ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он был судьей в уголовном суде. Много дел, связанных с наркотиками.

Смотреть такое в десять лет было бы скучно, если бы не выражение лица женщины, не ее очевидная боль. С каждым ответом ей, казалось, становилось все хуже. Голос отца ни разу не изменился. Все время один и тот же – монотонный, методичный.

– Расскажите мне о той ночи, – сказал отец. – Ночи, когда вас схватили.

Ее голос задрожал.

– Их было… трое. Кажется. Не помню точно. Я спала. Они взяли меня прямо из постели. Чем-то заткнули рот. Я попыталась кричать, но не могла дышать. Потом потеряла сознание.

– Вам дали наркотик?

Она кивнула.

– Следующее воспоминание?

– Я очнулась.

– Где вы были?

– Не знаю. У меня были завязаны глаза. Вроде бы больше похоже на тюремную камеру, чем на комнату. Голый цементный пол. Холодно. Очень холодно.

– Вы были тепло одеты?

– Нет. – Она смущенно опустила голову. – Я была голая.

– Что случилось с вашей одеждой?

– Не знаю.

Недолгое молчание. Женщина выпила воды. Камера, фиксировавшая ее страдания, не двигалась.

– Алисия, я знаю, что это трудно, но я хочу, чтобы вы рассказали мне, что произошло дальше. После того как вы очнулись.

– Я боялась пошевелиться. Просто лежала на полу.

– Долго?

– Трудно сказать. Вероятно, несколько минут. Возможно, дольше.

– Что потом?

– Потом я услышала что-то за дверью.

– Кто-то входил?

Она кивнула, нервно покусывая нижнюю губу.

– Кто это был?

Ее глаза увлажнились. На экране появилась чья-то рука с бумажной салфеткой. Женщина взяла ее и смахнула слезы.

– Какой-то мужчина.

– У вас по-прежнему были завязаны глаза?

– Да.

– Что вы сделали?

– Я… да, в общем, ничего. Попыталась прикрыться руками. Больше ничего.

– Что сделал он?

– Подошел ко мне. Я слышала его шаги по цементному полу.

– Только один мужчина, вы уверены?

– Да… кажется. Он шел очень медленно и подошел совсем близко. Потом остановился.

– Он что-нибудь сказал?

Она кивнула, лицо внезапно залила краска.

– Он велел мне встать на колени, – у нее дрожал голос, – и открыть рот.

– Что вы сделали?

– Как он велел.

– Что потом?

– Я просто стояла на коленях и ждала. Я ничего не видела, но чувствовала, что он стоит рядом. Мне было страшно. Я слышала, как он расстегнул пояс. И молнию на брюках. А потом он закричал: «Шире!» И я открыла рот шире. Однако недостаточно широко. Он схватил меня.

– Как?

– За челюсти… раздвинул их.

– Вам было больно?

Потекли слезы.

– Я вся оцепенела. Я просто напряглась, ожидая, что он… ну, знаете, вставит мне в рот.

– А он?

Ее голос дрожал.

– Я не видела.

– Что вы чувствовали?

– Сначала ничего. Я ощутила что-то во рту. Но оно вроде как… висело.

– Что произошло потом?

– Он снова закричал на меня: «Закрой!» И я закрыла рот.

– И что вы почувствовали?

– Холод.

– Холод?

Она кивнула.

– Оно было длинное и плоское.

– Плоское?

– Лежало на языке и давило на нёбо. Через несколько секунд я почувствовала, что из уголков рта сочится кровь. – Женщина закрыла глаза, снова открыла. Она едва владела собой, голос был еле слышен. – Края были такими острыми.

– Нож?

Она вздрогнула, потом кивнула.

– Он приказал мне не глотать. Кровь собиралась во рту. Ей надо было куда-то деваться. Рот был полон. Она текла по подбородку.

– Что случилось потом?

– Вспышка.

– Огни?

– У меня по-прежнему были завязаны глаза. Но по краям проникало что-то вроде стробоскопического света.

– Белый свет?

– Да.

– Вы вообразили это?

– Нет-нет. Это было на самом деле. Яркие вспышки света, снова и снова.

– Для чего?

– Не знаю. Тогда не знала.

– Теперь знаете?

Она не ответила. Отец спросил снова:

– Вы знаете, что это было?

