ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Если она тотчас не отсылала детей обратно в замок, насекомые начинали злобно виться вокруг, хотя обычно они мирно жужжали среди цветов. Однажды Арильда очень больно укусила оса, а за Розильдой погналась пчела. Но как только Лидия оставалась в саду одна, там снова воцарялось спокойствие. Аромат роз вновь становился свежим и, подобно бальзаму, проливался на ее измученную душу.

Лидия знала: таким образом мать дает ей понять, что в саду они должны оставаться наедине. Никто не имеет права приходить сюда, ибо среди роз встречаются их души.

Что в действительности происходило во время этих встреч, Амалия так никогда и не узнала.

– Да я и не пыталась узнать! – сурово сказала она.

После того как вырос этот сад, замок и стали называть Замком Роз. Розы расцветали на радость будущим поколениям Стеншерна – за этот дар они должны были благодарить не только Лидию, но в равной мере и ее мать. Лидия горячо настаивала на том, чтобы никто об этом не забывал.

Примерно в то же время Амалия услышала от Лидии, что та должна умереть молодой. Было ли это решение ее матери или плод воображения самой Лидии – Амалия не знала.

При жизни мать Лидии частенько вздыхала, повторяя, что родилась не в то время. Поэтому ей так неуютно в этой жизни, и поэтому ни один человек на свете не понимает ее по-настоящему. Душа ее слишком прекрасна и чувствительна для этой жизни, мать утверждала, будто она «не такая, как все». И пыталась выразить свое «душевное состояние», как она любила это называть, особой манерой одеваться.

Манера состояла в том, что она одевалась либо в белые платья, либо в черные. Когда она хотела показать окружающим, как близка к смерти, как устала и насколько разочаровалась в людях, она надевала черное.

Но если она собиралась продемонстрировать свое бесконечное стремление и надежду хоть раз в жизни повстречаться с родственной душой, обрести чистое сердце – тогда она надевала белое.

Летом она всегда носила пышные белоснежные одеяния, украшенные живыми цветами. На голове у нее красовался венок. У нее была стройная фигура и красивая осанка, но она всегда ходила, слегка наклонив голову, словно ее тонкая шея невольно сгибалась под тяжким бременем мыслей, омрачавших ее прекрасный лоб.

Мать пыталась и Лидию приучить одеваться подобным образом. Лидия подчинялась, хотя весьма неохотно, а когда вышла замуж, то стала носить те платья, которые нравились ей самой. После смерти матери она продолжала одеваться по своему собственному усмотрению.

Но теперь, после долгих встреч в розовом саду, Лидия переняла у матери ее манеру одеваться в зависимости от состояния души, она все больше и больше напоминала мать. Движениями, легким наклоном головы и даже голосом, который стал мечтательным и немного тягучим. Глядя на это, Амалия содрогалась от ужаса. Словно мятежная душа ее матери переселилась в Лидию и пыталась вытеснить ее собственную душу. Словно она постепенно теряла свое «я» и сливалась с умершей.

Как и мать, Лидия вскоре начала рассуждать о своем стремлении обрести чистое сердце. Но разница все же была! Лидия подразумевала, что ее собственное сердце обременяют грехи, тогда как ее мать была глубоко убеждена, что сама она безупречна и лишь хотела повстречать в этой жизни такое же незапятнанное, белоснежное сердце, как и ее собственное.

Лидия воплощала собой смирение и раскаяние. Ее мать вряд ли догадывалась об их существовании.

И все же история повторялась.

Лидии с детства привили представление о том, что она не такая, как все.

И теперь она хотела воспитать это ощущение в своих детях. Она должна была защитить их. Дети никогда не узнают о том, что творится за стенами замка. В мире царит зло. Люди жестоки и неотесанны. Многие из них просто бездушны, чувства их грубы. Детей нужно как можно дольше держать подальше от реальной жизни.

