ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Душа в наследство
Хороший плохой босс. Наиболее распространенные ошибки и заблуждения топ-менеджеров
Мой любимый демон
Тетушка с угрозой для жизни
Крыс. Восстание машин
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Метро 2035: Красный вариант
Небесная музыка. Луна
Эра Водолея
A
A

Лицо ее закрывала траурная вуаль, которую она ни на минуту не приподняла.

С тех пор как женщина вошла в купе, она сидела как на иголках, то и дело нервно смотрела по сторонам и теребила свои вещи. Наконец, успокоилась и замерла. Не сказать, что ей было очень удобно в такой позе. Вместо того чтобы откинуться на спинку скамьи, она сидела прямая, как свеча, на самом краешке сиденья; руки в перчатках плотно сжимали друг друга, лежа на краю стола, а голову она наклонила слегка вперед.

В общем, она все время маячила у меня перед глазами, но я всеми силами старалась на нее не смотреть. Было ужасно неприятно постоянно видеть перед собой эту неподвижную черную фигуру. Куда бы я ни смотрела, она все равно попадала в поле зрения.

За густой вуалью угадывалось бледное лицо, но черты его различить было невозможно. Я не могла понять, старая она или молодая, смотрит ли она на меня или погружена в молитву. Руки, сцепленные замком, могли быть доказательством последнего.

Хотя, возможно, она была так глубоко погружена в свое горе, что вообще меня не замечала.

Я попыталась снова вернуться к чтению, но из этого ничего не вышло. Тогда я откинулась назад в свой уголок и, укрывши лицо занавеской, попробовала заснуть, но из этого тоже ничего не получилось. Я отодвинула занавеску и стала наблюдать за женщиной из-под полуопущенных век. Она сидела неподвижно. Если бы меня не было, когда она вошла в купе, я приняла бы ее за манекен, сошедший с витрины.

Когда к нам заглядывал кондуктор, чтобы объявить очередную станцию, она по-прежнему сидела не шелохнувшись.

Я стала всерьез подумывать о том, не перейти ли мне в другое купе. А вдруг ей это будет неприятно? А может, она и вовсе этого не заметит?

Так или иначе, я встала и вышла в коридор, немного прошлась и постояла у окна. Когда через несколько минут я вернулась обратно, она все так же сидела, словно истукан. Я сделала вид, что мне понадобилось взять кое-что из сумки, и снова вышла в коридор. Спустя какое-то время я прокралась обратно и заглянула в купе – картина та же.

Тогда я пересела в соседнее пустое купе. Но женщина по-прежнему не шла у меня из головы. И вдруг она появилась в дверях.

Чего ей от меня надо? Она загородила свет, лившийся из окна в коридоре. Из-за этого ее фигура в траурном платье стала еще чернее. Плотная многослойная вуаль спускалась почти до самого пола. Женщина была такой же неподвижной, как прежде.

– Извините, я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

И тогда из-под вуали раздался мелодичный голос:

– Мне пора выходить.

Поезд постепенно замедлял ход, и я подумала, что, наверно, она хочет, чтобы я помогла ей выгрузить саквояж. Но багажная полка была пуста. Я встала и спросила, где ее чемодан.

– Спасибо, но у меня с собой только эта маленькая сумочка.

А что же ей от меня надо? Я вопросительно посмотрела на нее.

– Фрекен садилась на поезд на той же станции, что и я? – спросила она.

– Кажется, да.

– Да, конечно, я еще тогда вас заметила. Вы, наверно, старые друзья?

– Мы брат и сестра.

– Вы ведь из Замка Роз?

– Да, а что?

– Вы уехали, а ваш брат остался?

– Да, но я скоро вернусь обратно.

Поезд все стоял. Ей пора было выходить.

– Счастливого пути! Она кивнула мне и ушла.

Я так и осталась стоять в дверях, глядя ей вслед.

Несмотря на густую вуаль, полностью окутывавшую незнакомку, можно было различить ее стройную элегантную фигуру. Она быстро и уверенно прошла по коридору, но во всем ее облике чувствовалось что-то хрупкое. Интересно, как она выглядит без вуали? Судя по голосу, она еще довольно молода.

В конце коридора она обернулась и помахала:

– Я решила поздороваться, когда поняла, что фрекен едет из Замка Роз, – сказала она.

Затем она сошла, а я поспешила к окну, чтобы посмотреть, кто ее встречает. Но женщина тотчас исчезла в здании вокзала – больше я ее не видела.