Женщина тихо ответила:

– Кто-то фотографировал меня.

Рыдания на экране продолжались. Из укромного уголка в шкафу десятилетние глаза смотрели не отрываясь, даже почти не моргая. Вот женщина на грани истерики. Однако как ни странно, слезы совершенно не взволновали мальчика. На мгновение он почувствовал себя виноватым, загипнотизированный страданиями этой женщины, в то время как отец смотрел на нее, чтобы помочь. И все же мальчик не мог оторвать глаз от экрана.

Запись продолжалась.

– Что произошло дальше? – спросил отец.

– Он вытащил нож. Очень быстро. Нож резал как бритва.

– Что потом?

– Он спросил меня: «Тебе нравится нож?»

– Вы ответили?

– Нет. Тогда он закричал: «Тебе нравится нож?!»

– На этот раз вы ответили?

– Я просто покачала головой. Тогда он снова закричал: «Скажи громко! Скажи, что тебе не нравится нож!» Я так и сделала. Закричала в ответ. Он снова и снова заставлял меня кричать это: «Мне не нравится нож!»

– Что потом?

Она с трудом сглотнула.

– Он шепнул мне на ухо.

– Что он сказал?

– «В следующий раз радуйся, что это не нож».

Раздался тихий стон – определенно не с экрана. Запись уже была выключена. Прошло еще несколько секунд. Отец не двигался. Потом медленно встал и обернулся. Из шкафа все было очень хорошо видно. На лице отца отражалось полное изнеможение. Но не лицо привлекло внимание мальчика. А расстегнутая ширинка, стихшая эрекция. Мальчику было всего десять, но он знал, что происходит.

Цель просмотра была совсем не профессиональной.

…Глухой удар ветра в окно пробудил его от воспоминаний. Он вернулся из прошлого, но по-прежнему сидел в шкафу – шкафу чужой женщины. Взглянул в решетчатую дверцу. На улице снова взвыл ветер. Какая-то ветка стучала в окно спальни. Не о чем беспокоиться. Однако мужчина сурово отругал себя. Слишком многое на кону, чтобы позволить себе отвлекаться, особенно на прошлое. Широко открыл глаза и уставился в коридор, думая только о будущем. Ближайшем будущем.

Когда все будет лучше, чем на видеозаписи.

24

Гас вернулся домой после обеда. Морган была у себя в комнате с подружкой. Ее пригласила Карла. Хороший ход. Что угодно, лишь бы отвлечь девочку от наихудших детских страхов. Он постучал в дверь и заглянул в комнату:

– Привет.

Морган оторвалась от компьютера. Они с подружкой испытывали новый диск с динозаврами.

– Привет, папа.

– А кто твоя подружка?

– Это Ханна. – Весьма выразительный взгляд. То, что Гасу пришлось спросить, только усилило неловкость, оставшуюся с утра. – Она моя лучшая подруга.

– Привет, – еле слышно пискнула та.

– Привет, Ханна.

Они молча смотрели друг на друга. Гас почувствовал себя определенно лишним. Он неуклюже попятился.

– Ну что же, повеселитесь.

Он закрыл дверь. Даже простой обмен репликами не получался. Гас сбросил куртку и направился на кухню.

Карла в большой комнате смотрела телевизор с шестидесятидюймовым экраном. Очередное бессмысленное шоу, где журналисты в костюмах от Армани задают суперзвездам чрезвычайно умные вопросы. Например: «Вы, несомненно, в восторге от вашей новой картины?»

Гас взял из холодильника пиво и заглянул в большую комнату, прислонившись к гранитной стойке. Карла не отрывалась от экрана.

– Я сегодня нанял частного сыщика.

Она щелкнула пультом, выключая телевизор.

– Что ты сделал?

– Провел с ним почти весь день.

– Тебя не удовлетворяет работа полиции?

Гас открыл бутылку, сделал глоток.

– Честно говоря, они, похоже, похоронили ее и списали со счета. Я хочу убедиться, что они не поторопились с заключением.

– Ты хочешь сказать, что согласен с моей первой мыслью – она оставила тебя?

– Не исключаю, хотя теперь это кажется не слишком вероятным. Даже если Бет была так несчастна, как ты говоришь, она бы так не поступила: оставив Морган в детском центре, без сумочки или кредитной карты. Все это слишком странно.

31
{"b":"11116","o":1}