратительным, и с трудом подавила кашель. Что это за запах и откуда он исходил, было непонятно. Потом он исчез. Где-то раздалось легкое потрескивание, как будто кошка ела рыбу, но этот звук растворился так же быстро, как и запах, и снова стало тихо.

Почудилось, подумала я. Но это меня не успокоило. Смутная тревога овладела мной, я задрожала так, что свеча едва не погасла. Возможно, это из-за того, что я знала: здесь, за дверью лежит мертвая, холодная Леони? Или причиной была встреча с Лидией Стеншерна?

Наконец я добралась до своей комнаты и рывком открыла дверь. В комнате сидела Каролина. Она ждала меня уже несколько часов.

– Где ты пропадала? И почему у тебя такой странный вид? – сказала она.

Я уронила голову ей на плечо. Я была рада ее видеть, но говорить была не в состоянии. К тому же встречу с Лидией Стеншерна я должна была сохранить в тайне. Я отошла от нее и бросилась на постель. Сев рядом, она ласково погладила меня по голове.

– Тебя что-то испугало? Не хочешь рассказать?

– В другой раз, Каролина. Не сейчас. Мне нужно поспать.

Она пытливо посмотрела на меня, легонько хлопнула по плечу и вышла из комнаты. Я была так измотана, что уснула, даже не раздевшись.

Примерно через час меня разбудил собачий лай. Был слышен топот ног, как будто по коридору бежала целая толпа, и с отчаянным лаем туда и обратно носился Помпе. Очевидно, что-то случилось, но я не могла заставить себя подняться и осталась в постели.

Потом я снова почувствовала тот же резкий запах, и в глазах защипало. Дышать стало тяжело.

Я не могла больше лежать и, подскочив, метнулась к окну. Из окон напротив большими клубами вырывался белый дым. Это выглядело так зловеще, что я оторопела, но потом приоткрыла окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. В лицо мне сразу пахнуло гарью. Я захлопнула раму и окончательно проснулась. Где-то был пожар!

Я выбежала в коридор. Запах дыма был здесь не таким сильным, и отовсюду спешили слуги, неся мокрые простыни и ведра с водой. Все они двигались в одну сторону, и я побежала за ними. На лестничной площадке стоял Помпе и жалобно выл. Я взяла его за ошейник, но он вырвался и ринулся вниз по лестнице.

Я помчалась к Каролине. Колотила в дверь, кричала, но она не ответила. Дверь была заперта. Потом я побежала к Розильде. Дверь была приоткрыта, но в комнате ее не оказалось. То же самое – у Арильда.

60
{"b":"11109","o":1}