И почему она ни с того ни с сего мной заинтересовалась, ведь она так долго сидела прямо напротив меня, совершенно неподвижно, не говоря ни слова. Может, она только в последнюю минуту вспомнила, что видела меня раньше? Хотя где и когда она могла меня встречать, я не догадывалась: ведь я так и не увидела ее лица, а голос был мне не знаком.

И вдруг меня осенило: Вера Торсон несколько раз говорила о брате Максимилиама Стеншерна – его звали Вольфганг, он был на борту во время гибели «Титаника». А его вдова, София, жила на хуторе неподалеку от Замка Роз. Разумеется, она знала обо всем, что происходит в семье Стеншерна, и, конечно же, поняла, кто я такая. Ведь она считала себя настоящей хозяйкой замка. Я уверена, что эта женщина и была той самой Софией.

Как бы то ни было, все-таки хорошо, что она сошла. Теперь можно подумать о чем-то своем.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Когда я вышла из поезда, сердце бешено билось в груди. Кто будет меня встречать? Я так боялась, что не смогу вести себя как ни в чем не бывало, что обману ожидания родных.

Впереди большой семейный праздник – конфирмация Роланда, и, разумеется, они думали, что я жду этого с таким же нетерпением, как они. Мама обо всем написала в письме: о подарках, которые получит Роланд после конфирмации, о торжестве, которое намечено на воскресенье у нас дома, и обо всем остальном. Мама была полна ожиданий, но единственное, что я в своем эгоизме почерпнула из этого письма, – это то, что из-за торжества я не смогу вернуться в Замок Роз в воскресенье. Раньше понедельника я выехать не смогу, и это сильно меня огорчало.

Если бы все было как раньше, то, конечно же, конфирмация для меня тоже стала бы большим событием, но сейчас я была совершенно равнодушна. Я даже не подумала о том, что у меня нет никакого подарка для Роланда. Раньше для меня это было очень важно. Но мама уже что-то придумала, она подыскала подарок, который я должна буду вручить Роланду от себя.

Мне повезло: на станции меня встречали Надя и Эстер, новая горничная. Гораздо сложнее было бы, если б на их месте оказались мама и папа. С Эстер я была незнакома, а Надя болтала без умолку.

Приехала Ульсен, рассказывала она. Об этом мама мне уже писала. Ведь именно поэтому она хотела, чтобы я появилась дома пораньше. Так что мне пришлось выехать уже в четверг – на день раньше, чем я собиралась.

Марет Ульсен – это наша домашняя портниха. Она приезжала к нам на неделю каждую осень и весну, чтобы посмотреть, в каком состоянии наша зимняя и летняя одежда. Но на этот раз мама просила ее задержаться подольше из-за конфирмации Роланда. Ульсен уже сшила новое платье Наде и переделала мамин костюм, чтобы он выглядел как сейчас модно. А теперь она собиралась взяться за меня.

И приступить хотела немедленно. Едва я перешагнула порог, как на меня набросились мама и Ульсен. То есть сначала мама обняла меня, но длилось это объятие недолго: за спиной у нее стояла Ульсен, наготове, с булавками во рту. Все вокруг ходуном ходило.

Так что волновалась я зря. Времени для расспросов не оставалось, а если я и удостоилась нескольких пристальных взглядов, то только из-за одежды. Будет ли старое платье смотреться лучше, если к нему пришить новую отделку? Или стоит сшить другое? Это был главный вопрос дня.

Ульсен считала, что мне нужно что-нибудь новое, и если она поторопится, то управится в срок. Но маме эта идея казалась чересчур рискованной.

А если она не успеет? Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Я поддержала маму, а Надя была на стороне Ульсен. Наконец, все сошлись на том, что нужно новое платье, и тут же возник целый ворох вопросов: о материале, фасоне, пуговицах, отделке. Мама и Ульсен носились как угорелые, Ловиса готовила еду, а Эстер чистила серебро.

Времени изучать меня и размышлять о том, изменилась я или нет, ни у кого не было. Дом превратился в муравейник, все бегали по комнатам и суетились.

Когда я приехала, папы не было. И на этот раз он не изменил своим привычкам: уехал в деревню, когда все перебрались в город, и приехала Ульсен. Его ждали не раньше пятницы: он приедет вечером, когда вся предпраздничная суматоха будет позади.

51
{"b":"11110","o":1}