Каждый раз, когда на службу в замок принимали новых слуг, возникали большие трудности. Кандидаты должны были проходить испытания, и заниматься этим выпало на долю Амалии. Тех, кто хотел служить в замке, должны были подвергнуть определенной проверке. Если проверка заканчивалась успешно, они еще какое-то время проходили обучение, и только после испытательного срока наконец решалось, возьмут их на службу или нет.

Первое, чему их учили, – молчать. Слуги должны работать в абсолютной тишине. Прежде всего, они никогда не должны разговаривать друг с другом в присутствии детей. Если возникнет необходимость обратиться к детям, то они должны быть предельно коротки – ни одного лишнего слова. Им следовало раз и навсегда уяснить, что каждую фразу, обращенную к детям, предварительно надо тщательно взвесить. Невинные детские души должны воспринимать только правильные, правдивые и прекрасные речи, чтобы сердца оставались непорочными.

Подобно цветам, произраставшим в саду возле замка, слова, произнесенные в его стенах, должны искриться чистотой, чтобы все грязное, неправильное и злое никогда не коснулось бы детского слуха.

Соблюдать эти правила было сложно. Мнения относительно того, что следует считать «правильным» и «чистым», резко расходились. У каждого были свои представления о том, что есть «прекрасное». Лидия и Амалия смотрели на это по-разному. И в первую очередь это касалось некоторых слов, которые любила употреблять мать Лидии, – здесь Амалия решительно выступала против. И тут начинались долгие споры, отчего дети вконец запутывались.

В довершение ко всему домой нагрянул Максимилиам Стеншерна. Он не привык следить за своей речью, его язык Лидия всегда считала варварским.

А после долгого пребывания на войне Максимилиам не стал более разборчив в выборе слов. Речь его еще больше огрубела, и Лидия из-за этого очень страдала.

Но дети, уставшие ото всех этих непонятных рассуждений о правильных и неправильных словах, решили, что папа очень веселый, и стали ему подражать. Теперь они тянулись к отцу. Максимилиам стал для них глотком свежего воздуха, к тому же он всегда был в хорошем расположении духа.

Амалия вздохнула.

– Дети хотели радоваться жизни. Лидия большую часть времени проводила в своем саду, а я от природы человек серьезный, не умею веселиться. Максимилиам же был настоящим весельчаком. К тому же он ведь их отец… Ну не могла же я запретить им быть вместе.

Лидия приходила в ужас от его грубых шуток, которые дети подхватывали на лету, она всегда старалась оградить их от этого юмора. Лидия умоляла Максимилиама приберечь свои остроты для кого-нибудь другого.

Но он этого совершенно не понимал. Ведь детям с ним весело! Что же в этом плохого? Ну и капризы! Он и слышать не хотел о том, что ему следует следить за своими словами. Он такой, какой есть. И детям с ним хорошо. Они ведь и вправду нуждались в том, чтобы хоть чуточку повеселиться, а кругом были одни зануды.

Поэтому Максимилиам дал волю своему развеселому нраву.

От такого воспитания дети вырастут хилыми плаксами, а они должны быть шумными и радостными. Теперь настал его черед заняться детьми. Их отец – военный, и его дети никогда не станут слезливыми и сентиментальными ханжами. Не для того человек появился на свет! Решено, теперь все будет иначе!

Максимилиам никак не мог взять в толк, зачем понадобилось защищать детей от действительности. Чем раньше они узнают о том, что есть настоящая жизнь, – тем лучше! Мир – это разбойничье логово. И надо научить их законам, которые в нем царят.

Максимилиам подошел к делу со всей серьезностью, на этот раз он пробыл дома необычайно долго, дети крепко к нему привязались. И если раньше они считали его чужаком, то теперь он чувствовал, что дети любят его. Максимилиам пребывал в отличном расположении духа. Он целиком посвятил себя детям и благодаря своему шумному и веселому нраву окончательно завоевал их сердца.

Амалии нечего было на это сказать. А Лидия уходила в сад и ломала руки от горя, пока ее муж и хозяин замка внедрял в невинные детские головы свои грубые правила. С тишиной было покончено, кругом царили веселье и радость, стены замка сотрясались от смеха.

26
{"b":"11110","o":1}